Глава 30. Об избирательной слепоте

Всю дорогу до кромлеха Барти молчал. Торвальд сыпал вопросами, как из дырявого мешка, Ива отвечала, по мере сил сепарируя засекреченную информацию от широко доступной, а Барти — жизнерадостный, говорливый Барти! — молчал. Только перед темным кругом камней, спрыгнув с коня, он поманил Иву в сторону.

Удивленно покосившись на Торвальда, она послушно отошла к черному валуну, покрытому глянцевой корочкой льда, словно огромное эскимо — глазурью.

— Что? — Ива подышала на красные, скрючившиеся от мороза пальцы. Выстроченные на подкладке терморуны защищали от холода, но только внутри, под курткой. А руки, которыми Ива сжимала поводья, оказывались во власти ледяного влажного ветра.

Надо бы на перчатки такую же термозащиту нашить. А аккумулятор… ну, скажем, в бусинке сделать. А что? По запястью декоративный шнурочек, на шнурочек — бусинку, и нормально будет смотреться. Почти не кустарно.

— Слушай… — Барти нервно переступил с ноги на ногу, рвано вздохнул, повел подбородком, цепляясь щетиной за шарф. — Я тут поговорил с Торвальдом…

— И что? Он меня убьет, расчленит и съест? — Ива понимала беспокойство Барти, признавала его правоту — но порядком устала от постоянных предостережений.

— Не съест. Ты тощая, а местные мясо с жирком любят, — раздраженно скривился Барти. — Ты же в курсе, почему именно тебе это дело передали?

— Ну да. Потому что ярл попросил. А наше руководство решило, что с разъяренным землевладельцем лучше не спорить.

— Ну да. Конечно… — Барти потянулся почесать в затылке, наткнулся на шапку и опустил руку. — Ив, главная задача безопасников — пресекать близкие контакты между сотрудниками шахты и аборигенами.

— Да ладно тебе. Половина шахты в город на блядки катается! — Ива, опомнившись, приглушила голос. Что такого секретного в разговоре, она не понимала, но раз уж Барти хотел пообщаться без Торвальда, орать, пожалуй, не стоило.

— Вот именно. На блядки. Весело провели время, отдарились амулетиком, вернулись домой. Это нельзя назвать близким контактом.

— Но Линомерианкаан сам одобрил мои отношения с Торвальдом. Потому что…

— Это источник информации. И рычаг влияния. Я понимаю. Но… Вот смотри. У нас есть строгий запрет на разглашение информации, нарушить который можно только при условии, что абориген станет гражданином Вертекса. Но это не наш случай. Торвальд не переедет в Вертекс с вероятностью сто процентов. У него здесь роскошное будущее, предполагающее трон, династический брак и пяток наследников. Один основной, четыре запасных. — Ива недовольно скривилась, но Барти проигнорировал ее гримасу. — Это очевидно всем — но Торвальда все равно пропускают в Вертекс. А на расследование ставят тебя — хотя ты ни разу не детектив.

— Вообще-то я этого бешеного жреца вычислила!

— Потому что у тебя был доступ к информации, которую безопасники получить не могли. За Линомерианкааном Торвальд не ухлестывал!

— Ну да. Есть такое… — признала неприятный факт Ива. — И что ты хочешь сказать?

— Не знаю, — досадливо сжал узкие губы Барты. — Я не понимаю, что происходит. Но мне это не нравится. Вот смотри… Первое. Линомерианкаан не должен был ставить тебя на важное дело. Разве что в качестве вспомогательной силы, и это вариант ярла вполне устроил бы! Но ты почему-то единственный человек, который занимается расследованием. Второе. Ты постоянно рассказываешь Торвальду больше, чем нужно. Не знаю, насколько — но черт побери. Ты подрядилась учить Инги магии! При этом Линомерианкаан не вызывает тебя на беседу. Наоборот, он ведет себя так, словно разглашение запрещенной информации — самое обычное дело.

— И третье. Торвальд едет в Вертекс, — закончила логическую цепочку Ива.

— Да. Торвальд едет в Вертекс, хотя его ни в коем случае не должны туда пропустить.

Ива задумалась. В действиях безопасников действительно прослеживалась странная тенденция. Поначалу Ива не обращала на нее внимания, рассматривая каждый факт по отдельности — и, естественно, запросто находила для него объяснение. Но если собрать все странности вместе… Их действительно было чересчур много. Служба безопасности демонстрировала удивительное равнодушие к нарушению статута о неразглашении. При этом соблюдая формальные ограничения.

И ладно бы это давало компании какие-то выгоды. Нарушить закон ради увеличения прибыли — дело для корпорации столь же естественное, как для змеи — сбрасывать кожу. Но тут-то никакой выгоды не было! Скорее, наоборот. Компания рисковала утратить преимущество безусловного доминирования. Это было… это было странно.

— Я тоже не понимаю. Не могу придумать ни одного разумного объяснения, — покачала головой Ива.

— Вот-вот. Не нравится мне это… — в темных глазах Барти плескалась тревога. — Очень тебя прошу: будь осторожна.

Ива хотела было спросить, в чем именно должна выражаться эта осторожность, но Барти смотрел так напряженно, так требовательно, что она просто кивнула.

— Конечно. Обещаю: я буду очень осторожна. А теперь хватит болтать. У Торвальда, конечно, терпение железное, но он же там в ледяной столб превратится.

— Да. Точно. Извини, — повысил голос Барти и помахал Торвальду рукой. — Мне нужно было передать кое-какую личную информацию. Для моей семьи. Пока собирались, из головы вылетело, а теперь вот вспомнил.

— Ничего страшного, — доброжелательно улыбнулся Торвальд. — Семья — это важно. Я понимаю и не тороплю тебя.

— Да мы уже закончили, в общем, — Барти, сунув руки в карманы, широким шагом направился к лошадям. — Ну что, ребятки. Хватит мерзнуть. Забирайте сумки и двигайте к порталу. А я поеду обратно и выпью за вашу удачу.

Забросив на плечо сумку, Торвальд вопросительно взглянул на Иву. Та, кивнув, неспешно двинулась к проходу между камнями. Оператор уже активировал портал, в точке пробоя клубилось, опалово мерцая, призрачное марево. Воздух наполнился тихим гудением и острым, опасным запахом озона — словно рядом врубили гигантский электрогенератор.

Ива привычно шагнула к колышущемуся свету, но вовремя опомнилась и обернулась.

— Ты как? Все в порядке?

— Да. Конечно, — Торвальд пожал плечами с такой снисходительно-небрежной гримасой, что сразу же стало понятно: ничего не в порядке. Протянув руку, Ива стиснула его горячую, жесткую ладонь.

— Это просто визуальный эффект, — понизив голос, зашептала она. — В точке соприкосновения двух миров реальность искажается, человеческий глаз не в состоянии ее воспринимать. В результате мы видим только свет и неопределенную, плывущую форму… Такое себе мерцающее ничто. Непонятно, да? — виновато вздохнула Ива, но Торвальд вдруг согласно кивнул.

— Почему? Понятно. Это проход в колдовской мир. Человек для такого не предназначен, потому и не может его разглядеть. Все правильно. Духов мы тоже не видим — ну, кроме жрецов. Но жрецы стоят на границе миров, они видят все, а мы… Мы живем только в пределах Срединного мира. Его и видим.

— О, — растерянно моргнула Ива. — Неожиданно. Но близко к истине. Ну что, идем?

— Идем, — Торвальд, не дожидаясь ее, сделал широкий шаг, но тут же опомнился и притормозил. К порталу они подошли вместе, плечом к плечу. Оператор, что-то сосредоточенно изучающий на экране пульт-мессенджера, поднял на них усталые глаза.

— Все, наворковались?

— Не нуди, Корти, — поморщилась Ива. — Можно подумать, ты долго ждал.

— У меня вообще-то выходной, — скривил узкое лисье личико Корти. — Специально из-за вас по этой холодрыге собачьей сюда притащился. Не могли на завтра дела перенести, что ли.

— Могли бы — перенесли бы, — беззлобно огрызнулась Ива. Погода действительно была паршивая, но порталом компания пользовалась редко. Операторы не дежурили у кромлеха, как должны были по инструкции, а приезжали по вызову, только для того, чтобы открыть пробой. — Ты на этой неделе сколько отработал? Часов пять-шесть в общей сумме?

— Не завидуй чужому счастью, — ухмыльнулся Корти, обнажив мелкие желтые зубы. — Зато я жопу на ветру морожу, а ты в офисе кофеек попиваешь.

— В две смены по графику два на два, — назидательно подняла палец Ива.

— И с окладом квалифицированного специалиста, — не остался в долгу Корти. — Это мы тут с хлеба на воду перебиваемся.

— А чтобы совсем с голоду не загнуться, принимаете от добрых людей посильное воспомоществование, — нежно улыбнулась Ива.

Проводники действительно крутили свой маленький бизнес, пропуская через портал безобидную, но запрещенную к перевозке контрабанду. Любой желающий мог протащить в поселок курево, алкоголь, игральные карты или журналы с порнушкой. Единственным товаром, действительно запрещенным к перевозу, было оружие. Стволы любого типа, даже охотничьи, проводники отбирали жестко и неумолимо. Что было довольно странно, потому что минимум треть сотрудников шахты владела боевой магией. А те, кто не владел, могли совершенно легально провезти через портал пластиковые бусы — а потом загнать их аборигенам, обменяв на нож в локоть длиной.

— Это уж кто на кого учился, — беззлобно огрызнулся Корти и протянул Иве журнал. — Вот тут распишись, где галочка. И еще раз, за пассажира.

Быстро черкнув там, куда тыкал сухим узловатым пальцем Корти, Ива покрепче ухватила Торвальда за руку.

— Это как порог переступить — раз и там. В момент пересечения границы ты почувствуешь небольшое сопротивление. Не обращай внимания, просто иди вперед и ничего не бойся.

— Что?! Я не боюсь! — оскорбленно выпрямился Торвальд, сразу же став еще выше, хотя казалось бы: ну куда еще. — Мужчины из рода Кварана ничего не боятся!

В несколько шагов он пересек оставшееся расстояние, и на мгновение Иве показалось, что сейчас они с разгону влетят в пробой. Но Торвальд все же притормозил, неуверенно покосился на Иву, и та понятливо выступила вперед.

— Просто иди. Можешь закрыть глаза, если так будет проще.

— Ну уж нет. Я хочу все видеть!

— Было бы на что смотреть, — хмыкнула Ива и вошла в портал.

Реальность привычно мигнула, вспыхнула белым светом и опрокинулась. Короткий миг оглушающей дезориентации, словно из головы вдруг выкачали весь воздух — и в лицо пахнуло теплым ветром.

— Фух, — Ива потянула язычок молнии вниз. — Как же я не люблю эти прыжки из одного климата в другой.

Стоящий рядом Торвальд ничего не ответил. Застыв с приоткрытым ртом, он таращился на рыжую жухлую степь, скомканную в плавные волны холмов.

— Эй! Э-эй! — подергала его за руку Ива. — Это просто трава. Ничего интересного.

— Но… Здесь… Здесь осень. Кажется, — в сомнении оглянулся Торвальд. — Это же осень? Или весна?

— А черт его знает, — легкомысленно пожала плечами Ива. — Когда я в прошлый раз через кромлех проходила, вроде бы потеплее было. Наверное, осень. Не обращай внимания. Мы тут на несколько часов. И расстегни куртку, вспотеешь!

Торвальд не глядя нащупал язычок молнии, послушно потянул его вниз — как робот, выполняющий программу.

— Нет, ну как же… — он продолжал таращиться на рыжие холмы, словно в жизни ничего подобного не видел. — Как же осень? Зима ведь!

— Здесь осень, у вас зима, где-то вообще лето. Разные миры, разные времена года, — Ива тоже оглянулась в тщетной попытке понять, что же так удивляет Торвальда. Ладно бы пальмы росли или, допустим, динозавры бродили. Самая обычная степь, взглянуть не на что. — Вот когда в тропики портал откроется — там да, интересно будет. По крайней мере необычно, — подумав, уточнила она. — Ну как ты? Готов?

— Я? — на лице у Торвальда проступило недоумение, тут же сменившееся пониманием. — А, да! Готов, конечно. Тут же давно никто не ходил, кроме нас?

— Ходили, — Ива, заранее уточнив в журнале график перемещений, ответила без запинки. — Позавчера, группа из пяти человек, с повозкой. Они прошли вот отсюда к тому холму, — она махнула рукой вправо.

— Ага, понял, — Торвальд, сбросив на землю сумку, внимательно огляделся. — Пятеро, значит. С телегой. Значит, вот это — они, — он ткнул сапогом в примятую траву. — Да, точно. Колея от телеги свежая.

Ива, прищурившись, наклонилась, но увидела только сломанные стебли. Ничего похожего на узкий след от колес, который должна бы оставить телега, не наблюдалось.

— Уверен?

Торвальд, оскорбленно фыркнув, не унизился до ответа. Склонив голову, он принялся нарезать круги у кромлеха, постепенно их расширяя.

— Ага… Угу… Вот сюда, значит, потом сюда…

Ива шла за ним, с любопытством вглядываясь в землю. Никаких следов она не видела, только траву, рыжую и жесткую, как шерсть дворовой шавки.

— С чего ты взял? — не удержалась от вопроса Ива. — В смысле, я не сомневаюсь в твоих компетенциях, но…

— Ну вот же. Отпечатки ног, — Торвальд тоже ткнул пальцем. — Сюда смотри. Видишь лунки?

Ива присела на корточки. Теперь она действительно видела — мелкие, совершенно неразличимые на плотной земле лунки, вдавленные каблуками. — И что? Почему ты думаешь, что это именно воры?

— Потому что другие следы были не такие отчетливые, — терпеливо, как ребенку, пояснил Торвальд. — И рядом колея от телеги тянется. А тут шли два человека и несли что-то очень тяжелое. Такое тяжелое, что ноги глубже отпечатывались в земле. Поняла?

— Поняла, — покорно кивнула Ива. Никаких углубленных следов она все равно не видела, только легкие росчерки, призрачные примятости на серой каменистой земле. — А потом?

— Потом пошли вот туда, — Торвальд решительно направился к чахлым кустам, покрытым редкими бурыми листьями. — Видишь вмятину?

— Да. Это от алтаря?

— Наверняка. Вряд ли они украли сразу два здоровенных камня, — ухмыльнулся Торвальд. — После этого воры вернулись к колдовскому проходу. А от холма пришли два других человека.

— Может, они просто поставили камень на землю, передохнули и опять его потащили?

— Нет. Во-первых, обувь другая. Смотри, как отчетливо каблуки видны — не круглые, а угловатые. Да и размер больше, — Торвальд отмерил пальцами от вдавленной полосы в земле до колючего сломанного стебля. — Почти как у нормального человека нога. — Запнулся, досадливо дернул ртом и вздохнул. — Извини. Я хотел сказать…

— Что этот человек был высоким, — закончила за него Ива. — Вы считаете нас недомерками, я знаю.

— Неправда! Мы вовсе так не считаем! — фальшиво возмутился Торвальд, но по щекам над бородкой уже поползла предательская краснота. — Хватит о ерунде болтать, сюда посмотри. Видишь листья? Вот эти примяты, а эти, нормальные, как бы по кругу лежат. Значит, что?

— Что? — Ива честно уставилась на листья — совершенно одинаковые, как будто их на одном конвейере штамповали. Ни примятости, ни какого-то особого круга она не видела.

— Значит, камень лежал тут день или два. Листья падали на него, сползали на землю и ложились вокруг. Потом камень подняли, а листья…

— Остались.

— Именно! Молодец, быстро схватываешь, — похвалил ее усилия Торвальд. В этом виделось что-то смутно знакомое — и Ива, напрягшись, сообразила: именно так она сама хвалит Торвальда, когда тот пытается вникнуть в основы магии.

Видеть зеркальное отражение этой доброжелательной поддержки было странно. Потому что ну есть же разница: то ли какие-то никчемные следы, то ли закон баланса вложенной маны.

Или нет. Вполне возможно, в глазах аборигенов маги выглядят такими же беспомощными и недалекими, как аборигены в глазах магов.

— Значит, кто-то взял отсюда камень. И понес вот туда, — указала пальцем направление Ива.

— Отлично! — теперь уже искренне обрадовался Торвальд. — Ты увидела следы? Сама?!

— Нет. Я просто знаю, куда нужно идти, — призналась Ива. — На том холме манорельс. Бери сумку, нам туда же нужно.

Она начала подниматься, аккуратно ступая по неровной земле, из которой выглядывали серые хребтины скальной породы. Через пару минут Торвальд догнал ее, подхватил под локоть жестко и уверенно:

— Держись за меня. Споткнешься — вниз покатишься.

Идти сразу же стало легче, скрытые в траве камни уже не выворачивались из-под ног, и Ива с благодарностью улыбнулась.

— Спасибо.

— Всего лишь спасибо? — выгнул бровь Торвальд. Внезапно склонившись, он подхватил Иву на руки, взлетел на холм и остановился, самодовольно ухмыляясь. — А если так?

— Если так — большое спасибо, — потянув за бородку, Ива приблизила его лицо и поцеловала — медленно, глубоко и неспешно. — Очень, очень большое. А теперь — давай во-он туда, — она указала пальцем на ожидающий пассажиров челнок.

Модель была старая, еще дореформенная — угловатая кабина, круглые вытаращенные фары. Когда-то ярко-голубая, краска выцвела до белизны и потрескалась, обнажая серебряные проблески металла. Неудивительно — челноки нового типа поставляли в обитаемые миры. А этот, пустынный и заброшенный, использовался только в качестве транзитной точки.

Ива потянула за стальную ручку. Замок щелкнул, дверь поползла в сторону. Из кабины пахнуло затхлой ветхостью, табаком и дешевым пластиком. Вспыхнули голубоватые лампы, заливая салон ледяным мертвенным светом, с тихим гудением включились вентиляторы.

— Эй! Ты где? — Ива обернулась. Торвальд, присев на корточки, задумчиво разглядывал уходящие за горизонт рельсы. Осторожно протянув руку, он постучал по металлу костяшками пальцев.

— Что это?

— Рельсы. Это… ну… дорога, по которой будет двигаться наша повозка. Вот эта, — Ива похлопала челнок по холодному стальному боку. — Посмотри на колеса. Видишь? Они по форме соответствуют рельсам.

Торвальд дисциплинированно оглядел тяжеленные диски, обильно припудренные ржавчиной.

— Да, действительно.

— Заходи! — Ива шагнула внутрь, сняла куртку и швырнула на ближайшее сиденье. Торвальд, пригнув голову, тоже переступил порог.

— Это повозка? Ты не шутишь?

— Нет. Это действительно повозка. В некотором роде. Выбирай место, — Ива широким жестом указала на ровные ряды двойных кресел, вытянувшиеся вдоль прохода. — Лучше, наверное, впереди сесть, за лобовым стеклом. Сможешь все видеть.