Глава 28. О бездумной болтливости и ее последствиях

Сначала Ива не поняла, о какой защите внезапно заговорил Торвальд. В смысле — да, Линомерианкаан будет в ярости, и защита, конечно, пригодилась бы. Но… Торвальд? Как он собирается это организовать? Придет к Линомерианкаану и заявит, что знать не знает о множественности миров?

И поклянется здоровьем матери. Для убедительности.

Несколько секунд Ива наслаждалась воображаемым охренением Линомерианкаана, и только потом сообразила. Торвальд подумал, что ее действительно могут убить. Очевиднейшую гиперболу он понял буквально. И бросился на помощь, не задумываясь и не колеблясь.

Теплая волна разлилась, наполняя Иву ощущением тихого счастья. А сквозь теплоту, сквозь тихий золотой свет насмешливо и ровно звучал голос Барти: «Торвальд решил, что тебя на самом деле убьют. Как думаешь, почему?».

Потому что для Торвальда это предположение было совершенно естественным. Потому что сам он убил бы предателя не задумываясь.

Ну, может, не сам. Может, приказ бы отдал.

Ива потянулась вперед, взяла Торвальда за руку, скользнула пальцами по жесткой ладони, по твердым камешкам мозолей.

— Если ты ввяжешься в конфликт с шахтой, ярл не обрадуется.

По окаменевшему в гневной решительности лицу прошла судорога сомнения. И тут же исчезла.

— Он поймет. Не сразу, но поймет. Я объясню.

— А если все-таки не поймет? Если запретит помогать мне?

Торвальд нахмурился и замолчал, взвешивая вероятности. Иве вдруг стало стыдно. Самое страшное, что ей угрожало — это выволочка от Линомерианкаана. Ну, может, лишение премии. Малоприятно, но пережить можно. А Торвальд всерьез прикидывает, готов ли он насмерть поцапаться с отцом. Только потому, что Иве любопытно проверить, как далеко зайдет ее туземный любовник.

Но вопрос уже прозвучал, сказанного не воротишь. К тому же… Ива действительно очень хотела это узнать.

— Неважно. Я не позволю тебя убить, — Торвальд мягко накрыл ее руку своей огромной ладонью, погладил большим пальцем по костяшкам. — Ничего не бойся. Ты моя женщина, и пока я жив — никто не причинит тебе вреда. К тому же… отец не запретит. Он знает, как много ты сделала для Грейфьяля. И понимает, сколько еще можешь сделать. Отец предоставит тебе убежище. Собирай вещи.

Пока я жив… Это, вероятно, тоже следовало понимать буквально. Торвальд готов был убить ради нее — и готов умереть. Без драматических жестов, без надрыва. Торвальд обещал защищать ее так же спокойно и буднично, как обещают захватить пиццу, возвращаясь с работы.

Ива сухо сглотнула.

— Я… Я… Спасибо тебе… — голос сорвался, она попыталась вздохнуть, захлебнулась воздухом и закашлялась. Трагический пафос момента осыпался пеплом на ветру — и слава богу. Шмыгнув засопливевшим носом, Ива обтерла ладонью слезы с глаз, наклонилась и чмокнула Торвальда в губы. — Спасибо. Если Линомерианкаан узнает, что я проболталась — обязательно сбегу в Грейфьяль. Но ты же меня не выдашь?

На лице у Торвальда промелькнула странная задумчивость. Как будто он прямо сейчас решал, соглашаться на эту просьбу — или все же не стоит.

— Эй? Ты чего? — растерялась Ива. — Я просто прошу тебя промолчать.

— Да. Я понимаю, — Торвальд мягко, но решительно освободил руки из ее ладоней. — Но я не могу.

— Почему?

— Потому что это важно.

— Для кого?!

— Для всех. Для Грейфьяля.

— Важно? Для Грейфьяля? — растерялась Ива. — С чего вдруг? Вы же все равно видите только работников шахты. Какая разница, что происходит по ту сторону портала?

— Огромная! Раньше мы думали, что колдовской мир — он… ну… как Ангмарк. Или Визертия. А теперь оказывается, что это три Визертии. Или пять. Или десять. Если начнется война — как мы сможем противостоять такому нашествию?

— Война?! — выпучилась Ива. — Какая война?

— Обычная! Сейчас отец уверен, что силы сопоставимы. Конечно, у нас нет могущественных колдунов — зато у нас больше воинов, мы отважнее и сильнее. Не обижайся, — примирительным жестом вскинул руки Торвальд. — Я не хочу оскорбить твой народ. Просто объясняю. Раньше мы не считали вас угрозой. Но теперь, после твоих слов…

— И что же такого ужасного в моих словах? Ладно, ты понял, что за порталом не один мир, а множество. И что? Они же там не одновременно! Это как… ну… Как звенья цепи, — Ива окинула Торвальда пристальным взглядом. Увы, именно цепочек на нем не было. Все, что угодно: бусины, медальоны, два чеканных браслета, плетеная гривна на шее. Но не цепочка. — Короче. Они соединяются вот так, — Ива, соединив пальцы на руках в два кольца, сцепила их и демонстративно подергала. — Один за другим, понимаешь? Через ваш кромлех можно выйти в один-единственный мир и никуда больше. Чтобы попасть в следующий, нужно… Черт, нет. С цепочкой непонятно, — признала неудачность метафоры она. — Сейчас!

Спрыгнув с кровати, Ива метнулась к холодильнику и достала кисть винограда.

— Вот! Смотри! Каждая ягода — это мир. Допустим, мы здесь, — она ткнула пальцем в крайнюю виноградину. — Можем пройти сюда, сюда или сюда. Но не одновременно же! Только там, где ягоды соединяются — то есть через порталы. Нельзя просто так взять и попасть вот отсюда, — она указала на правую сторону кисти, — сюда! — постучала пальцем по левой стороне. — Нужно пройти от ягоды к ягоде, а каждая ягода, как ты помнишь, целый мир. Многие необитаемы, некоторые в принципе непригодны для жизни. В обитаемых мирах люди живут очень разные. Где-то есть нормальные цивилизации, с городами, с техникой, а где-то дикари орехи из земли выковыривают. Если ты думаешь, что все люди по ту сторону портала наши союзники — уверяю тебя, ты ошибаешься. Вы приняли нас как друзей, позволили построить рядом с городом шахту. Но есть миры, которые категорически отказываются от сотрудничества, нашим представителям даже за пределы кромлеха запрещено выходить!

— Почему? — тут же насторожился Торвальд. — Вы на них нападали?

— Что? Нет! Мы не ведем войн! Раньше, конечно, случалось всякое… Но это было давно, лет двести назад! Сейчас Колониальный совет полностью отказался от экспансионистской политики. Нет, если на наших людей нападут — естественно, мы защитим их. Но сами агрессию не проявляем. Зачем? Миров неисчислимое количество, если мы не можем взять нужные ресурсы в одном, просто переходим в другой! Мы бизнесмены, а не захватчики!

Некоторое время Торвальд молчал, обдумывая информацию. А потом качнул головой.

— Так не бывает. Если вещь можно отобрать силой, никто не станет за нее платить. Особенно чужаку, которого не защищают законы.

— Во-первых, наши законы чужаков защищают. Конвенция прямо запрещает в других мирах любые военные действия, кроме оборонительных. Во-вторых… война — это дорого! Даже у вас. Уверена: чтобы собрать воинов в поход, нужно хорошенько потратиться. Ведь так?

— Вообще-то да, — впервые на лице Торвальда появилось сомнение. — Потратиться нужно.

— Вот! Об этом я и говорю! — ткнула ему пальцем в грудь Ива. — Нужно потратиться, гарантий, что вложения окупятся, нет. Как видишь, война не самый удобный способ зарабатывать деньги. Мы предпочитаем торговлю. Ты мне веришь?

— Да. Я верю, что ты не врешь, — очень серьезно кивнул Торвальд. Медленно, осторожно он взял Иву за руку, погладил пальцами круглые косточки запястья. — Но я не могу верить всем твоим соплеменникам. Прости, но я должен все рассказать отцу. Это слишком серьезно.

Наверное, Ива должна была обидеться. Торвальд — тот самый Торвальд, который пять минут назад клялся защищать ценой жизни — теперь совершенно спокойно заявлял, что предаст ее. Да. Ива определенно должна была обидеться. Но не обиделась. Потому что прекрасно понимала Торвальда. Если бы у нее появились основания подозревать, что местные угрожают поселку… Не в теории, просто потому, что они страшные дикие аборигены, а на самом деле. Если бы Торвальд обмолвился о возможной опасности, а потом попросил Иву не сообщать его слова Линомерианкаану… Она бы тоже не послушалась. Нельзя рисковать жизнями коллег ради банальной интрижки.

К тому же… Торвальд пообещал защищать Иву от гнева Линомерианкаана. Вероятно, с его стороны все выглядит очень логичным: если у Ивы возникнут серьезные проблемы, она в любой момент может сбежать в Грейфьяль. А если не возникнут… Тогда и беспокоиться не о чем.

А они наверняка возникнут. Судя по тому, как отреагировал на информацию Торвальд, последствия излишней разговорчивости могут быть весьма неприятными. В лучшем случае аборигены ограничатся пересмотром условий аренды: увеличат плату, разместят вооруженные отряды прямо под стенами поселка, чтобы те отражали нападение чужаков. А в худшем… в худшем ярл потребует, чтобы компания свернула работы и свалила из Грейфьяля нахрен.

Хотя по факту ничего не меняется! Вот что самое обидное! Чтобы смести Грейфьяль с лица земли, не нужен десяток миров. Одного более чем достаточно! Сотня-другая варваров не сможет остановить армию Вертекса, это же как зонтом молнию останавливать! Но Вертекс не собирается нападать. Грейфьялю ничего не угрожает.

Вот только Торвальд в это ни за что не поверит. Потому что в его реальности действует одно право — право сильного. Если бы у ярла Эйнара было серьезное преимущество перед пришлыми, он обязательно напал бы, разграбив крохотный шахтный поселочек. Об этом говорил Барти — и Барти был совершенно прав. Аборигены видят мир именно так. Для них гуманизм — это слабость, а толерантность — малодушие. Естественно, они ожидают такого же поведения и от других. А почему нет? Все народы этого дикого мира, все варвары — хоть северные, хоть южные, именно таковы! С чего бы ожидать чего-то иного от чужаков-колдунов?

Вот если бы Торвальд увидел Вертекс…

Ива споткнулась об эту мысль, словно о камень в высокой траве.

Если бы Торвальд увидел Вертекс!

Мир магии и техники, в котором по небу летают манопланы, а по шоссе мчатся автомобили. Мир, в котором за едой не гоняются по лесу, а воду не греют в бадье. Яркий, фантастический — и совершенно безопасный Вертекс. Слишком богатый, чтобы быть жадным, и слишком комфортный, чтобы быть агрессивным. Если бы Торвальд увидел его — он понял бы, что никакой угрозы не нет.

Ива даже глаза прикрыла, воображая это упоительное будущее.

Торвальду понравилось бы! Очень понравилось! Он же в полном восторге от техники и магии! А Вертекс состоит из них, как огурец — из воды.

Они гуляли бы по улицам, разглядывая здания, людей и машины. Заходили бы в кафешки, покупали всякую странную еду — не потому, что голодны, а просто, чтобы попробовать. Покатались бы на автомобиле, полетали на маноплане. Можно было бы в парк аттракционов сгонять — раз уж Торвальд так любит острые ощущения. Ледяная горка и санки — это, конечно, мило, но что он скажет, увидев Падение в бездну?

— Эй! Э-эй! Я здесь!

Осторожное похлопывание по руке вернуло Иву в реальность. Вздрогнув, она растерянно моргнула, с трудом фокусируя взгляд на Торвальде.

— О чем задумалась? — вопросительно изогнул бровь он. — Твоя мечтательная улыбка меня настораживает.

— То-о-орвальд, а То-о-орвальд, — протянула предвкушающе Ива. — Ты вроде бы говорил, что любишь путешествовать. И яркие ощущения. И приключения.

— Вообще-то я говорил, что настоящие воины рождены для битв и походов, — настороженно прищурившись, уточнил Торвальд. — Но так тоже сойдет. Ты к чему клонишь?

— Да так. Появилась одна идейка. Сейчас, подожди, дай мне немного подумать…

Ярл уже закатил безопасникам скандал из-за украденного алтаря. При этом на сам алтарь Линомерианкаану плевать — но отношения с аборигенами он портить не хочет. Тем более сейчас, когда выработка практически исчерпала себя. Жила уходит вниз, к городу, нужно расширять границы — а разъяренный Эйнар может и отказать в перемещении рабочей зоны. В такой ситуации Линомерианкаан будет максимально сговорчивым. И если ярл потребует, чтобы Великий Поход За Алтарем возглавил его сын… Возможно, безопасник уступит. Всего один человек, по исключительно весомым причинам. С условием, что ничего стратегически важного ему не покажут, никаких глобальных знаний не дадут.

Да в самом деле! Что плохого может случиться? Ну съездит абориген в Вертекс, ну вернется с рассказом, что с этой великой цивилизацией нельзя ссориться. Это ведь только к лучшему!

И алтарь на место вернется.

И лояльность наследного принца возрастет — знакомому доверяют охотнее, чем незнакомому.

— Твой отец может сказать, что к алтарю могут прикасаться только мужчины из рода Кварана? — приняла наконец решение Ива.

— Что? — недоуменно нахмурился Торвальд. — Зачем?

— Затем. Ты хочешь пройти через портал и увидеть мой мир?

— Я… — недоумение на лице Торвальда усугубилось, он озадаченно замолчал — и радостно полыхнул глазами. — Хочу!

— Ну вот! Я пытаюсь изобрести причину, по которой твое личное участие в расследовании будет необходимым. Предположим, традиция. Никто, кроме наследников Кварана, не прикасается к алтарю — иначе смерть, чума, огонь. Если твой отец скажет, что таковы ваши незыблемые традиции — возможно, наше начальство побоится окончательно испортить отношения и пропустит тебя через портал.

— Возможно… — в сомнении покачал головой Торвальд. — Не обязательно, но возможно. Думаю, попытаться стоит. Но… Ива, я не понимаю. Ладно я — мне будет очень полезно увидеть ваш мир, понять, что он из себя представляет. Но тебе это зачем?

— За тем же самым! Я хочу, чтобы ты увидел наш мир и понял, что он из себя представляет. Когда попадешь к нам, сам поймешь: Вертекс ничем не угрожает Грейфьялю! — Ива помолчала, раздумывая, стоит ли продолжать. Но ситуация уже вышла из-под контроля, вряд ли она могла стать еще хуже. — Но у меня есть условие, — Ива уперла взгляд в светлые, как зимнее небо, глаза.

— Какой?

— Если тебе запретят проход — пусть ярл Эйнар объясняет свое изменившееся отношение к «Норд Кристал» этим отказом. Не говорите о том, что вас испугало множество неизвестных миров…

— Мы не испугались! — тут же взвился Торвальд. — Среди воинов Грейфьяля нет трусов! Это разумная предосторожность!

— Ладно, ладно, хорошо, — примирительно развела руки Ива. — Конечно, разумная предосторожность. Но все равно — не упоминайте о причинах, побудивших вас к этой предосторожности. Сошлитесь на нанесенное оскорбление. Это вы можете сделать?

Торвальд, умолкнув, погрузился в размышления.

— Наверное, да… Не могу обещать, решение принимает ярл… Но я постараюсь его уговорить. Знаешь, отец сам меня учил: «Ложь врагу — это не ложь, а военная хитрость». Думаю, он согласится!