Глава 24

Матвей

— Замуж. Выходи за меня замуж, — сжимаю Алёнкину ладонь.

Не думаю особо, когда это предлагаю. Это словно само собой разумеющееся, в данный момент. Без потерь и последствий. Смешно, конечно, но я в это верю.

Плюс Вадик еще в прошлый раз накидал «аргументов». Я никогда правильным не был. Ради кого-то не жил. Всегда для себя, поэтому сам в ахере от своих слов.

Меня, кажется, впервые так колбасит. Я сегодня ехал к ней среди ночи и осознавал, что никогда ничего подобного не делал. По собственной воле, а не из хайпа или обязательств. Адски хотелось ее увидеть. Обнять.

— Ты… — Алёна пятится, но я продолжаю удерживать ее за руку. — Нет, — качает головой со слезами на глазах. — Ты сошел с ума? Я… Нет.

Смотрим друг на друга. Все, что произошло в Алёнкиной квартире, никаких эмоций у меня не вызвало. Я последние годы бывал на таких тусовках, что ее бухой отец и рядом не стоял.

— Ты меня жалеешь? — спрашивает, поднимая на меня свои огромные, перепуганные глаза.

— Нет.

Дурацкая ситуация.

Алёна все так же испуганно высвобождает свою руку из моего захвата и по сотому разу качает головой в отрицании.

— Я… Мне нужно идти.

— Ты серьезно вот так уйдешь? — давлю голосом, смотрю на нее не без укора и злости. Я в бешенстве.

Я не могу объяснить свой поступок, свою злость, свои чувства. Их слишком много, я в них теряюсь. Захлебываюсь и не понимаю, куда нам двигаться дальше. Как правильно?

Наверное, предлагать такое на эмоциях — неправильно. Но я уже сказал.

Жалею ли я ее? Да. Она многое на себе тянет. Все это в мою жизнь не вписывается и никогда не вписывалось. А если учесть недалекое прошлое и грандиозное объявление о помолвке с Каро, мое предложение на этом фоне выглядит еще более мудачески.

— Почему нет? — снова встаю к ней вплотную. — Мы уедем отсюда и…

— И все мои проблемы кончатся? — Алёнка истерично хохочет. — Ты же несерьезно сейчас, правда? — рассматривает меня как морального урода какого-то.

— У тебя должна быть своя жизнь! Тебе девятнадцать.

— И у Вадика должна, — облизывает губы. — Я на него все скинуть могу, по-твоему?

Молчу. Я не знаю, что говорить. Я не знаю, как правильно. Но я эгоистично хочу ее себе и совсем не хочу, чтобы она решала какие-то семейные проблемы. Она, блядь, не мать для мелких. У них бабка есть. Батю можно в клинику принудительно засунуть. Давно пора было. Мой отец предлагал, но Исаевы отказались. Денег у них нет оплатить. Будто кто-то бы попросил. Гордые и глупые.

Прикрываю глаза.

Я хочу ее себе. Да. Я не могу допустить, чтобы она ушла. Не могу допустить, чтобы осталась здесь.

В Москве, кроме допросов, я несколько раз был на киностудии. Меня утвердили на главную роль в сериале. Съемки начнутся осенью. Мне по-любому придется уехать, и делать этого без нее я не хочу. Меня от нее кроет. Меня на ней клинит.

— Ответь что-нибудь, Матвей? — спрашивает уже с ненавистью какой-то. — По-твоему, я могу всех бросить сейчас? Выйти замуж и уехать с тобой?

— Можешь.

Алёна трет ладонью лоб, улыбается, а у самой губы дрожат. Ее не меньше моего колбасит.

— Месяц назад ты в упор меня не замечал. А теперь предлагаешь стать твоей женой и уехать с тобой куда-то…

— Предлагаю. Потому что для тебя так будет лучше. Ты переведешься в московский вуз. Выдохнешь. Будешь приезжать сюда на выходные, если захочешь. Я во всем помогу деньгами, это не проблема. Определим вашего батю в клинику, няню наймем для…

Блядь! Для… Для кого? Я не помню, как зовут самую младшую Исаеву.

— Для Нины, Матвей. Ее зовут Нина, — Алёна шумно выдыхает. — Это все очень заманчиво, для кого-то точно. Но не для меня, видимо. Сколько мы должны тебе денег за уборку?

— Ты серьезно?

— Сколько? — злится.

— Миллион, блядь, — тоже злюсь. — Алён, правда, я…

— Я хочу уйти отсюда. Я хочу домой.

— Ладно.

Беру ее за руку и веду к тачке. До ее дома едем молча. Алёнка закрылась, я же, честно, не понимаю, что плохого ей предложил. Ей разве самой не хочется немного больше свободы?

У подъезда Исаева не прощаясь выскальзывает из машины и бежит в подъезд. Не догоняю. Чувствую себя идиотом. Потому что ни хрена не понимаю, ну и потому что она меня отшила.

Пока еду в нашу деревню, выкуриваю сигарет пять. Почти без перерыва. Нервы шалят.

В Москве я уладил все свои дела. Допросы закончились. На суд как свидетеля меня вызывать не планируют.

Маме стало лучше. Врачи дают просто потрясающие прогнозы.

Каро тусит в Питере. Мы пересеклись с ней у дверей следака пять дней назад, она была вся в слезах, злилась и чуть не выцарапала мне глаза. Тут я ее понимаю. Но не я ее отца упек за решетку, и не я угрожал сам себе сроком почти в пятнадцать лет, если я вдруг расстрою РиРо. Это все ее отец делал.

Дома поднимаюсь к себе. Заваливаюсь на кровать. Вырубает почти сразу. Эмоционально тот день меня вымотал.

Уже ночью, когда в очередной раз пытаюсь дозвониться до Алёнки, но вместо ответа слышу, что телефон она выключила, выхожу на улицу покурить.

У ворот в этот момент разворачивается какая-то заварушка. Визги, крики.

Иду туда. Картинка занимательная. Каро орет на охрану, чтобы они ее впустили, обвиняет в том, что разбили ей телефон, а когда видит меня, успокаивается. Замечаю, как резко расправляет плечи, перестает кричать, только взмахивает рукой.

— Матвей! Матвей, они меня не пускают!

Подхожу ближе, показываю охране жест пропустить ее.

— Откуда ты здесь? — Пробегаюсь глазами по бывшей невесте и понимаю, что вообще нигде не ёкает. Ощущение, что ее в моей жизни как близкого человека не было. Только негатив. При виде ее в памяти всплывает только негатив.

— Спасибо, — бормочет и подходит ближе. — Прости меня. Я просто не знаю, к кому могу еще приехать. Мне так страшно, Матвей. Так страшно.

— Зачем припе…приехала? — выставляю руку вперед не позволяя Ри ко мне приблизиться.

Каро это замечет естественно. Поджимает губы, приглаживает пальцами торчащие на висках волоски и шумно выдыхает.

Всматриваюсь ей в лицо. Эта девчонка и та, Карина Ростова которую я знал словно два разных человека. Никогда прежде Ри не выглядела так плохо. А выйти из дома без макияжа для нее вообще было трагедий века. Сейчас же на ней не то что макияжа нет, под глазами просвечиваются синяки, веки припухшие, волосы не помыты.

Арест отца подкосил ее сильнее, чем я мог предположить.

— Не пустишь, получается? — спрашивает тише.

Сую руки в карманы. Перекатываюсь с пяток на мыски. Меня все еще волнует один-единственный вопрос — зачем она приехала? Его и озвучиваю:

— Зачем ты здесь?

Ри всхлипывает, трет нос рукавом малиновой вязаной кофты.

— Мне так плохо, Мот. Так плохо. Папу уже точно оставят там надолго. Он сам мне сказал, — вытирает выступившие слезы. — Прости меня, ладно? Пожалуйста, если сможешь, если помнишь все хорошее, что было между нами, прости. Я не знаю, что на меня нашло, зачем я вообще тогда попросила отца сделать то, что он с тобой сделал. Я просто боялась. Так боялась тебя потерять, — снова всхлипывает. — Ты единственный, кого я любила и люблю. Ты мог уйти, мог бросить меня…

— Именно это и произошло. Я ушел. Потому что ты меня предала. Первая. Ты сделала все, чтобы наши отношения развалились. Я не идеален и даже не претендую. Тот еще мудак, если быть откровенным. Но ты перешла все границы дозволенного. Нельзя играть в людей. Это не один из твоих личных кукольных театров, которые в детстве для тебя организовывал отец. Хотя, — ухмыляюсь, — приобрести очередную марионетку для любимой дочери у него получилось, даже, когда ты выросла.

Ри опускает голову, обнимает свои плечи. Ее трясет. Я это вижу.

Жалею ли ее? В глубине души да. Я не сволочь. Она человек, она живая. Ей больно и страшно. Ее привычный мир рухнул и рядом в этот момент никого не было. Тут Аленка права, я слился, когда Каро, несмотря на то, какой бы сучкой она ни была, нужна была помощь и простая человеческая поддержка.

— Я знаю. Я виновата. Но мне так страшно. Я не знаю, как жить без папы. Он всегда был рядом. Всегда оберегал. А ближайшие десять лет, его просто не будет здесь, со мной…

Ри лезет в свою небольшую дорожную сумку, которую кинула на землю рядом с собой, когда зашла, а я даже и не заметил, копается там, пока не вытаскивает папку и флешку.

— Вот, — протягивает мне.

— Что это?

— Здесь все копии по делу. Видео из квартиры, — шепчет. — Там камеры стояли в тот день…

— Вау, — выдаю без эмоций. Забираю все, что она притащила.

— Больше ничего нет, — начинает тут же тараторить. — То, что было в сейфе ты уже и так забрал.

— Ну спасибо, — ухмыляюсь и достаю зажигалку, поджигаю все эти бумажки прямо при ней. Когда огонь разрастается, что становится горячо пальцам, бросаю папку на землю и наблюдаю, как пламя поглощает состряпанные против меня обвинения. Флешку крепко сжимаю в кулак и убираю в карман.

— Я много думала. Долго. Сначала хотела все это предать огласке, а потом решила, что не могу с тобой так поступить. Снова. Поэтому купила билет и приехала. На поезде, — улыбается. — в общем вагоне, представляешь? В сидячем. И это был не сапсан, — облизывает губы.

— Спасибо, — произношу теперь искренне.

Каро шмыгает носом и тянется ко мне в рывке. Чувствую ее ладони на своих плечах.

— Я так виновата перед тобой, — тычется носом мне в грудь. — Прости. Обещай, что когда-нибудь простишь, ладно?

Моя рука зависает в воздухе, в паре миллиметров от ее волос. Выдыхаю и касаюсь раскрытой ладонью ее затылка.

— Обещаю, — произношу тихо, но она слышит.

Ри издает какой-то негромкий звук, за которым следует взрыв. Она начинает громко плакать. Чувствую, как ее потряхивает, но сделать ничего не могу. Никогда больше не смогу.

— Все нормально. Успокаивайся, — сглатываю ком в горле, и немного от нее отстраняюсь.

— Да. Да. Убирает волосы за уши, растирая слезы по лицу. — Эмоции. Я сделала что хотела. Теперь поеду в гостиницу, на номер класса эконом хватит. Все счета заблокированы, надеюсь, что ненадолго.

— Все наладится, — смотрю ей в глаза. — Если нужны деньги, то я могу…

— Нет, что ты. Я справлюсь. Все хорошо, — вымученно улыбается. — Ответь мне только на один вопрос.

— Какой?

— У нас же столько хорошего было, Матвей. Столько…, — ловит мой взгляд. — Просто скажи, чем она лучше меня? Чем?

— Она просто другая.

Ри всхлипывает.

— Боже, если бы ты только знал, как сильно я ее ненавижу. Как же сильно! — причитает сквозь слезы. — Я так тебя люблю. Так хочу быть с тобой. Так хочу, чтобы ты был счастлив со мной! Прости, прости, — снова переходит на извинения, а потом, касается моих губ своими.

Буквально пара секунд. Этот контакт длится пару секунд, пока я не отрываю от себя Ри. Злюсь конечно, но не транслирую. Ей и так херово. Вижу.

— Слушай, это перебор, понимаешь? — отодвигаю ее от себя на расстояние вытянутых рук, которыми упираюсь в ее плечи.

— Да. Да. Извини. Я просто, мне просто было это нужно.

— Ты классная, — выдыхаю и беру ее за руку. — Ты показала мне ту жизнь, о которой я мечтал, — улыбаюсь уголками губ. — Ты была рядом, когда мне было плохо. У нас было много хорошего. Но теперь все это в прошлом.

— Ты ее любишь, да?

Киваю. Перед глазами сразу Аленкин образ встает.

— Ты не имела права ее трогать. Не имела права, Ри.

— Я боролась за свое счастье, Мот.

— Между нами все кончилось.

Каро привстает на носочки, шумно тянет носом воздух, потом спрашивает:

— А меня ты любил?

— Нам было хорошо вместе.

— Я поняла.

Ри опускает голову, а когда снова смотрит на меня, улыбается.

— Ты знаешь, — закусывает нижнюю губу, — я правда думала устроить скандал. Эта папка. — смотрит на пепел у нас под ногами, который от нее остался, — прогремела бы так сильно. Но потом подумала, что это только подстегнет ваши с ней чувства. А я не хочу, чтобы вы были счастливы, — улыбается, обнажая зубы. — Ты не будешь счастлив с ней, потому что несчастлива буду я.

Скручивает от ее слов. Осматриваюсь.

Каро тихо смеется и выхватывает у меня телефон.

— Смотри, — тычет экраном мне в лицо.

Фокусирую взгляд на изображении, а там «милое» видео, как мы с ней обнимается и целуемся у меня во дворе.

— Прости, — жмет плечами, — я приехала не одна, — возвращает мне телефон. — Желаю счастья в личной жизни, Шумаков. Она этого не поймет. Ты изменил мне с ней, а теперь все будто поменялись местами.

— Ты, — стискиваю челюсть.

— Я же сказала, что я не хочу видеть тебя счастливым без меня. Никогда. Это видео уже с интернете, Матюш и ты ничего с этим не сделаешь. Прощай, но знай, что мы обязательно снова увидимся.

— Стой! — хватаю Ростову за руку. Злюсь. Перед глазами искры ярости. — Тут везде камеры, — выхватываю глазами точки по двору, где стоит видеонаблюдение. — Ты правда думаешь, что прокатит?

— Они не пишут звук, — улыбается и кладет свободную ладонь поверх моей руки, которой я ее удерживаю. Улыбается шире. — У вас с ней ничего не получится. Вы разные. Она не для тебя, а ты не для нее. Пока твоя охрана выслушивала мою истерику, мой друг перелез через забор и снял лав-стори для нашей же с тобой аудитории. Несмотря на все трудности и отмену свадьбы, ты, Мот, принял меня с распростёртыми объятиями, стоило мне к тебе приехать. Что это, если не любовь? Наши фанаты будут умиляться. Чувствуешь? У твоей девки уже прорастают сомнения насчет твоей искренности и твоих чувств. Хотя ты ведь ей о них не говорил еще, верно? Я слишком хорошо тебя знаю, Матюш, потому что мы одинаковые. Ты и я. Иначе мы бы просто не встретились. Никогда.

— Пошла отсюда вон, — отталкиваю ее от себя.

Каро отскакивает на пару шагов, не переставая улыбаться.

То насколько я ненавижу ее в этот момент, объяснить словами просто невозможно.

— Не расстраивайся, любимый и знай, что я никогда от тебя не отвернусь, как это сделает она.

Каро целует воздух перед собой и крутанувшись на пятках, идет к воротам. Подаю охране сигнал выпустить ее и тянусь в карман за телефоном. Мне уже прилетела парочка сообщений с этим чертовым видео.

Сжимаю переносицу пальцами и закрываю глаза.

Мысли о том, что мы с Каро похожи, все еще крутятся в сознании. Она права тут, кончено. Иначе, ничего бы и правда не началось. Никогда…

Открываю историю переписки с Аленкой. Она в сети. Набираю сообщение, жму «отправить» и понимаю, что она ограничила для меня возможность отправлять ей сообщения. Как и звонить, в общем-то. С глаз долой из сердца вон, так получается?

Думаю, сделала она это еще до видео Каро. Мы хреново поговорили, Исаева была на истерике…

Захожу в дом и «набираю» Вадю.

— Тебе давно морду не били, Шумаков?

— Видел уже, — констатирую.

— Всей семьей посмотрели, — каламбурит, — насладились.

— Аленка рядом?

— Я не дома.

Слышу на фоне звук мотора. Иса либо в сервисе, либо на гонках.

— А Алена? Она дома?

— Я тебя просил к ней не лезть? Ты блядь с одной своей бабой разобраться не можешь, сестра моя тебе на хрена?

— Ты же понимаешь, что это подстава? С видео.

— А мне ровно. Разницы нет. Ты Аленкино доверие подорвал. Видеть она тебя больше не хочет.

Захочет!

Вслух не произношу, кончено, но беру ключи от тачки и спускаюсь в гараж. Вадя первый кладет трубку, кидаю телефон на пассажирское и выезжаю за пределы участка.

В город лечу на сверхзвуке. Только я могу так обделаться. Пока еду по трассе, мобильник разрывается. Номер незнакомый, но все равно отвечаю

— Добрый вечер, Матвей. Это Мадина. Помощница…

— Да, помню.

Мадина. Помощница кастинг-директора сериала.

— Отлично. Завтра вам нужно подъехать к нам в два часа дня. Адрес я уже скинула.

— Понял. Буду.

— Хорошо. До свидания.

Отключаюсь и кладу телефон на кресло между ног.

Не вовремя. Все это очень не вовремя!

У дома Исаевых бросаю тачку у подъезда, перегородив дорогу, времени нормально запарковаться нет. Спешу. Посильнее дергаю магнитную дверь, и она поддается. Залетаю на нужный этаж и звоню в дверь.

Каждая секунда разъедает сознание. Честно, боюсь, что она не откроет, но настолько же сильно ссу, и того, что выйдет ко мне.

Ситуация - дерьмо. Каро снова сумела «скрасить» мою жизнь в своих лучших традициях.

Вадя, конечно, прав, нужно было сначала с ней разобраться, но я настолько залип на Аленке, что мозг и все рациональное во мне отключилось на фиг.

Когда за дверью слышу шаги, напрягаюсь еще сильнее. Сжимаю руки в кулаки.

Алена открывает. Тут же ловлю ее взгляд. Смотрю, а чувство такое, что влетел на огромной скорости в стену. Все внутри в тотал просто.

— Это неправда, — произношу и слышу, как дрожит голос.

Никогда ничего подобного со мной не происходило. Эмоции так не захлестывали и страха потери тоже не было. Сейчас же, все как в самой сопливой мелодраме.

— Что? Ваш поцелуй? Или то, как ты пустил ее в свой дом? А может быть твоя прихоть оставить меня себе, как какую-то вещь?

— Ты не вещь, а Ри просто сняла выгодный кадр.

— Правда? Ты сам себе веришь? — Алена выходит на лестничную клетку и плотно прикрывает за собой дверь, к ней же прижимается спиной и складывает руки на груди.

— Ален…

— Я же говорила, что все это глупая затея, Мот. Днем ты сделал мне предложение, а потом решил пожалеть свою бывшую. В самый подходящий момент, конечно, — улыбается.

— Ты слышишь меня вообще? Я же сказал, что…блядь.

Злюсь. Она не слышит меня. Но больше злюсь на то, как все это выглядит. Это предложение, наша ссора, сваливавшаяся Каро, долбанный поцелуй! Ну какого хрена-то?!

Эмоций так много. Не успеваю их обуздать, и с размаха впечатываю кулак в стену.

Аленка дергается, но даже шага в сторону не делает. Только выше задирает подбородок.

— Услышь меня! Пожалуйста, — произношу уже тише, продолжая упираться в стену кулаком.

— Ты пустил ее в дом, ты допустил поцелуй, Матвей. Хотя чего я ждала? Ты изменил ей со мной, чему я вообще удивляюсь? Дура. Боже, просто дура. Тебе же нужны эмоции. Новые ощущения. А я и есть те самые новые ощущения, с которых, в конце концов, тебя потянет к кому-то привычному.

Аленка всхлипывает, накрывает лицо руками. А меня начинает трясти. Так же не бывает. Ну не бывает! Есть же слова, есть правда, есть понимание, есть чувства. Они у меня к ней есть! Такие которых я не испытывал ни с одной другой девчонкой…

— Это не так, — произношу спокойно. — Я с тобой потому что ты мне дорога. Я чувствую к тебе, — сглатываю, — так много всего чувствую.

Алена растирает слезы по щекам, облизывает припухшие красные губы и качает головой. Выглядит это как вердикт для меня. Вот этот взгляд отрешенный и ее жесты…

Кровь бурлит. Меня словно столкнули в адский котел сейчас и кожу живьем сдирают. Стучать в закрытые двери самое безнадежное, что может быть.

— Я завтра уезжаю в Москву. Не знаю насколько, — касаюсь Аленкиных пальцев и почувствовав, что она не сопротивляется, крепко сжимаю их в своей ладони. — Поехали со мной. Не будет никакой Каро, никаких проблем. Будем только ты и я.

Алена ловит мой взгляд. Так долго смотрит мне в глаза, а потом аккуратно высвобождает свои пальцы из захвата.

Это «нет». Это точно «нет».

Делаю шаг назад. Сдавливаю виски. Выдыхаю. Меня на части разрывает от происходящего.

— Серьезно? — смотрю на нее и просто не понимаю, почему она не верит. Зачем упирается? Все же решаемо. — Почему ты меня не слышишь?

— А ты? Ты меня слышишь, Матвей?

— Подумай, блядь, нормально! — срываюсь и повышаю голос. — Что ты здесь будешь делать?

— Жить, — произносит твердо.

— Ты дура?

Алена цепенеет. Реагирует на мои слова, как на пощечину.

— Да, я дура, — вымученно улыбается. — Я дура, а тебе лучше уйти.