Глава 2. О женских обязанностях, бессмысленных и беспощадных

Относительно перевода в отдел безопасности Ива не обманывалась. Формальная должность, не создающая дополнительных обязанностей, но и не предоставляющая дополнительных прав. Линомерианкаан, вручая приказ о назначении, обрисовал ситуацию максимально четко. Да, по документам Ива значится привлеченным консультантом — и даже получает за это приятную надбавку к окладу. Но в дела службы безопасности она не суется, никакими расследованиями не занимается, от любых инициатив воздерживается. Кроме случаев, когда Линомерианкаан уведомит Иву о необходимости конкретных действий. Какие именно действия могут потребоваться, начбез не уточнил, но тут все было ясно без слов. Ива крутила роман с сыном ярла, и для безопасников это наверняка выглядело окном возможностей.

Хорошенько обдумав все за и против, Ива согласилась. А почему нет? Отличная прибавка к зарплате, великолепная строчка в резюме, в перспективе — шанс на аналогичную должность в другой компании. По документам-то она — сотрудник службы безопасности! И не просто сотрудник, а специалист, привлеченный к работе в связи с исключительными компетенциями. Отличный трамплин для будущей карьеры. Лучший из возможных.

А что касается просьб Линомерианкаана… Ива покосилась на Торвальда, инспектирующего кухонный шкафчик на предмет сладостей. Ну что такого может попросить начбез? С учетом того, что глобальные аспекты сотрудничества с городом давно оговорены, а закупки товаров у местных поставщиков сведены к необходимому минимуму? Самое амбициозное, что может возжелать компания, — сбить цену на этот несчастный минимум. Но тут ведь как… Ива, конечно, может предложить Торвальду этот извращенный вариант торгового суицида. Но предложить не равно заставить.

Торвальд просто откажется, Ива печально разведет руками — и ситуация вернется к исходным позициям.

Невеликая жертва за открывающиеся перед вчерашней выпускницей перспективы.

Хотя, конечно, будут еще и просьбы сообщать информацию… Ярл поделится планами с наследником, наследник — с любовницей. Логично ожидать, что любовница расскажет об этих планах своему непосредственному нанимателю. И снова-таки — почему нет? Если эти планы не касаются безопасности шахты, руководству на них плевать. А если касаются… Рисковать жизнями людей ради ни к чему не обязывающей интрижки — абсурд. Даже если это интрижка с гребаным, мать его, принцем.

Ива, отхлебнув горький кофе, осторожно покосилась на Торвальда. И Барти, перехватив ее взгляд, улыбнулся кривой понимающей улыбкой.

— Я рад, что ты правильно оцениваешь ситуацию.

— Ты о чем? — Торвальд, прижимая к груди пятикилограммовую картонную коробку, доверху наполненную шоколадным ассорти, плюхнулся на диван. Пружины, рассчитанные на взаимодействие с людьми адекватного роста и веса, жалобно скрипнули.

— Да так. О работе, — дипломатично уклонился от прямой лжи Барти. — Радуюсь, что Ива не собирается изображать из себя борца с демонами.

— Ну нет, конечно! Это не женское занятие, — Торвальд, вытащив из коробки грильяж с пеканом, неспешно развернул конфету. — Тяготы и сражения — удел не женщин, а воинов.

— И чем же я, по-твоему, должна заниматься? — нехорошо прищурилась Ива.

— Домом. Хозяйством. Детьми — когда появятся. Ну, магией еще — но… — Торвальд задумался, подыскивая правильные слова. — Безопасной магией. Амулеты делай, снадобья всякие.

— Так ты же сам меня к Дагстюру приглашал! — изумилась прихотливой аборигенной логике Ива. — Экзорцизм в рамки безопасной магии никак не вписывается! Я уж не говорю о сражениях со спятившими жрецами.

— Так это когда было! — встречно изумился Торвальд. — Мы же тогда… э-э-э… Мы же…

— Ваше знакомство было слишком поверхностным, — пришел на помощь замявшемуся Торвальду Барти. — И не предполагало никаких обязательств.

— Да. Именно. Не предполагало обязательств, — с видимым облегчением закивал Торвальд. — Но теперь я обязан позаботиться о тебе.

— И забота будет выражаться в том, что ты ограничиваешь мои карьерные перспективы?

— Что ограничиваю? — светлые брови Торвальда взлетели к середине лба.

— Возможность занять более высокую позицию во властной структуре шахты, — любезно подсказал Барти, с азартным любопытством натуралиста наблюдающий за развитием диалога. — Ты ограничиваешь возможность Ивы вырасти от простого дружинника до хирдмена. Ну, условно.

— До хирдмена?! Конечно, ограничиваю! — взвился Торвальд, по-своему расшифровав пример. — Ты не должна рисковать!

— Вообще-то я квалифицированный артефактор, — медленно, осторожно начала Ива. Направление разговор принимал самое неприятное, и с этим, наверное, следовало что-то делать. Или не следовало? Может, лучше обозначить границы прямо на старте? Чтобы Торвальд не питал лишних иллюзий. — Я артефактор, — повторила Ива. — И я могу решать сложные задачи. В том числе и рискованные.

— Так я же не говорю, что ты не можешь. Просто… зачем?!

— Чтобы занять более высокую позицию во властной структуре, как совершенно справедливо заметил Барти.

— И что тебе эта позиция даст?

— Возможности. Интересную работу. Деньги.

— Ты хочешь богатства? — на лице у Торвальда разлилось такое явственное облегчение, что это было даже забавно. — Ну так бросай эту свою работу! Я буду счастлив принять тебя в своем доме. Или построю тебе собственный. Хочешь? Такой же, как этот, — Торвальд небрежным жестом обмахнул крохотную гостиную. — Только побольше, конечно. И без окон… Но я найму лучших живописцев, они разрисуют стены так, что весь город завидовать будет! Клянусь, ты ни в чем не будешь знать нужды! — Торвальд, увлеченный идеей, говорил все быстрее, забытая конфета расползалась в его пальцах бурым месивом. — Если не хочешь с хозяйством возиться — не надо! У меня достаточно слуг и рабов, можешь вообще ничего не делать! Гуляй, рукодельничай, колдовством своим занимайся.

Оглушенная внезапным напором, Ива наблюдала за происходящим с недоуменным болезненным любопытством.

Как это вообще может быть? Почему она, обычная нормальная женщина, оказалась в этой абсурдной ситуации? Мужик с боевым кинжалом на поясе, увешанный серебром, как рождественская елка — шариками, жрет у нее на кухне шоколадные конфеты. И уверенно, без тени сомнений рассуждает о том, как Иве следует жить. Планирует ее будущее, выбирает занятия, что-то разрешает, что-то не разрешает. Почему? Потому что они пару раз переспали?!

Господи. Какой бред.

Торвальд взмахнул рукой, подтаявшая конфета выскользнула и, кувыркнувшись, шлепнулась на стол. По светлому дереву расползлись липкие коричневые пятна.

— Вот гадство! — искренне огорчился Торвальд, совершенно детским движением сунув в рот палец. Или не детским. Ива зачарованно наблюдала, как он облизывает длинные сухие пальцы — один за другим погружая их в рот. Эта картина… производила впечатление.

Ну почему так? Одна-единственная невеликой похабности сцена — и проблема свободного самоопределения уже не кажется такой значимой…

— Извини, — Торвальд быстрым движением вытер стол, огорченно посмотрел на испачканную ладонь — и обтер ее об штаны.

Ну да, ну да. Если стирают слуги, можно и руки об штаны вытирать.

— Я тебя не тороплю, — дипломатично сдал назад подрастерявший боевой запал Торвальд. — Не отвечай прямо сейчас. Обдумай все, взвесь…

— Ну зачем же зря время тратить, — тут же вернулась в режим боевой готовности Ива. — Отвечу прямо сейчас. Меня устраивает моя жизнь и моя работа. Спасибо, конечно, за приглашение, это очень мило с твоей стороны, но я все-таки откажусь.

— Но Ив, ты же не понимаешь! Я хочу, чтобы ты…

— Кхм-кхм, — неубедительно откашлялся Барти, оборвав прочувствованную речь Торвальда. — Прошу прощения, что вмешиваюсь в разговор — но мне пора уходить. Дела, знаете ли. Служебные обязанности, тяжкие и неизбывные. Торвальд, ты не проводишь? У меня в кармане лежит одна штука, совсем про нее забыл. Хочу тебе показать.

— Какая штука? — с готовностью поднялся Торвальд. — Конечно. Пошли, покажешь.