Глава 29. О путешествии за границы разумного

Хеллевы штаны были слишком тесными. Плотные, жесткие, они так облепили бедра и пах, что Торвальд чувствовал себя голым.

— Хм… — Ива обошла вокруг, задумчиво склонив голову набок. — А мне нравится!

И звонко хлопнула Торвальда по заднице.

— Да. Неплохо получилось, — поддержал ее Барти. Он стоял, прислонившись плечом к шкафу, и с откровенным любопытством наблюдал за происходящим.

Торвальд в сомнении покосился на зеркало. Штаны все еще выглядели непристойно узкими, рубаха — короткой, а ботинки… ну это же ужас, а не ботинки. Грубые и тяжелые, словно копыта у битюга.

— Может, не надо? — Искать сочувствия у Ивы смысла не было. Очень уж плотоядно она оглядывала обтянутую голубой тканью задницу. Поэтому Торвальд обернулся к Барти — единственному человеку, сохранившему способность размышлять здраво. — Ну ерунда же. Еще и ткань застиранная…

— Не застиранная, а варенка! — весомо, но непонятно поправил Барти. — Самый шик в этом сезоне, все так носят.

— Ну если все… — не решился возражать Торвальд и снова оглядел себя в зеркале. — Может, хоть бы рубаху подлиннее найдем? Чтобы задницу прикрывала…

— Ни в коем случае! Такую задницу грех прикрывать! — немедленно запротестовала Ива. — Это не задница, а национальное достояние!

— Дома на свое достояние любоваться будешь, — оборвал протесты Барти. Порывшись в груде вещей, небрежно сваленных на диване, он вытащил куртку — такую же идиотскую, как у всех пришлых, только в два раза больше. — Вот, примерь.

Торвальд встряхнул куртеечку, оглядел, привыкая к непривычному крою, и надел. Пухлая, словно облаками подбитая ткань невесомо легла на плечи, собралась мягкими складками на рукавах и — о радость! — прикрыла задницу.

— Спасибо, — вежливо поблагодарил Торвальд. — Очень хорошая куртка.

Ива, вместо того, чтобы разразиться протестами, улыбнулась. Тайное предвкушение в этой улыбке наводило на подозрения, но прямо сейчас Торвальд не мог сообразить, в чем подвох.

Ну и хелль с ним. Зачем думать о грядущих проблемах, когда сегодняшних по глотку?

— Сумку собрал? — Ива, отвлекшись наконец-то от Торвальда, развернулась к Барти.

— Конечно, — тот пинком вышиб на середину комнаты темно-серую торбу. Внутри отчетливо звякнуло. Торвальд, присев на корточки — о, штаны, хеллевы узкие штаны! — расстегнул молнию. В сумке обнаружились нормальные подштанники, нательные рубахи — нарядные, с вышивкой, не то, что позорная дрянь, которую заставила надеть Ива. Кроме того, там лежал десяток серебряных украшений, от гривен до браслетов — ну, мало ли, вдруг понадобится кого-то подкупить, и пара ножей — ну, мало ли, вдруг подкуп не сработает. Брать меч Ива и Барти в поразительном порыве единодушия запретили. Конечно, Торвальд попытался спорить. Но Барти сказал, что с мечом через волшебные врата не пропускают. И с копьем не пропускают. И с боевой секирой. А ножи можно — потому что это хозяйственный инвентарь. Ими колбасу режут.

Торвальд сильно удивился таким рассуждениям. Потому что колбасу при желании можно и мечом порезать. А ножом — не только колбасу… Утешившись этой мыслью, Торвальд согласился оставить меч дома. Судя по тому, как пришлые управлялись с оружием, если случится нужда, он и ножом обойдется.

— Подожди, это что у тебя? Что это пахнет? — сунулась в сумку Ива. — Копченая рыба? Серьезно?!

— Совсем немного, — смутился Торвальд. Ива предупреждала, что еду брать не нужно, но мать, узнав о походе, вцепилась клещом. Стыдила, уговаривала, упрекала — но вытребовала таки обещание. — Там еще ветчина, сыр и лепешки. Я Финне слово дал, что возьму.

— О боже, — закатила глаза Ива. — Ну-ка, доставай это добро.

— Я же сказал: я поклялся!

— В чем именно поклялся? Что провоняешь своей селедкой всю сумку?

— Это не селедка! Это лосось!

— И что? Лосось розами пахнет? Давай сюда, я упакую нормально, — вытащив сверток с едой, Ива ушла на кухню, гневно бурча под нос.

— У тебя подштанники теперь лососем смердят, — задумчиво протянул Барти, тоже заглянув в сумку. — Думаешь, этот аромат возбуждает в женщинах любовный пыл?

— Если пару дней не кормить — еще как возбуждает, — огрызнулся Торвальд. Вся эта глупая суета вроде бы и не требовала усилий, но утомляла больше, чем рубка дров. — Ну? Долго мы еще ковыряться будем?

— Почти закончили, — успокоительно хлопнул его по плечу Барти. — Ты зря торопишься, друг мой. Уже к вечеру ты пожалеешь, что ввязался в эту затею. Вертекс вовсе не так хорош, как ты представляешь.

— И что? — равнодушно пожал плечами Торвальд. — Главное, что он интересный.

Особой приятности от колдовского мира Торвальд действительно не ожидал. И красоты тоже. Нет, он допускал, что хваленый загадочный Вертекс окажется невыразимо прекрасен — блистательнее, чем города Визерии, богаче, чем дворцы Ангмарка. Если это так — ну что же, чудесно. Торвальд охотно полюбуется на красоты. Но шел-то он не за красотой! И даже не за алтарем Отана, хотя алтарь нужно было вернуть любой ценой. Торвальд шел за чудесами.

Когда-то давно, много лет назад, когда Торвальд был совсем маленьким, отец привез из страндхега сундучок. Роскошный, выкованный из золота, отделанный драгоценными камнями — но не это поразило Торвальда. Когда отец поднял крышку, в сундучке обнаружилась полянка, окруженная кустами и деревьями. На полянке паслись беленькие овечки, похожие на клочки пуха, в кустах сидела ярко-красная птица. В центре сундучка возвышался крохотный замок с башенками, на которых развевались лазоревые стяги. Торвальд завороженно уставился на этот игрушечный мирок, потянулся пальцем к овечкам, но отец отвел его руку. И несколько раз повернул махонький, почти незаметный ключик. В сундучке лязгнуло, что-то заскрипело, и полилась странная, с металлическим дребезжанием музыка. А полянка вдруг ожила. Овечки неспешно двинулись по кругу, птица забила алыми крыльями, а двери замка распахнулись. Из них выплыла, кокетливо улыбаясь, девица в нарядном платье, за ней — воин с мечом, потом — музыкант с флейтой. После него снова показалась дева, и Торвальд понял, что обитатели замка движутся по кругу — так же, как и овечки. Затаив дыхание, он наблюдал, как живет свою тайную механическую жизнь этот поразительный мирок, скрытый неведомым мастером под крышкой сундука. А когда музыка закончилась, сам повернул ключик.

Не то чтобы Торвальд думал, что Вертекс — что-то вроде такого вот механического сундучка. Но ясное, незамутненное ощущение приближающегося чуда звенело в нем серебряным колокольчиком. Вертекс мог быть опасным, чужим, диким. Но все равно он был загадкой, поразительным, невероятным приключением, которое случается раз в жизни. Ради такого Торвальд готов был голодать и мерзнуть, готов был идти пешком и грести до кровавых мозолей. Правда, от него ничего подобного не требовали… Всего лишь впихнули в странную, неудобную одежду и отобрали меч. Смешная, если задуматься, цена.

— Слушай, я вот не понимаю… — Барти вдруг подошел поближе и доверительно понизил голос. Торвальд сразу насторожился, но благожелательно кивнул, показывая, что готов отвечать на вопросы. — Как ты добился, что это расследование поручили Иве? Она же ни разу не следователь. И воров искать не умеет.

— А убийцу нашла, — не понял проблемы Торвальд. — Думаешь, с ворами сложнее будет?

— Хм. С этой стороны я на проблему не смотрел, — в сомнении прикусил губу Барти. — Но я не о том! У Ивы нет никакого опыта. Линомерианкаан наверняка собирался поставить на эту задачу кого-то из своих ищеек. Как вы заставили его передумать?

Торвальд замолчал, прикидывая, что можно рассказывать Барти, а что нет — и удивился этому молчанию. Всего месяц назад он, выбирая, с кем обсудить проблему, без сомнений обратился бы к Барти. Потому что он сильный колдун. Потому что он умен и находчив. Потому что он мужчина, в конце концов. А теперь… Теперь все проблемы Торвальд обсуждал с Ивой. А в разговоре с Барти опасался сболтнуть лишнее.

Это было странно. Но ощущалось правильным. Потому что Барти, несмотря на все его достоинства, всего лишь чужак. А Ива… Ива уже не совсем.

— Ничего сложного, — приняв наконец-то решение, дружелюбно улыбнулся Торвальд. — Ярл прямо потребовал, чтобы поисками алтаря занималась Ива — потому что доверяет он только ей. Ива помогала прикончить Ингвара, она остановила обряд…

— И она — твоя любовн… кхм, — осекся Барти, бросил на Торвальда испуганный взгляд и тут же исправился. — Твоя подруга.

— Да. Моя подруга, все правильно, — согласно кивнул Торвальд. — Ярл сомневается, что ваши люди станут искать алтарь. Изобразят усердие — конечно, потянут время — естественно. Но искать… Зачем? Это не ваши боги, вам плевать, разгневаются они или нет. Но Ива, как ты справедливо заметил, моя подруга. Она уже продемонстрировала мудрость, силу и мужество. Зачем ярлу соглашаться на других помощников? Конечно, он потребовал Иву.

— Ага… — с неопределенным выражением лица кивнул Барти. — А Линомерианкаан, значит, согласился…

— Почему нет? Это ведь наш алтарь. Какое вашему хирдмену… — с некоторым сомнением определил статус пришлого Торвальд. Потому что выговорить это кошмарное имя было физически невозможно. — Какое ему дело, кто будет искать вора?

— И твое путешествие в Вертекс он тоже легко одобрил?

— Ну… Не то чтобы совсем легко, — признался Торвальд. — Но одобрил, да. Отец в ярости, он всерьез задумывается о том, чтобы расторгнуть договор с вашими правителями.

— А Линомерианкаан, значит, не стал нагнетать. Ну-ну… — Барти замолчал, о чем-то задумавшись. Лицо у него сделалось холодным и мрачным — совсем как у отца, обдумывающего повышение налога.

— Ну вот! Готово! — в комнату вошла Ива. В руках у нее был плотный глянцево отблескивающий ком, обернутый вперекрест бечевкой. — Я в пленку твою рыбу закатала, теперь вроде бы не воняет.

— Спасибо, — совершенно искренне поблагодарил Торвальд. Не за спеленутого лосося — вот еще, это полная ерунда. Конечно, рыба имела запах, но довольно приятный. Как и любая другая еда. Можно подумать, жареное мясо или тушеная капуста не пахнут.

Но Ива своим появлением прервала странный разговор с Барти. Торвальд чувствовал, что с этой беседой что-то не так, не мог сообразить, что именно, а оттого не понимал, как следует отвечать.

Приняв у Ивы скользкий сверток, Торвальд аккуратно умостил его в сумку и застегнул молнию.

— Все? Можем выходить?

Барти задумчиво оглядел комнату, почесал пятерней и без того взлохмаченные волосы.

— Вроде бы все. Ива?

— Я собралась, — подхватив с пола небольшую сумочку, Ива помахала ею в воздухе с такой легкостью, что Торвальду стало тревожно. Ну кто без вещей в путешествие отправляется? Хотя… Ива ведь домой едет. У нее там, наверное, все есть.

— Я тем более, — Барти, сунув руки в карманы, качнулся с пятки на носок. — Выходим!