30

– Хорошо, что вы приехали! – встретила нас взволнованная Аглая.

– А что случилось? – поинтересовался Тим, придерживая для меня дверь.

Из-за того, что он с трудом отскреб свое тело с постели только к одиннадцати, мы прибыли в клуб только к обеду. Честное слово, лучше бы такси взяла, чем все утро его ждать!

– Цветы привезли, но их так много, что некуда ставить, – сообщила девушка.

– Цветы? – посмотрел на меня Левицкий. – На кой черт ты заказала в клуб?

– Я не заказывала, – нахмурилась я. – О чем речь? – Глаша протянула бумаги. – Что за цветы, Глань?

– Вот здесь распишитесь, курьер ждет. – Она указала пальцем на нужную строчку. – Доставка на ваше имя.

Я просмотрела накладную, убедилась, что заказ на мое имя, быстро чиркнула в нужной строке и только потом сообразила, что никакой информации документ не содержит: неясно, что, от кого и сколько.

– А что это, вообще?

Аглая забрала бумаги и прижала к груди. Она так странно улыбалась, восторженно глядя на меня, что меня это даже насторожило.

– Цветы для вас, – она кивнула в сторону кабинета, – наверное, от поклонника.

– Дай-ка сюда! – скомандовал Тим.

Взял из ее рук бумаги и пробежался по ним глазами.

– С бумагами все в порядке, я проверяла, – объяснила администратор. – Позвольте, я отнесу их обратно курьеру. – Она взяла накладные и направилась к черному ходу. Обернулась и добавила: – А цветы мы отнесли в ваш кабинет, но места там не хватило, поэтому часть разместили в вазонах в коридоре, а остатки отнесли в душевую при кухне – ваз не хватило.

– Ничего не понял, – буркнул Тим, взъерошивая волосы.

А я, оставив его недоумевать, пошла к кабинету мимо стоящих вдоль стен высоких пластиковых ваз со срезанными цветами. Красивые розы на длинных ножках – царственно великолепные, благоухающие сладко и немного пряно. А рядом терпкие ландыши, волнующие божественные лилии, медово-сладкие гиацинты, веточки пушистой желтой мимозы с горьковатой ноткой в аромате и даже цветущие ветки жасмина.

Цветы благоухали, распространяя удивительный аромат.

– Куда столько веников? – зло спросил Тим, идя за мной.

Я толкнула дверь в кабинет и присвистнула: вазы стояли на полу, подоконнике и даже на рабочем столе. Какой сумасшедший мог это сделать? Возможно, это просто ошибка.

– Какого хрена! – возмутился Левицкий и чихнул. – Надо открыть окно! Надеюсь, из моего кабинета не устроили оранжерею?!

Я подошла к столу и взяла лежавшую на нем маленькую карточку: «Забыл у тебя спросить, какие цветы ты любишь, поэтому взял все, что было в магазине».

– Что там? – Голова Тима оказалась на моем плече.

– Ничего. – Я спрятала открытку за спину.

– Нет уж, показывай! – Он ловко выхватил ее и раскрыл. – Я хочу знать, с кем ты так отчаянно флиртовала, что… – Тим свел брови к переносице, читая. – Что?! Брр, какая пошлость! Банальщина…

Я с удовольствием оглядела свой дивный сад.

– Женщинам такое нравится, – пояснила ему, пытаясь не улыбаться уж слишком широко, – и цветы, и внимание.

– Ну и что тут может нравиться? – скривился Тим. – Спустить столько денег на эту… траву! Ее даже выкурить нельзя! Постоит денек-два – и на помойку. В чем прикол?

Я пожала плечами.

– Не знаю. Зато запомнится надолго.

– Ты что, улыбаешься? – воскликнул Левицкий. – Умоляю тебя! Да ладно! Ты еще и покраснела!

– Да? – Теперь уже не стесняясь, улыбнулась я.

– Это ужасно. Да ну тебя!

– Это просто ухаживание, Тим. Нормальные люди всегда делают что-то подобное. Теперь я знаю, что обо мне кто-то думает. Мне приятно. У меня хорошее настроение.

– Скупить целый магазин, чтобы просто трахнуть кого-то? – Он отодвинул вазы от дивана и упал на него. – Это каким надо быть неуверенным в себе дебилом? Мне обычно хватает улыбки и пары комплиментов!

– Тим! – воскликнула я. – Перед тобой раздвигали ноги и за меньшее! Не сравнивай.

– Да ты этого чувака за такой подгон теперь должна обслужить по полной, – усмехнулся парень, с отвращением разглядывая нежные бутоны и морща нос.

– Я ничего никому не должна, – покачала я головой. – Это в твоей вселенной девушки расплачиваются собой за ужины и подарки, а у меня все по-другому.

– Ага, – ухмыльнулся Тим и недовольно глянул на меня. – Так, я не понял. Ты же сейчас вроде как моя девушка? Почему этот кто-то шлет тебе цветы? Кто этот козел?

Я скрестила руки на груди:

– Давай так: если ты поможешь своей девушке разгрести все неотложные дела в клубе и ресторане, я позволю тебе предъявлять мне любые претензии, идет?

– Ну, Колбаса-а-а! – протянул он жалобно.

Малыш Тима не любил, когда его заставляли работать.

– А пока, – улыбнулась я, наклоняясь к одному из букетов, – заткнись и дай мне насладиться.

К вечеру персоналу все-таки удалось кое-как усмирить цветочное сумасшествие. Вазы с букетами всех мастей расставили вдоль входа в ресторан, в холле, а в моем кабинете осталось совсем немного – штук двадцать, как их назвал Тим, веников, а на мой взгляд – островков красоты.

Виновник этого буйства флоры не подавал и виду, что сей щедрый жест был его рук делом. В какой-то момент я даже засомневалась, а не ошиблась ли, приписав подвиг Ярославу, потому что, когда зашла в репетиционную, Ярослав словно между делом заметил:

– Красивые цветочки.

– Угу. Ты тоже их видел? – спросила я.

– Крутой у тебя ухажер, – заметила Леся, – у меня после концерта столько не бывает!

– Да, но он невнимательный. – Я развела руками с досадой. – Не посчитал нужным спросить, нравятся ли мне цветы.

– А тебе не нравятся? – Наконец-то Ярослав заинтересовался хоть чем-то, кроме инструмента.

А вот и беспокойство во взгляде. Попался!

– Нравятся, – ответила я и улыбнулась, – полевые.

Ярик тоже улыбнулся.

– Кажется, кто-то напрасно спустил свой гонорар на пафосные розы, – хмыкнул Майк, настраивая гитару.

– Я даже песню об этом слышал, – наиграл несколько аккордов Боря.

И Леся чувственно и медленно запела в микрофон:

– Миллион, миллион, миллион алых роз…

Ник, не выдержав, громко заржал.

Никто из них не смотрел на Ярика, но все знали, о ком и о чем идет речь.

– А вообще я конфеты люблю, – заметила я и подмигнула ребятам.

«Бам-ба-ба-бам!» – сыграл Ярик, признавая собственный промах.

– В умеренных количествах. Сдержаться-то трудно, и если их будет пять килограммов, то съем пять. И все они отложатся на моей заднице. Мне-то по фиг, но ухажеры нынче привередливые пошли…

Парни посмотрели на Ярика, а Леся рассмеялась.

– Так что одной коробочки хватит, Яр! – хлопнув его по плечу, сказала она. – Дерзай!

Я вышла из репетиционной, закрыла дверь. Подумала пару секунд, затем открыла ее, просунула голову и с улыбкой надиктовала:

– Молочный шоколад, пралине, цельный фундук было бы идеально.

Вечером прекрасный принц ждал меня у кабинета с конфетами.

– Все как ты заказывала. – Он протянул мне коробочку.

Я взглянула сначала ему в глаза, затем на часы и потом уже на конфеты.

– Разве твоя репетиция не закончилась еще… – посчитала в уме, – четыре часа назад?

От вида конфет, таких вредных для фигуры, у меня закружилась голова. Хотя кому я вру! Она закружилась от вида упругих мышц Ярика. Они выделялись даже под футболкой, и по ним хотелось немедленно провести рукой.

– Я уходил, но вернулся. – Его бархатистый голос разнесся по пустому коридору, а мне почему-то захотелось, чтобы Тим в своем кабинете его не услышал. – Искал твои любимые конфеты и нашел. Пришел тебя угостить и украсть.

– С какой целью? – поинтересовалась я.

– С целью соблазнения. – Он смущенно кашлянул. – Я что, так и сказал? Я хотел сказать, что мы могли бы прогуляться, посидеть где-нибудь. Ты мне обещала.

– Разве? – Теперь я открыто покосилась на дверь кабинета Левицкого. – Помнится, я давала согласие сходить с тобой к твоим родителям. В качестве моральной поддержки. Нет?

– Да? – Он задумался. – Мы обязательно сходим, но сегодня я хочу тебя украсть.

– Не думаю, что это хорошая идея. – Я снова покосилась на злосчастную дверь кабинета выдуманного бойфренда. – Тим меня не отпустит.

Челюсти Ярослава сжались, желваки заиграли. Было заметно, как неприятна ему эта ситуация, но он все же сохранял лицо. И улыбку – дерзкую, уверенную и хитрую.

– Как друзья, – предложил он. – Ему мы не скажем, чтобы не психовал, но между собой будем иметь в виду: мы – друзья.

– Это как-то неправильно, – вздохнула я, протягивая руку, чтобы взять конфету. – Знаешь, я не из таких, кто за спиной своего парня крутит…

Не могу поверить!

Стоило мне потянуться за конфетой, как Ярик сделал шаг назад.

– Собирайся, мы валим! – прошептал он. – Жду тебя внизу.

– Я… я никуда с тобой не пойду! – прошипела я и сглотнула слюну – мне очень хотелось сладкого.

Он наклонился к конфетам и, состряпав самую довольную мину, жадно втянул носом шоколадный аромат:

– М-м-м… Почему-то мне кажется, что пойдешь.

– Ни за что! Меня так запросто не купишь… – неуверенно сказала я.

И пусть это было всего лишь забавной игрой, меня манило: и к конфетам, и еще больше – к этому наглецу.

– Три минуты. Отсчет пошел.

– Я не…

– Просто как друзья!

Он сунул коробку с конфетами под мышку и удалился. Мне оставалось только вернуться в кабинет, вдохнуть аромат цветов и признать: этот бой проигран, крепость почти сдана врагу.

Уже через полчаса мы оживленно спорили:

– Это кафе моих друзей!

– Нет моих!

– Мы с Машей учились вместе!

– А мы с Димой!

В груди у меня булькало вскипающее счастье, когда мы, смеясь и толкаясь, ввалились в «Десерт» к Калининым[2].

Ребята уже ждали нас. Дима за эти годы обзавелся огромным количеством татуировок: шея, руки, пальцы, грудь – все неприкрытые дорогими шмотками участки кожи оказались просто ими забиты. Его можно было рассматривать, как холст: долго и с удивлением. А вот Машка осталась такой же – разве что распустила привычные косички.

Мы, конечно, виделись с ней пару раз за эти годы. Пересекались буквально на бегу, успевая поздороваться и обменяться новостями. Да созванивались разок, когда я просила ее устроить к себе Арину на стажировку. Но вот так увидеться: обняться, посидеть, вспомнить былое – это стало настоящим подарком для меня.

Ребята выбрали для нас небольшой столик в углу, чтобы никто нам не помешал, Дима собственноручно приготовил мясо, Маша лично накрыла на стол. Сидеть на мягком диванчике рядом с Яриком, считать количество ударов тока от нечаянных соприкосновений коленями, смеяться над их с Димой безумными шутками – это было так искренне тепло, что я потеряла счет времени.

– Он наколол себе такую пошлость… – Глядя на своего мужа, Маша развела руками. – В таком месте…

– Правда? – Я покраснела и бросилась заедать неловкость десертом.

– Реально? – переведя взгляд на Диму, рассмеялся Ярик.

– Эй, ты говорила, что тебе нравится! – возмутился Калинин, стискивая в объятиях жену.

– Скажи, зачем было писать там мое имя?! – Она закрыла лицо ладонями.

– О боже! – Я от смеха чуть не сползла под стол. – Не верю!

– Но, согласись, даже с твоим именем он выглядит брутально и воинственно! – не унимался Дима.

– Ребята, вы самые улетевшие чуваки из тех, кого я знаю! – сквозь смех произнес Ярик. – Просто без башки!

– Это надо обныть, – вздохнула Машка.

– Обмыть, милая? – Калинин поднял бокал.

– Нет. – Кисло сказала она и пожала плечами. – Обныть.

И тут Дима поставил бокал, сгреб жену в охапку и поцеловал с такой страстью и нежностью, что нам с Ярославом стало жутко неловко. Мы переглянулись с улыбкой и расхохотались. Как же это круто – просто хохотать, просто смотреть друг на друга. А случайное прикосновение всегда можно оправдать попыткой удержать равновесие в приступе смеха.

– Даш, помнишь Яну Логунову? – спросила меня Маша, когда мы с ней удалились в «припудрить носики».

– Конечно, – улыбнулась я, рассматривая себя в зеркало.

Подруга убедилась, что в туалете никого, кроме нас, нет, и подошла к раковине.

– Она очень больна.

Я замерла.

– Чем?

– Нервная анорексия.

– Ничего себе. Жалко ее. – Мне сразу вспомнилась наша с Яной случайная встреча.

– Мне ее мама сказала. Мы виделись как раз тогда, когда все стало слишком плохо. Сейчас Яну положили в специальную клинику – психиатрическую. Я подумываю ее навестить, если пустят.

– А из-за чего у нее это?

– Хотела стать моделью, но ей сказали, что у нее слишком большой вес.

– Вот как…

У Янки? У этой сушеной воблы?

– Да. Сначала после шести вечера не ела, потом перешла на воду и яблоки. Ее мама рассказала, что на весы она смотрела чаще, чем на окружающий мир. Нервничала, если скулы и ключицы не проглядывали из-под кожи. Похудела до тридцати восьми килограммов и впадала в панику, если весы показывали больше этой цифры. Потом психотропные таблетки, желание уйти из жизни и еще большее погружение в болезнь. Вес упал сильнее, и, хоть она понимала, что нужно поесть, но уже не могла. Теперь одна надежда на врачей.

– С ума сойти!

– Такие девочки, как Яна, дисциплинированные, привыкшие быть лучшими во всем, перфекционистки, отличницы, всегда в зоне риска. Им так отчаянно хочется соответствовать стандартам, что они постоянно ощущают неуверенность в себе.

– Но она… Янка была красавицей – стройной, высокой. Я думала…

– В чужую голову же не заглянешь. – Горько улыбнулась мне Маша. – Возможно, задирая тех, кто слабее, она самоутверждалась?

– Да уж. Дорогая расплата. Мне безумно жаль ее. Честно.

Подруга посмотрела в зеркало, и мы встретились взглядами.

– А я рада за тебя, – тихо сказала Маша. – Ты выбрала правильный путь. И выглядишь отлично, сияешь. Вы подходите с Яриком друг другу. Красивая пара.

– Мы? – Дыхание перехватило, к щекам тут же жарко прилила кровь. – Нет, мы не… мы не пара!

– Да-да, – рассмеялась Машка. – Один татуированный купидон тоже много раз слышал от меня эти слова. И что в итоге?

– Я рада, что вы вместе. Димка на тебя насмотреться не может.

– Уже требует маленького Калинина! – сказала она, закатывая глаза. – Или Калинину.

– А ты не хочешь?

– Не знаю. Мы еще учимся, к тому же кафе требует много времени и сил.

– Думаю, Дима справится с кафе, пока ты будешь дома с сыном.

– Наверное, я хотела бы девочку, – призналась Маша.

– Логично, – согласилась я, – ведь если родится пацан, Димка забьет его татухами еще до поступления в детский сад. С девочкой вероятность этого будет меньше.

– Уверена? – Машины брови взметнулись вверх.

И мы звонко рассмеялись.

– У тебя телефон звонил, – сказал Ярик, когда я вернулась и села на диван рядом с ним.

В его взгляде было столько тепла, что, кажется, он тоже уже успел соскучиться.

– Пропущенный от бабушки, – произнесла я, глядя на экран.

Откинулась на спинку дивана, набрала ее номер и принялась ждать. Длинные гудки сменяли друг друга, действуя на нервы. Набрала еще раз и еще.

– Наверное, не слышит, – ответила я на вопросительный взгляд Ярика, но убирать в сумку телефон не спешила.

– Думаешь, у нее все нормально? – спросил Ярик.

От этого его «нормально» почему-то остро защемило в груди.

– Ты сколько выпил? – шепнула ему на ухо.

– Я? – Он посмотрел на меня, нахмурившись. – Я пил только сок, я же за рулем.

Ничего не говоря, я набрала номер снова. И снова. И снова.

– Даш! – Ярослав сжал мою руку. Пристально посмотрел в глаза. – Если нужно, давай съездим. Ребята нас подождут. Быстро: туда и обратно, зато ты будешь спокойна.

– Да, спасибо. Давай! – согласилась я.