29

– Ты что сейчас сделал? – Я от удивления открыла рот с непрожеванным блином.

– Все, трансляция окончена! – Ничуть не смущаясь, сообщил Ярослав. – Теперь пришло время только для нас двоих.

– Ярик!

Я не знала, смеяться мне или плакать.

– Даш, смотри. – Он показал пальцем на счетчик. – У тебя сегодня аудитория, почти как у федерального канала.

Мне пришлось приподняться, чтобы взглянуть и убедиться самой.

– Ого! – Я даже присвистнула.

– Мы показали более чем достаточно. – Ярослав резко захлопнул крышку ноутбука. – И волевым решением я заканчиваю на сегодня твой рабочий день и предлагаю отдыхать. – Он подвинул ко мне тарелку, на которую выложил новый поджаристый и ароматный блин. – Ешь! – Наспех вытер руки о фартук, взял бутылку, чистый бокал и плеснул в него немного вина. – Наслаждайся!

– Спасибо. – Я качнула головой, но получилось что-то вроде «да» и «нет» одновременно. – Наверное, я сильно заморачиваюсь по поводу своих видео. А сегодня с тобой вышло весело и забавно.

Парень налил немного теста в обе сковородки и вооружился лопаточкой и трезубцем.

– Эфир оборвался на самом интересном месте, – уверенно сказал он. – Так что, думаю, твои зрители ногти сгрызут в ожидании продолжения. Теперь придумывай, чем их удивить.

Я пригубила вино. На бокале остались отпечатки жирных пальцев. Я обернулась в поисках полотенца.

– Оставь! – Ярик без стеснения взял мой бокал и посмотрел сквозь стекло на свет. – Несовершенства тоже могут быть прекрасными. – Сделал глоток и вернул мне бокал. – Ты слишком заморачиваешься по поводу мелочей.

– А ты нет? – Я тоже отпила из бокала.

Глупо, но мне захотелось коснуться стекла именно в том месте, где только что были его горячие губы.

– Я эволюционирую! – усмехнулся Ярик.

Ловко перевернул блины, отложил лопаточки, подошел ближе и уперся боком о стол.

– Вкусно?

– Да, – ответила я.

– Угостишь?

– Бери!

– Закидывай! – Дерзко, словно бросая вызов, он приоткрыл рот.

Я сложила блинчик вчетверо, окунула в густую сметану и поднесла к его губам.

– Ты не рассказал, что делаешь здесь так поздно. – Невольно улыбнулась, ощущая смущение от того, что он почти коснулся моих пальцев, кусая блин.

– Тебя выслеживал! – Ярик расплылся в ослепительной улыбке.

Я приподняла бровь.

– Вот как?

– Именно.

Мазнула сметаны и протянула ему остатки блина. Не знала, что кормить мужчину с рук так… волнующе и чувственно. Парень смотрел в мои глаза не отрываясь, и я чуть не подавилась собственным вдохом.

– Горит! – указала взглядом на плиту.

О, святые кулинары!

– Ой! – Он бросился к сковороде.

А я, воспользовавшись моментом, залпом опустошила бокал.

– Так зачем ты меня выслеживал? – спросила я, когда он повернулся.

Из глаз Ярика на меня выглянула боль, стершая веселые искорки с глаз.

– Чтобы отвезти тебя домой. – И беззаботная, хитрая улыбка рассеяла промелькнувшую грусть.

– Меня есть кому возить. – Я решила скрыть за прозрачным стеклом свое смятение. Положила ногу на ногу, взяла в руки бокал, но тот уже был пуст.

– Ты уверена? – Парень посмотрел на часы. – Полночь, а Тима что-то нигде не видать. Или ты имела в виду такси, которое собиралась вызвать?

Угадывая мои мысли, Ярик наполнил бокал.

– Я позвоню, и он приедет за мной, – неуверенно оправдывалась я.

– Странно, что вы вообще проводите порознь так много времени!

– Ничего странного.

– Я бы тебя не оставлял одну надолго.

– Да? Но ты же музыкант, – не задумываясь, выпалила я. – Гастроли, разъезды, вечеринки, отели, поклонницы.

Он перевернул блинчики и снова наклонился ко мне.

– Любовь всегда найдет выход. Главное – желание быть вместе.

– А… Ну да.

Ярик улыбнулся.

– Да ну. – Он выпрямился, отвернулся к плите и чуть тише произнес: – Скажи лучше, что ты такого нашла в нем?

– В ком?

– В Левицком. Почему этот мерзкий тип? Ты же прекрасно знаешь, о чем я говорю. У нас с ним могут быть любые отношения, но ты девушка. А я знаю, как он поступает с девушками.

– Не понимаю, о чем ты. – Я смутилась.

– На самом деле все просто. – Парень посмотрел на меня через плечо. – Зачем ты ему? И почему ты его терпишь?

– Потому что он любит меня.

– Любит? – тяжело вздохнул он.

– Да.

Ярик покачал головой.

– Очень своеобразная любовь.

– Очень, – согласно кивнула я.

– А ты его?

– И я. – Полбокала вина помогли мне смочить пересохшее горло. – Он очень дорог мне. Мы… сблизились за эти годы. Я бы многое сделала, если бы это требовалось, чтобы спасти его жизнь. Украла бы ради него, солгала бы, поделилась бы своей почкой, например.

– Я бы сделал то же самое для своих друзей. Из дружбы, не из любви.

– А что такое любовь?

– Это точно не то, что связывает тебя и этого подонка, – хмыкнул Ярик.

– Тим совершает много нехороших вещей. – Мне пришлось выдержать его взгляд. – Да, я согласна. И да, может, он и подонок. Бывает временами. Но он очень помогал мне. Много-много раз. И заботился. И еще я знаю, что у него внутри.

– И что же? – скептически спросил парень.

– Ребенок. – Я откинулась на спинку стула. – Тим – маленький, одинокий ребенок, не знавший тепла и любви. Он злится, он никому не верит, и он все так же уязвим, но делает все, чтобы никто об этом не догадался.

– Звучит круто, – серьезно сказал Ярик.

– Не смейся, – улыбнулась я.

– Нет, это действительно смешно. – Он выключил плиту и убрал в раковину сковородки. – Но и вполне похоже на правду.

Ярослав

– Не боишься, что он сейчас придет и застанет нас с тобой здесь? – Даша явно собиралась сбить меня с ног этим вопросом.

Но я давно не мальчишка. Даже в душе.

– Нет, не боюсь. – Меня развеселила ее попытка возвести между нами барьер. – Я хочу этого. Нет! Надеюсь, что он придет и увидит меня с тобой.

Девушка непонимающе наморщила лоб.

– Даже так?

– Ему нечего тебе предложить, – пояснил я, устраиваясь на стуле напротив нее. – В этом плане у меня больше шансов.

– А тебе? – Она усмехнулась. – Есть что предложить мне?

– А я могу отдать тебе всего себя. Забирай!

Даша замолчала, не принимая и не отвергая мое предложение.

– Почему бы тебе просто не забыть о моем существовании? – вдруг спросила она, облизнув губы. – Почему сейчас? После стольких лет.

– Потому что я планирую начать все сначала. Ровно с той точки, с которой все пошло не так, как было задумано.

– Кем? – Она прикусила нижнюю губу.

– Кем-то свыше. Четыре года – разве это срок для истинных чувств?

– Это… романтично. – Даша откинула волосы назад. Запрещенный прием! – А еще… самонадеянно.

– У меня серьезный соперник, – объяснил я, придвигаясь вместе со стулом ближе, – поэтому в ход идут все средства.

Девушка выпрямилась, с опаской поглядывая на меня. Перевела взгляд на мою грудь и предложила:

– Эфир закончен, ты мог бы и одеться.

– Зачем? – Я пристально посмотрел в ее лицо, делая вид, что не понимаю намека.

– Ты… все еще в фартуке.

– Это плохо?

– Нет! Кажется, я немного пьяна.

– Хорошо. Давай, соберем здесь все, и я отвезу тебя домой!

– Уже? – Она надула губы.

Я встал, снял фартук и надел футболку:

– Еще немного вина, и ты не сможешь держаться за меня и свалишься с байка.

– Я?!

– Ты же хочешь прокатиться?

Она прищурилась:

– Ну не знаю…

С ума сойти, да ведь мы отчаянно флиртовали друг с другом!

Я покосился на ноутбук:

– Ты видела: любая из твоих подписчиц была бы вне себя от радости, если бы я пригласил ее.

– О, – закивала Дашка, входя в роль, – точно! – Она захлопала в ладоши: – Какое счастье! Я прыгаю до потолка! – Затем сузила веки и совершенно серьезным тоном отчеканила: – Я поеду с тобой, Ярослав, но у меня есть условие.

Даша

– Какое? – все еще готовый принять правила игры, спросил он.

– Я хочу, чтобы ты зашел к своим родителям. Раз уж приедешь к своему дому.

Зря. Зря я это сказала. Игривость его настроения моментально сменилась безжалостной холодностью.

– Зачем? – спросил Ярослав.

– Столько времени прошло, – ответила я дрожащим голосом. Кажется, хмель сразу выветрился из моего организма. – Твоя мама очень соскучилась, я знаю.

– Зачем ты заговорила об этом? – Он буквально выстрелил в меня взглядом карих глаз.

– Я… – Даша, это просто слова, которые ты должна сказать! – Я вижу, что тебе это нужно.

– Мой отец сказал мне, что однажды я приползу обратно. Поэтому нет.

Я кивнула, сделала шаг и буквально вцепилась в его руку:

– Это было давно. Прости уже его. Никто же не заставляет тебя общаться с ним постоянно, сделай это ради мамы!

– Тебе это так важно? – Желваки на его скулах продолжали перекатываться.

– Да, – выдохнула я, – очень.

– Почему?

Между нашими лицами была всего пара сантиметров, я чувствовала его запах, ощущала его тепло каждой клеточкой кожи и не понимала, когда он успел так глубоко проникнуть ко мне в сердце.

– Не знаю, – пришлось признаться мне. Я вздохнула и тихо добавила: – Я чувствую, что у тебя камень на душе, понимаешь? Мне хочется, чтобы тебе стало легче.

– Это не из-за родителей.

– Неправда… – Я прижалась к нему.

Воображение – как вспышка камеры. Секунда, и мои мысли растеклись бурным потоком: я представила не только руки и губы Ярика на своей коже, но и все его обнаженное тело на своем. Чертов фартук! Лучше было не знать, что под ним.

– Хорошо, – тяжело дыша, отозвался Ярослав. И едва мои пальцы расцепились, поднял руку и посмотрел на часы. – Только сейчас уже далеко за полночь. Давай в другой день.

– Ладно. – Воздух застрял у меня в горле, а в голову против воли ударила мысль: «Мы увидимся еще, увидимся еще! Ура!»

– Только у меня тоже условие.

– Какое? – Я сделала над собой усилие и отошла от него на шаг.

– Ты пойдешь со мной.

– Я?! К твоим родителям?

– Да. А потом мы прогуляемся. Сходим в кино или в кафе.

Я слегка задрожала, наблюдая, как двигаются его мышцы, обтянутые тонкой тканью футболки. А затем, преодолевая смятение, взглянула в его лицо.

– Не знаю даже! Тиму это вряд ли понравится.

– А кто его будет спрашивать? – рассмеялся Ярик, хватая меня за руку и увлекая за собой.

Мы все-таки немного убрались в кухне, выключили везде свет, взяли куртки и вышли. Пока я закрывала дверь и ставила помещение на сигнализацию, за спиной зарычал мотор.

– Прыгай! – приказал Ярик, заметив мое замешательство.

Огромный черный байк казался затаившимся хищником, пытавшимся убаюкать темную улицу своим мощным долгим рыком.

– Попробую. – Я подошла ближе.

Парень улыбнулся, а мне показалось, что, приручая этого железного монстра, он выглядит еще мужественнее.

– Давай же! – Он надел шлем и протянул мне второй.

Я забралась на сиденье и нахлобучила шлем.

– Держись!

Ducati взревел, я без раздумий вцепилась в Ярослава. И не напрасно: мотоцикл сорвался с места почти в прыжке. Мои руки машинально впились в стальные мускулы под курткой парня. В лицо мне била прохлада, но его кожа даже через футболку дарила тепло. У меня от этого приятно покалывало кончики пальцев.

Ярик направлял байк вдоль улицы, то притормаживая на поворотах, то газуя на ровных и длинных участках. Железный монстр, будто живой, плыл, пожирая дорогу и плавно лавируя между редкими машинами. Мои волосы развевались на ветру, а сердце билось все быстрее, периодически подскакивая к горлу. Дыхание перехватывало, а по телу разливалось непривычное тепло. Закрыв глаза, я представляла, что лечу, не касаясь земли.

Временами мне хотелось отпустить руки и парить, но держаться за этого сильного мужчину, вдыхать его терпкий запах было гораздо приятнее. Мотоцикл ехал все быстрее, а мир почему-то казался неподвижным: он сосредоточился на той точке, в которой я прижималась щекой к спине Ярослава, тихо замирая от счастья и забывая дышать.

– Приехали, – сказал Ярик, остановившись у подъезда.

Снял шлем и вскинул взгляд вверх – к своим бывшим окнам.

– Спасибо. – Я сняла шлем и отдала ему.

Голова закружилась, и меня слегка повело от пережитых эмоций, мне даже пришлось схватиться за руку Ярика.

– Все хорошо? – спросил он.

Я постепенно возвращалась в реальность.

– Да.

Поцелуй меня, поцелуй, поцелуй! Ну же… Пусть эта сказка не кончается!

Его взгляд ненадолго задержался на моих губах. Ярик улыбнулся:

– Проводить тебя?

Тогда я наброшусь на тебя прямо в подъезде. Ну уж нет.

– Я уже большая девочка. – Подмигнула я ему и на ватных ногах зашагала к двери.

– До завтра! – крикнул он, сорвал мотоцикл с места и растворился в ночи.