Эпилог

Алена

Закрываю дверь и стараюсь дышать. Сердце на куски рвется в этот момент. Нет, конечно, я не поверила этому видео, просто, а какой у нас еще есть выбор?

Матвей меня не слышит. Не понимает той зоны ответственности, в которой я варюсь вот уже, как несколько лет. На мне куча обязанностей по дому и мелкие. Ну куда я с ним поеду? Он живет в другом мире, в не мнет проблем. А я? Разве я могу предать совсем еще маленькую Нину?

Это не нормально выйти замуж за парня, с отношения с которым длились пару месяцев и который совсем не знает, что такое ответственность.

Разве я могу верить в его любовь ко мне? Хоть в какие-то чувства и искренность? Он ведь ничего напрямую даже не говорил. Ему со мной хорошо, нравится. Особенно спать. А другого, мы почти и не касались.

Уехать с ним верх глупости и безответственности.

В глубине души, там в темных потаенных углах, что хотят сбросить оковы этой самой ответственности за семью, я очень хочу все бросить и сбежать. Правда, не раз об этом думала, когда злилась на отца и его нежелание быть взрослым. Но это всего лишь мысли. Кощунственные и неосуществимые, конечно. Никогда.

Медленно сползаю по стенке к полу и накрываю лицо руками. Слезы душат. Но и реветь навзрыд нельзя. Привлеку внимание, к которому не готова. Нина тоже будет реветь вместе со мной, а она только начала нормально спать по ночам, после смерти мамы…

Вытираю слезы, но они все текут и текут. Невыносимо. Все это невыносимо.

Матвей — не герой моего романа. Он не для меня, а я не для него. Мы очень разные, настолько, что даже понять друг друга не в состоянии.

Слышу скрип половиц и вскидываю взгляд. Ира на цыпочках выходит из спальни в прихожую и крадется ко мне.

— Ты чего? — садится передо мной на корточки. — Ален? Кто приходит?

— Нина уснула?

— Конечно. Давно. Ее даже дверной звонок не разбудил. У тебя что-то случилось? — сестра тянется ко мне и сжимает руку.

— Все нормально, Ирин, правда. Все хорошо.

— Ты же врешь, — поджимает губы. — Это Матвей был? Ты плачешь из-за того видео? — замолкает и виновато опускает взгляд. — Прости, но я видела. Мне кажется, это неправда. Может быть смонтировано или…

— Дело не в этом, — облизываю соленые губы и шмыгаю носом. — Совсем не в этом.

— Тогда в чем? — Ира подползает ближе и плюхается на задницу рядом со мной. — Он тебя обидел? Сказал что-то плохое или…он вернулся к РиРо? — Ирина вздрагивает от своего же предположения и еще крепче сжимает мои пальцы в своих ладонях.

— Нет. Он…он позвал меня замуж. Хочет, чтобы я уехала с ним в Москву.

Ира молчит буквально пару секунд, а потом оживляется. Улыбается и обхватывает мои щеки.

— Это же круто! Ты его любишь и будешь его женой. Алена, это же так классно, — восхищается шёпотом. — Будешь жить в Москве, в большом городе, в красивой квартире, будешь там учить…

С каждым новым словом Ирикина радость угасает. До нее медленно начинает доходить, что все это будет без них. Что они останутся здесь. И именно этого я не могу допустить.

Ну и отношение Матвея, тоже, конечно, настораживает. Я вообще не уверена, что он подумал, прежде чем ляпнуть про предложение, если честно.

— Ты уедешь, — поникшая Ира пытается выглядеть веселой, но получается у нее плохо.

— Никуда я от вас не уеду, — обнимаю ее. — Мне девятнадцать. Какое замуж? Ты сошла с ума? — смеюсь, но если сейчас же не заткнусь. То снова разревусь.

— Но ты плакала, Ален.

— Это слезы по детским мечтам. Не больше. Все хорошо, правда. Я всегда буду рядом, — чмокаю ее в лоб, и чувствую, как Иришкины объятия становятся крепче.

Не знаю, сколько мы так еще сидим, но, когда поднимаюсь на ноги, понимаю, что они затекли. Причем сильно.

Ира уходит спать, а я забираюсь на табурет в кухне и листаю наши с Шумаковым фото. Их немного. Может быть, десяток селфи, но даже их удаляю. С глаз долой из сердца вон.

У нас бы все равно ничего не получилось. Моя жизнь в ближайшие годы мне просто не принадлежит.

Заливаю в себя пятый по счету кофе за сегодня, и только потом иду спать. На удивление вырубаюсь сразу, потому что моя нервная система отчаянно требует перезагрузки.

Утром все кажется каким-то ненастоящим, серым и безликим. На автомате готовлю завтрак, отвожу Нину бабушке и еду на работу. Так проходит неделя. Матвей уже семь дней, как вернулся в Москву. Я же пытаюсь принять происходящее окончательно, из раза в раз убеждая себя, что так правильно.

Меня не мучает ревность к Ри и не беспокоит злость на Шумакова. Я просто продолжаю жить дальше без каких-либо эмоций, потому что так правильно.

Плачу по ночам, вспоминаю, но не только хорошее, пытаюсь вытаскивать из сознания побольше плохого. Так легче.

Вадик поддерживает морально, усиленно помогает с младшими, больше со мной разговаривает. Тему Матвея мы не касаемся, разумеется.

Лето заканчивается. Наступает осень. Хозяйка магазина позволяет мне перейти на график, в котором я буду работать во второй половине дня, но каждый день.

Примерно в пятых числах сентября, выходит пилотная серия сериала с Шумаковым в главной роли, с того момента соцсети взрываются обожанием к его герою, да и к самому Шумакову тоже.

Мы не списываемся и не созваниваемся. Я по-прежнему держу его номер в черном списке, будто мне пятнадцать и верю, что так правильно.

Двадцатого сентября весь день хожу на нервах и жду, закрытия магазина, потому что понимаю, что у меня вот уже неделю, как задержка.

Успокаиваю себя тем, что все это исключительно из-за стресса, но мозг то помнит, что у нас с Мотом был незащищенный секс и не раз.

После закрытия смены сразу бегу в аптеку. Покупаю тест и делаю его в туалете ресторана быстрого питания.

Время в это момент замирает.

Дрожащими пальцами держу тест, в окошке которого высвечивается «+».

— Нет. Нет. Нет. Нет. Этого не может быть. Не должно быть! Пожалуйста, — бормочу и закрываю глаза. Крепко зажмуриваюсь, чтобы, когда открыть, все это оказалось лишь моим видением.

Но когда снова смотрю на тест, продолжаю видеть этот проклятый плюс. Мамочка, что же мне теперь делать?

Конец первой части