Глава 13. Осколки прошлого

Вечером мне не сиделось на месте. Безумно хотелось увидеть, что за платья подберут девчонки для наших мальчишек. Поэтому, побродив бесцельно по коридорам, я поддался любопытству и постучал в двери взрывашек. Так получилось, что даже совместное проживание не примирило первокурсников и второкурсников. Поэтому мои ребята отыскались у Кертиса и Кэрри, а студенты Милли – в комнате Джема и Регины, где временно обитали Дилора и Рития.

Из-за двери Дабл Кей слышались оживленные голоса. Как и ожидалось, студенты вовсю обсуждали предстоящий праздник. Я постучал. Голоса тут же стихли, и дверь распахнулась.

– Профессор Аль! – радостно приветствовала меня Кэрри. – Вы вовремя. Проходите, присаживайтесь. Мы тут решаем, как будем оформлять ярмарочный лоток.

Я занял свободный стул и огляделся. Регина и Джем сидели на кровати Кертиса. Сам владелец комнаты переместился на подоконник и болтал ногами. Микелю досталось единственное кресло. Дени и Рамон присели на стулья. А Дару осталась кровать Кэрри. Сама взрывашка умостилась рядом с ним, словно не замечая, что принц на всякий случай отодвинулся подальше.

– Так, мы остановились на лотке, – продолжила Кэрри прерванный разговор. – Мне кажется, не стоит его излишне украшать и отвлекать внимание от наших мальчиков. А то получится слишком приторно.

– Согласен, – кивнул Дени. – Думаю, надо просто сделать складки из ткани. Добавить желтые листья, цветы. Что продавать-то будем?

Студенты задумались. Конечно, конкуренция будет жесткая. Поэтому надо было придумать нечто, что привлекло бы покупателей к нашему товару. Не считая продавцов.

– Амулеты, – предложил Кертис. – Их достаточно просто зачаровать.

– Их каждый себе может сделать, – отвергла его идею сестра. – Зачем покупать?

– Сладости? – попыталась Регина.

– Возможно. Но опять-таки сладкое будет у всех. Хотелось бы чего-то необычного.

– Исполнение желаний, – вмешался я в их спор.

– Как это? – обернулась Кэрри.

– Есть такое заклинание – лимуэнца. Его наносят на любой предмет. Например, жемчужину или маленький шарик. Конечно, оно не исполнит желание, но, по поверью, создает самую благоприятную ситуацию для его исполнения. Да, оно требует энергии. Но такого точно ни у кого не будет. А к шарикам можно добавить и сладости, и украшения, и даже магические перья.

– Вы гений, – восхищенно прошептала взрывашка. – Научите? Энергии у нас много.

– Научу. Давайте завтра на паре. Лимуэнца – родственница иллюзии, поэтому по теме подойдет. Поищите, на что можно нанести заклинание. Может, как раз на украшения и стоило бы. А для парней – на магические перья или шарики.

– Хорошо, подумаем, – закивали студенты.

– Теперь выступление, – перехватила инициативу Регина. – Мы порылись в библиотеке и нашли старый фолиант. В нем есть очень веселая история про то, как Адалея уличила мужа в неверности. Если ее немного переработать, получится смешно.

Регина протянула мне книгу. Я пробежал глазами по строкам с завитушками. И правда, интересно. Такого варианта истории богини я еще не видел. Учитывая, как ребята справились с прошлогодней сценкой, должно получиться.

– Идет, – одобрил я, и Регина захлопала в ладоши. – Костюмы нашли?

Девчонки загадочно переглянулись, и я уже не завидовал парням. Потому что Кэрри вытащила из-под кровати сундук и достала оттуда ворох платьев. Розовый, бирюзовый, зеленый. Сочные, яркие оттенки. Множество юбок.

– Где вы их взяли? – спросил у студенток.

– Позаимствовали, – захихикали они. – У госпожи Элены, Айдоры, Аленоры и Дафны. Рассказали им жалостливую историю, что нам нечего надеть на бал. Они были так добры, что одолжили нам платья.

Думаю, профессорши не обрадуются, увидев наряды на моих студентах. Но сделанного не воротишь. Вот только парни от примерки отказались. И я их в чем-то понимал. Оставив студентов в радужном настроении работать над сценкой, собирался вернуться к себе, но на полпути передумал и свернул на лестницу. Не мешало бы немного пройтись. Остудить голову, так сказать. Скоро совсем похолодает и станет не до прогулок.

Я шел по широким парковым аллеям. Под ногами шуршали листья. Это успокаивало и настраивало на философский лад. Снова и снова прокручивал в голове разговор с Микелем. Надо было поговорить с Айдорой, но нуги сказали, что ректорша уехала и вернется только утром. Как назло. Сам Микель казался спокойным. Даже вернулся к ребятам. Вот только спокойствие – только маска. В этом не было сомнений. Почему, как только кажется, что проблемы решены, возникают новые? Кручусь, как вода в мельнице, а толку?

Вдруг странный звук привлек внимание. Похожий на всхлип. Прислушался. Да, кто-то плакал. Совсем рядом. Ускорил шаг – за поворотом должна была быть беседка. На всякий случай прикрылся иллюзией. И правильно сделал, потому что узнал того, кто так отчаянно рыдает. Точнее, ту.

Милия сидела, закрыв лицо руками. Хрупкие плечи вздрагивали. Волосы растрепались. Она судорожно всхлипывала, стараясь сдержать предательские слезы. Получалось плохо. Я, конечно, все еще злился на Милли, но пройти мимо не смог. Снял иллюзию и подошел к ней. Милли даже не услышала моих шагов. Сел рядом, тихо кашлянул, давая знать о своем присутствии. Милия вздрогнула и шарахнулась в сторону.

– Аль! – узнала меня. – Зачем подкрадываешься? Напугал.

– Ты меня не заметила, – разглядывал покрасневшее лицо и заплаканные глаза. – Что случилось?

– Ничего, – Милли резко отвернулась. – Тоска по дому замучила.

– Не лги.

Я не собирался давить на нее, выпытывать. Просто хотел помочь. Но сложно что-то говорить, не зная, в чем проблема.

– Ты был прав, – Милли избегала смотреть в глаза. – Это мои студенты создали пауков, чтобы второкурсников наказали. Они даже скрывать не стали.

– А зачем скрывать очевидное? Я же говорил, что это они. Ты не поверила.

– Дура была, – снова всхлипнула Милли. – Вот скажи, почему так? Ты ведь даже не профессор, а студенты к тебе тянутся. А я из кожи вон лезу, а результата ноль.

На такое заявление впору было обидеться. Или напомнить, что диплом у меня все-таки есть, пусть и подаренный Верховным жрецом. Но Милли плакала, и я не хотел огорчать ее еще больше.

– Я тебе уже говорил – мы тоже не сразу поладили, – сказал вместо этого. – У моих ребят характеры не сахар. И у меня. Но они воспринимают меня скорее как друга, чем как профессора. Я знаю их тайны. Кто в кого влюблен, кто о чем думает. Они мне доверяют. А твои ребята никому не верят. Пока это не изменится, у тебя ничего не выйдет.

– Подумать только. Ты учишь меня, как стать хорошим преподавателем, – Милли вытерла слезы. – Видно, я совсем никчемная. Аль, ответишь на один вопрос?

– Смотря какой, – сказал, глядя в небо, на котором неожиданно замерцали звезды. Значит, будет ясно.

– Почему ты сбежал из дома?

Вопрос оказался неожиданным. В первые секунды я даже не знал, что сказать. Какая связь между моим побегом и проблемами со студентами? Но Милли ждала. Она выжидающе смотрела на меня, поэтому пришлось ответить:

– Поссорился с родителями. Решил, что лишний там. Вот и сбежал.

– Жалеешь?

– Нет.

Не жалел. И не собирался. Да, моя жизнь никогда не была мирной и спокойной, но я доволен ею. И не согласился бы променять свою судьбу на мирный домашний быт.

– А я думала, ты ушел из-за меня.

Похоже, вечер откровений продолжается. Но почему-то слова Милли заставили меня забыть о небе и повернуться к ней.

– Я очень хорошо помню тот вечер, – продолжала Милия. – Когда мы виделись в последний раз. У меня жутко болела голова. Матушка хотела, чтобы я осталась дома. А я рвалась к вам. Хотела увидеть тебя.

Я слушал, боясь пошевелиться, спугнуть наваждение. И тоже вспоминал. Музыку, множество гостей. Матушку, суетившуюся вокруг нас с Эленой, чтобы мы выглядели достойно. Отца, спокойного и серьезного. И ожидание чуда. Никогда в жизни я так не влюблялся, как тогда, в первый раз. Это было как безумие. Стоило увидеть Милли – и ноги становились ватными, а сердце билось так, что тяжело было говорить. Тот бал не был исключением.

– На тебе было светло-голубое платье, – заговорил неожиданно для себя. – Очень красивое. И такая же лента в прическе. Я ходил кругами, думая, как же пригласить тебя на танец. А ты танцевала то с одним, то с другим.

– Но ты решился. А я думала, опять не подойдешь. Будешь наблюдать украдкой, как всегда.

– Ты заметила?

– Сложно было не заметить, Аль, – Милли слегка сжала мою руку. Ее пальцы были холодными, как лед. – Ты мне нравился. И если бы не Элена…

– Если бы не Элена, – кивнул я.

– Я очень долго тебя ненавидела, Аланел эр Дагеор. Много-много лет.

Я не понимал. Но слушал, боясь упустить хоть слово.

– Винила себя, – продолжала Милли. – Что это из-за меня ты сбежал. Возможно, погиб. Потом винила тебя. Что признался в любви – и исчез. Потом нас обоих. Все так глупо получилось, да?

Кивнул. Действительно, получилось глупо. У меня по-другому не бывает. Сначала делаю, потом думаю. Даже в академии это не изменилось. Сколько раз наступал на одни и те же грабли. Вот и с Милли – сижу, молчу. Почему?

– А потом я полюбила другого, – сказала она. – Он был похож на тебя. Так, немного. Мне показалось, этого достаточно, чтобы влюбиться. Мы собирались пожениться. Но когда до свадьбы осталось совсем чуть-чуть, я вдруг поняла, что не могу. Сломать жизнь ему, себе. Да и он почувствовал, что между нами все не так. Мы рассорились, расстались. Долго ходили сплетни. Мне ведь уже за двадцать. Сам знаешь, люди злы. Я успокоилась. Родители, конечно, настаивали на браке. Было много скандалов. А потом узнала, что ты жив, здоров, преподавал в академии. И вот-вот приедешь домой. Я испугалась. Что снова увижу тебя. И уехала, решив, что ты сюда никогда не вернешься. Мне хотелось увидеть место, где ты был. Понять, значишь ли ты хоть что-нибудь для меня. Приехала – и стало легко. В сердце – ничего, пустота. Я даже обрадовалась. А потом ты вернулся. И что мне теперь делать? Куда бежать? Домой нельзя. Так куда, Аль?

Я не знал, что ей сказать. В голове все переворачивалось с ног на голову. Словно кто-то ломал старые стены, защищавшие разум от прошлого. Хотелось встать и уйти. Еще больше – остаться. Я не желал возвращать прошлое. В моей жизни не было места для Милии. Были ребята, академия, Кроун и Гаденыш с их заговорами, Верховный жрец с его мутным планом. Но я продолжал сидеть рядом с Милли, держать ее за руку и слушать, как осужденный слушает свой приговор.

– Молчишь? – Милли вытерла слезы и улыбнулась. – Неудивительно. Для тебя это была детская влюбленность, а меня угораздило полюбить всерьез. Ты не думай, я не собираюсь вешаться тебе на шею. Все останется, как было. Просто несправедливо, что я борюсь с этим одна.

– Я любил тебя.

– Что? – Милли чуть повернула голову.

– Говорю, что любил тебя тогда. Поэтому и сбежал, – слова давались с трудом. – Потому что Элена меня опозорила перед тобой, и я думал, что ты и заговорить со мной никогда не захочешь. Так глупо! Но мне было семнадцать. Я не знал жизни. Был только мирок, в котором мы вращались. Родители, сестра, ты. Ничего больше. Я ни о чем не жалею, Милли. Ни о том, что стал комедиантом. Ни о том, что вдруг превратился в профессора. Прошлое прошло. Мне жаль только, что между нами так ничего и не получилось. Я никого больше не любил. Да, были привязанности. Были подруги. Я старался влюбиться. И ничего. В сердце пусто. Это страшно. А еще страшнее – снова любить без взаимности. Поэтому я предпочитаю пустоту. Прости.

Поднялся и пошел в сторону общежития. И зачем я вообще с ней заговорил? Нагородил чепухи. Запутал и себя, и ее. Все закончилось. Меня прежнего нет. И ее прежней – тоже. Мы взрослые люди. У нас разные судьбы. Я не хочу ломать ее жизнь. Как сломал ее Мие. Лучше пусть считает меня сволочью. Но почему тогда так больно-то, а?

Стало тяжело дышать.

– Ты трус, Дагеор, – услышал в спину.

– Да, – ответил, не оборачиваясь.

Я действительно трус. Который не способен навести порядок в своей жизни. В чьей угодно – только не в своей.

Милли сказала, что ненавидит меня? Отлично. Я сам себя ненавижу. Можно забыться. Отвлечься. Сделать вид, что все хорошо. А внутри – пустыня. Друзей нет, любви нет. Есть только ребята, которые стали родными и как-то заполнили пустоту в сердце. Горько.

– Профессор, ты в порядке? – я обернулся на звук знакомого голоса.

– Дарентел? Думал, вы еще платья обсуждаете, – заставил себя улыбнуться.

– Уже закончили. Девчонки переворачивают комнаты в поисках всего, что можно зачаровать, – Дар смотрел на меня настороженно, словно пытался что-то разглядеть на моем лице. – Я отослал телохранителей и решил пройтись. Отвык долго выслушивать чью-то болтовню.

Надо же, со мной разговаривают. Без спеси. Без маски. В какую другую минуту я бы удивился. Возможно, даже обрадовался. Но не сейчас.

– Что ж, хорошей прогулки, – ответил Дару. – Вечер теплый, ветра нет.

– А я передумал, – Дарентел развернулся обратно к лестнице. – Уделишь пару минут?

– Вообще-то собирался спать, – соврал я, не моргнув глазом.

– Много времени не займу.

С другой стороны, какая разница? Хочется Дару поболтать на сон грядущий – пусть. Я за сегодняшний вечер уже успел побыть молчаливым слушателем. Принц – не Милли, ответа ждать не будет. А выслушать – это и правда недолго. Тем более что потом себе не прощу, если не узнаю, что мне решили сказать.

– Хорошо, идем, – ответил принцу и зашагал вверх по лестнице.

В комнате было душно. Зажег магические светильники, бросил мантию на стул. Кинул взгляд на Реуса – меч молчал. Хотя обычно не преминул бы отпустить шуточку по поводу моего состояния. Возможно, потому, что Дар может прекрасно его слышать? Как бы там ни было, меч безмолствовал.

– Выпьем? – спросил принц.

– Что именно? – поинтересовался я. Насколько знаю, обилием алкогольных напитков может похвастаться только комната Аверса.

– Нуги, вина и бокалы, – сказал Дарентел в пустоту. Я замер. А когда спустя минуту появились запотевшая бутылка и два бокала, даже удивился. Мне бы нуги выпивку не доставили. Или стоило попросить? Некстати вспомнился Кроун, которого я как-то споил в таверне, обеспечив себе профессорскую мантию.

– Что? – Дар заметил мой взгляд.

– Да так, вспомнил о том, что вину обязан своей нынешней работой, – придумывать какие-то ответы не хотелось, поэтому говорил правду.

Принц наполнил бокалы. Вино оказалось неплохим. Не сравнить с коллекцией Аверса, но и не гадость, которую хочется вылить в окно. Я сидел в кресле и смотрел на мигающих светлячков в светильниках. В голове царила та же пустота, что и в груди. Знал, что утром все пройдет. Но сейчас было невыносимо.

– Ты неважно выглядишь, профессор, – заметил Дарентел. – Случилось что?

– Нет. Ничего такого, о чем бы стоило говорить, – залюбовался на игру света в бокале. – Просто прощание с прошлым. Знаешь, иногда есть такие моменты из прошлой жизни, за которые цепляешься, потому что они были если не счастливыми, то переломными. Возвращаешься к ним мысленно. А потом приходит миг, когда надо отпустить и забыть. И оказывается, что сложно это сделать. Потому что хотелось бы, чтобы какие-то мгновения повторились опять. Но это невозможно.

– Знаю, – кивнул Дар, думая о чем-то своем. – Я тоже хотел бы вернуться года на два назад. Чтобы все изменить. Но что сделано, то сделано. Глупо ворошить память.

Комната утонула в тишине. Слышался только едва уловимый треск светильников. Я думал о Милли. О том, что могло бы быть, если бы я не сбежал. Но приходил к выводу, что только благодаря выходке Элены и моему побегу стал тем, кто есть. Вот только кем я стал?

– Странно видеть тебя мрачным, профессор, – заметил Дар. – Я уже думал, что с тобой что-то не так. Вечно веселишься или мчишься куда-то. А оказывается, можешь быть обычным человеком.

А мне странно было слышать такое. Да, может, я на первый взгляд и казался неунывающим, словно комедиант на подмостках. Хотя я и есть комедиант. Значит, неудивительно. Заигрался ты, Аланел. Или доигрался? Одно из двух.

– Ну, я тоже не думал, что ты вдруг снизойдешь до разговора с простым профессором, – решил не оставаться в долгу и взять себя в руки.

Принц тихо рассмеялся. Стоит признать, он даже перестал вызывать раздражение. Обычный парень. Когда не строит из себя пуп мира.

– Так по какому поводу траур? – вернулся он к первоначальной теме.

– Любовь, – ответил я.

– Даже так? – развернулся Дар. – И кто эта несчастная?

– Почему сразу несчастная?

– Моей сестре ты сердце разбил. Она перед свадьбой говорила, что ты вообще любить не умеешь. Тебе дороги только твоя работа и свобода.

Мия. Как редко я о ней вспоминал. Даже стало стыдно. А я ведь и правда разрушил ее жизнь. Она любила меня. Как никто и никогда не любил. Если бы можно было приказать своим чувствам, я бы ответил ей взаимностью. Но приказать нельзя.

– Ну, так кто? – голос Дара мешал предаться раздумьям.

– Моя первая любовь, – решил уйти от ответа. – Призналась, что тоже меня любила, а теперь ненавидит, потому что я трус.

– А ты?

– Что я? – не хотелось отвечать на вопросы. А с другой стороны – надо было с кем-то поговорить, чтобы все разложить по полочкам.

– Любишь ее?

– Возможно, – устало кивнул. – Или нет. Я не знаю. Запутался. В голове каша. Я помню ее другой. Тогда она казалась чем-то недостижимым. Как сон, мечта. К ней хотелось стремиться. А сейчас она другая. Я другой. И не понимаю, то ли во мне жива память, то ли я опять начинаю в нее влюбляться.

– Сложный ты человек, профессор, – Дар подлил в бокалы вина. – Можешь помочь всем, кроме себя самого. Давно хотел сказать, что благодарен тебе за Ленора. Брат изменился. И я этому рад.

– С чего такая откровенность? – вино и отсутствие ужина делали свое дело. Отзвук грядущего опьянения затуманил голову. – Ты же вроде как меня на дух не выносишь.

– Да. Ты умудрился за месяц разрушить все, что я строил несколько лет. С чего бы мне становиться твоим другом?

– Ты устроил заговор, – напомнил я.

– Я хотел все изменить, – похоже, Дара тоже потянуло на откровенность. Не одному мне надо было выговориться. – Взгляни на Арантию. Кругом бедность, разруха, магические аномалии. А отцу нужны только балы, охота, женщины. Он все доверил Мартису. Мартис ведет свою игру. И я ему мешаю. Потому что никогда не буду повиноваться. Не стану таким, как отец. Я хочу видеть Арантию другой. Хочу, чтобы были приняты законы, которые обеспечили бы нормальную жизнь таким, как Ленор. Чтобы пошатнулось то болото, которое очутилось наверху общества. Понимаешь, Дагеор?

Я понимал. И даже признавал, что принц-то, оказывается, прав.

– Отец меня не слушает, – продолжал Дарентел. – Не скажу, что он плохой родитель. Ему просто не до нас, как и любому правителю. Но я пытался. Видит богиня, что пытался до него достучаться. Он не захотел даже выслушать. Да, я собирался совершить переворот. Потому что были люди, которые меня поддерживали. Я и так имею право на трон, но боюсь, что меня убьют раньше. Слишком многим неудобен как крон. Их устроит Ленор. Вспомни брата, каким он был. Мягкий, доверчивый. Он готов был пойти за каждым, кто скажет доброе слово. Не знаю, как ты его изменил. Да, он другой. Но по-прежнему не сможет править сам. И ему будет нужен кто? Мартис…

Если бы еще Дарентел знал, что Мартис – папаша Ленора! Но я не собирался раскрывать чужие тайны. Они принадлежали жрецу и Ленору. Не мне.

– А тут ты, – закончил Дар свою исповедь. – Все перевернул. Рассказал отцу о перевороте. Да все равно бы не получилось. Потому что Гарден меня предал. А если бы не предал? Ты бы все разрушил, профессор Аль. Я очень надеялся, что тебя казнят. И никак не мог понять, почему Ленор и Мия говорят о тебе чуть ли не как о посланнике богини.

– Теперь понимаешь? – поинтересовался я, втайне радуясь, что голова все еще на плечах и крон у нас – не Дар.

– Начинаю, кажется. Ты живешь чужой жизнью, не своей. Поэтому тебе так тоскливо. Потому что понимаешь: твои студенты закончат академию. И что тогда? Кому ты будешь нужен, Аланел эр Дагеор? Да никому! Даже себе, заметь.

Я стиснул кулаки, едва не раздавив хрупкую ножку бокала. Почему до сих пор слушаю? Какого темного Дар вдруг решил добавить к ненависти Милли еще и свою? Я, конечно, тоже его терпеть не могу, но вот так высказываться не стану. Зато в голове немного прояснилось. Бездарный получился вечерок. Хватит сидеть тут и жалеть себя. Надо выставить принца за дверь, выспаться – и все наладится.

– Молчишь? – прервал тишину Дар. – Значит, я прав.

– Не прав, – перебил его. – У меня есть семья, которая меня любит. Да, мы ссоримся, стоит собраться под одной крышей, но все-таки. Ребята – не просто мои студенты. Мы дружим. И будем дружить. Потому что, когда меня выставили из академии, мы продолжили общаться. И я им доверяю. Нужен ли я себе? Да, тьма побери! Не собираюсь класть голову на плаху только потому, что отношения не клеятся. Со всеми бывает. В конце концов, есть коллеги, которые меня терпят. Студенты других курсов, которых могу чему-то научить. На худой конец – зрители, перед которыми смогу выступать, если уйду из академии. Не все так плохо. Так что могу тебя разочаровать.

Дар рассмеялся. Мне был непонятен его смех. Скорее, ожидал, что принц начнет спорить, доказывать свою правоту.

– Ну, вот теперь ты на себя похож, – неожиданно сказал он. – Кстати, девчонки там и для тебя платье подобрали, так что готовься, профессор. За любовь студентов приходится платить.

– Какое платье? – взвился я.

– Зеленое, в рюшах. И паричок такой рыженький. Решили, что мальчиков у нас мало, а платье лишнее есть. Дружеский совет: хочешь избежать участия – в день фестиваля не попадайся им на глаза. От Кэрри и Регины очень сложно отбиться.

Я замер с раскрытым ртом. Нет, мне, конечно, не сложно сыграть женскую роль, но почему не предупредили? Ох уж эти девчонки!

Дар поднялся и пошел к двери. И что это было?

– Спасибо, – запоздало сказал я.

– Да не за что, – обернулся он. – Хорошо все-таки, что тебя не казнили. Можно будет полюбоваться на твой позор на ярмарке. Доброй ночи, профессор.

Дверь закрылась за его спиной. Это он что, так поддержку оказал? Странный тип. Но, стоит признать, слова Дара зародили во мне сомнения. Он ведь прав. Крон не занимается страной, доверив все Мартису. И Ленор крайне удобен для Мартиса. Значит, Дара нужно убрать. Пока в академию. А потом? Злой крон, узнав о заговоре, мог лишить сыночка престола. Кто тогда становится наследником? Правильно, Ленор. Тьма, что-то мне все это не нравится! Запретить Дару ходить без телохранителей, что ли? Все сходится к тому, что принца захотят убрать с пути. Но пока крон здравствует и не собирается в мир иной. Значит ли это, что можно быть спокойным?

Переключившись на проблемы престолонаследия Арантии, почти забыл о Милли. Вспомнил о ней, уже лежа в постели. Как теперь себя вести? Делать вид, что ничего не случилось? Да, наверное. Так будет лучше. Для нас обоих.