25

Ярослав

Губы растянулись сами собой. Забытое состояние – вот так искренне кому-то улыбаться. Не приветствуя зрителей в зале, не вежливо приподнимая уголки губ в ответ на дружеский подкол. Просто улыбнуться от души. Кажется, я забыл, как это делается, но лицевые мышцы помнили – так часто, как Даше, я не улыбался, наверное, никому в этой жизни.

– Привет, заходи!

– Привет, – она ответила прохладно и устало.

Даша нерешительно вошла. Дверь осталась приоткрытой – она словно оставляла себе пути к отступлению.

– Обычно, сев за инструмент, я начинаю именно с этой мелодии – привычка с юности. – Я прихватил стоявший рядом стул и придвинул ближе: – Садись.

Даша засомневалась. Ее губы напряглись, она взглянула на меня большими синими глазами так, что можно было обойтись без слов.

– Что ты здесь делаешь так рано? – Несколько неуверенных шагов, и она опустилась на стул.

Не давая ей опомниться, я притянул ее ближе вместе со стулом. Даша ойкнула, хватаясь за ручки движущегося стула, и судорожно сглотнула. Теперь мы сидели, едва не соприкасаясь коленями, друг напротив друга.

Мое желание усадить ее близко к себе было спонтанным. Но я не мог дольше оставаться на расстоянии. Я хотел почувствовать ее тепло.

– Люблю побыть в тишине, без ребят. – Я затаил дыхание: как же это здорово, снова быть с ней! – Прихожу раньше или остаюсь дольше, чтобы подумать, полностью перезагрузиться. У Леси с Майком получается работать вдвоем: она сочиняет текст или что-то напевает, а он тут же подбирает аккорды. А я по-другому устроен.

Даша наконец-то посмотрела на меня:

– Я тебе помешала?

– Нет. – Я накрыл ее ладонь своей.

Сердце вздрогнуло, забилось быстро и громко. По позвоночнику пробежала дрожь.

– Ты единственный человек, кто не может мне помешать ни при каких обстоятельствах. – Я делал то, на что когда-то не хватало духа и уверенности. Касался ее руки, чувствуя тепло и нежность, поглаживая мягкий бархат ее кожи, переплетая свои и ее пальцы. – Ты – это я, а я – это ты. И быть с тобой – это как быть наедине с самим собой. Это самое правильное на свете. Жаль, что так много времени нами потеряно впустую.

Мое прикосновение, казалось, лишило ее сил. Она смотрела на наши ладони, широко распахнув глаза, но руку не выдергивала.

– Ярик…

– Не надо. Не убегай.

– Я не… Ты хотел поговорить… – едва слышно пробормотала Даша.

– Да! – Мне нечего было терять. И я придвинул ее стул еще ближе. – Знаешь, о чем я хотел поговорить? О том, что, к сожалению, никто не рождается мудрым. – Мы почти соприкоснулись лбами, и ее дыхание обожгло мое лицо. Сумасшествие какое-то. – Я все время вспоминаю нас: наше время, разговоры, прогулки. Помнишь, как мы слушали пластинки, лежа на полу?

– Да.

Мне отчаянно хотелось целовать Дашу, а не складывать эти бесполезные слова в предложения, но именно они многое значили сейчас для нас.

– Без тебя все не то, – признался я. – Давно все не то. Я будто потерял себя, когда это случилось.

Нежно провел большим пальцем по ее щеке, запустил пальцы в мягкие волосы и задержал ладонь на ее затылке.

– Ты жалел? – прикрывая глаза, спросила она. – Ты когда-нибудь жалел?

Ей это было очень важно услышать ответ.

– Жалел? – ее голос был почти лишен эмоций и в то же время в нем слышалась боль.

– Каждую минуту своего существования, – ответил я предельно честно. Мне хотелось открыться ей до конца. – Мне нечем оправдать свой поступок. Знаю. Понимание этого почти разрушило меня. Мы были так юны, совсем еще дети. Я не понимал, что чувствую. Мне было так хорошо, но я не знал, что это. Не знал, что это ты, ты причина всего. Любовь к тебе перевернула весь мой мир, а я… А я просто струсил. У меня было всего мгновение, чтобы принять решение, и я совершил самую большую ошибку в своей жизни.

Даша тяжело дышала. Ей требовалось время, чтобы переварить услышанное.

– Что ты хочешь от меня сейчас? – наконец выдохнула она и отвернулась, чтобы я не видел ее состояния. Спрятала лицо за распущенными волосами. – Теперь… что тебе нужно теперь, когда все изменилось?

Не зная, что ответить, я кусал губы. А мои руки сами тянулись к ней.

– Не знаю! – выпалил я, пытаясь поймать ее взгляд. – Прости меня, Даша. Я ужасно поступил и до сих пор не могу простить себе этого! – Пусть я буду слаб в ее глазах, мне плевать, но я должен сказать ей все. – Думал, что это никак не исправить. Второго шанса не бывает. Пытался забыть тебя, но не выходит. – Мне очень хотелось обнять ее, заставить посмотреть на себя. – Два года назад я уже пытался вернуться, но решил, что поздно. Ты была с другим. Мне казалось, нельзя разрушить ваше счастье. А теперь понимаю, что мне плевать. Он недостоин тебя. Он тебя не любит. И я хочу свой второй шанс, слышишь?

– Второй шанс? – переспросила она тихо.

– Ты мое наваждение. Мое вдохновение, – прошептал я, глядя в ее глаза с невысказанной нежностью. – Я не хочу больше без тебя, Даша! Не хочу без тебя.

Это было так безрассудно, что почти сбивало с ног. Все слова, которые я сотни раз прокручивал в голове, смешались от волнения в бессмысленную кашу и выплеснулись на нее сплошным потоком.

– Два года назад? – переспросила она, задыхаясь и словно не слыша меня.

Наконец-то мы встретились взглядами.

– Ты мерещилась мне на каждом шагу. В каждой проходящей девушке. – Горячий жар ее дыхания отдавался пульсом в моих висках, вызывал в сердце трепет. Я облизнул пересохшие губы. – Я думал, что схожу с ума, пытался не думать о тебе, не реагировать, но ничего не получилось.

– Что изменилось сейчас? – тихо произнесла Даша.

Мы смотрели друг другу в глаза, наши губы были уже в сантиметре друг от друга.

– Ты рядом. И это еще сильнее.

Она сделала попытку встать.

– У меня есть парень. Увы.

Я не отпускал ее. Только не сейчас. Только не так.

– Теперь мне все равно. – Я встал и прижал ее к себе. – Только скажи, что чувствуешь то же самое, и я закатаю его в асфальт.

Я еще никогда не ощущал себя таким отчаявшимся. Мне так хотелось, чтобы она мне поверила.

– Не могу, – всхлипнула она.

– Не можешь простить меня?

– Не знаю!

– Я не отступлю. – Я уткнулся лбом в ее лоб. – Даша, ты лучшее, что было в моей жизни. Я все исправлю, обещаю тебе. Только дай мне шанс.

Не знаю, как так вышло, но наши губы соприкоснулись. Я поцеловал ее. Мне показалось, что я оказался на небесах. Или в преисподней – потому что чувство вины все еще пожирало меня изнутри. Это не был невинный поцелуй, мы впились друг в друга – яростно, больно. Низ живота моментально скрутило от возбуждения.

Кажется, только этого мы и ждали. Я потерял над собой контроль. Ее запах – нежный, цветочный. И глаза – невозможно яркие, манящие. И губы – горячие, влажные, требующие продолжения, подводящие к самому краю. От всего этого сразу, от возможности обнимать ее в мои легкие ворвались свобода и адреналин.

Мы стояли посреди репетиционной и целовались. Я обнимал ее, прижимался к ней, хрупкой и желанной, а мое сердце билось так сильно, что, наверное, его стук был слышен во всем здании.

– Ярик, – прошептала она, задыхаясь.

Наверное, это была просьба притормозить, но меня лишь завело еще сильнее.

– Дашка…

Я зарывался пальцами в ее волосы и продолжал жадно целовать. Молнии, искры, целая буря блаженства! Ее руки блуждали по моей спине, пробуя через футболку силу мышц. Даша целовала меня, дрожа всем телом, и едва слышно постанывала. И от этого я проваливался в бездну.

– Это только потому, что я больше не толстая, да? – пытаясь сохранить в голосе хоть толику твердости, вдруг отшатнулась девушка.

Ее губы вспухли от поцелуев.

– Что? – Полет прервался. Я как будто со всей дури ударился о землю. – Нет… Нет! Даша, ты всегда была самой красивой. И сейчас, и тогда. – Ее лицо было искажено болью, и внутри у меня все перевернулось. – Даша!

Она оттолкнула меня и бросилась к двери.

– Неважно, что я чувствую! – пробормотала девушка огорченно. – Наверное, я не смогу поверить тебе. Ничего не выйдет. – Она повернулась ко мне. – Я всегда буду изводить себя из-за боязни, что ты меня бросишь, если поправлюсь… Нет, это не то, что мне нужно. Прости.

– Даш, – я схватил ее за руку, – я всему миру скажу, что люблю тебя. Скажу всему миру, хочешь ты или нет. Я всегда любил и буду любить тебя одну. Любую. – Голос выдавал мое волнение. – В любом весе, настроении, возрасте. Слышишь? Клянусь, тебе не придется сомневаться во мне. Никогда.

Она все-таки посмотрела на меня. Полуобернувшись, прижав руки к груди, словно боясь, что я снова притяну ее к себе и ей придется сдаться.

– Почему сейчас? – За шумным вздохом вновь послышалась неуверенность. – Когда я стала совсем другой? Почему ты не был способен полюбить ту девочку, которая всегда верила в тебя, которая с ума сходила, мечтая о том, чтобы ты подарил ей первый поцелуй?

Краски снова померкли.

– Да я любил тебя! Всегда! – прокричал я, натыкаясь на ее колючий взгляд. – Тебя одну и никого больше…

– Не ту толстушку. – Даша покачала головой и прижала ладони к пылающим щекам.

– Черт, да ты была самой красивой в этом дерьмовом мире! – Я взмахнул руками, перепугав ее. – Просто я оказался уродом, который все разрушил… – Я осторожно потянулся к ней, пытаясь взять за руку. – Прости меня, Даша! Если можешь, прости!

Она убрала руку так резко, что ударила по клавишам стоящего рядом синтезатора. Заставив меня очнуться, тишину разорвали высокие ноты. Даша замерла в попытке удержать застывшие в глазах слезы, и мои руки бессильно опустились. В эту же секунду в коридоре послышались чьи-то шаги.

– Приве-е-ет! – ввалился в комнату Левицкий.

Я даже не попытался скрыть свою злость и учащенное дыхание, а девушка даже не обернулась на звук шагов и голос вошедшего. Даша продолжала смотреть на меня, будто решала, верить мне или нет.

– Я вот тоже решил встать сегодня пораньше и немного поработать, – с усмешкой сообщил Тим, приближаясь к нам, – для разнообразия. – Он наклонился к Даше, и его большой палец коснулся, поглаживая, ее щеки. – Как ты, мой пупсик?

Пупсик… Я молчал, бледнея от злости, когда его губы по-хозяйски коснулись ее шеи. Да он издевается!

Еще секунда, и я бы взорвался, но Даша устремилась к выходу.

– Мне нужно идти, – пробормотала она, ни на кого не глядя.

– Ух, не с той ноги встала? – Левицкий проводил ее удивленным взглядом.

– Не сейчас, Тим, пожалуйста! – Даша пронеслась к двери.

– Эй, киса, я знаю, как тебя расслабить, – крикнул Тим ей в спину. И, не дождавшись ответа, ухмыльнулся: – Люблю тебя, детка!

И удивленно спросил у меня:

– Что это было?

– Не знаю, – ответил я, наливаясь холодом и ненавистью.

Тим хмуро оглядел меня, развернулся и неспешно направился к выходу. Он остановился уже у двери.

– Слушай, Яра, я знаю, что тебе лезет в голову, – криво улыбнулся он, – но лучше отвали от нее, ладно? Твое время давно ушло.