Глава 7. О вопиющем неуважении к старшим

Братец расстарался. Служанки все несли и несли кушанья, выставляя их нескончаемыми рядами на длинном столе. Торвальд, скрывая досаду, оглядел это вызывающее богатство. Гребаный Инги, кажется, все кладовые разорил. Чего тут только нет! Вот там, в глубокой миске — запаренная ячневая каша — белая, рассыпчатая, обильно сдобренная гусиными шкварками. Дальше, на металлическом блюде — мясо косули с брусникой, тушенное в бьере. Потом — осетровый балык, а рядом с ним — копченый лосось, соленая икра, несколько видов ветчины, курица под чесноком, квашеные грибы и грибы запеченные, покрытые толстой корочкой подрумяненного сыра…

Ну вот к чему это все? Зачем? Ладно Торвальд старался — так ему впечатление произвести требовалось. Поразить чужеземную девицу богатством, гостеприимством и щедростью. А это вот — нахрена?

— Присаживайтесь сюда, — старательно не глядя на Торвальда, щебетал Инги. Он мягко, но неотвратимо затолкал Иву на свою половину стола и быстро уселся рядом, оставив для Торвальда место напротив. Почетное, надо заметить, место. Высокий стул, больше похожий на трон, слуги укрыли волчьими шкурами, а спинку завесили вышитой накидкой. Но какого, мать твою, хрена? Почему напротив? Торвальд сопровождает Иву, они пришли вместе — значит, должны сидеть рядом!

— Попробуете гусятину с кислой капустой? А может, бараньи почки? В меду, с чесночком, с травами… — гребаный Инги заливался соловьем, подкладывая Иве на тарелку кусочек того, кусочек этого, заботливый до отвращения. — Возьмите лисички в кислом соусе. И грузди с ореховым маслом! Хотя бы немного, вот так…

Торвальд, которому никто ничего не предлагал, освоился по-родственному. Просто пододвинул к себе блюдо с молочным поросенком, обреченно сжимающим во рту яблоко, выдрал заднюю ногу и принялся мрачно жевать, наблюдая за представлением.

Инги токовал, как тетерев по весне. Забрасывал Иву восторгами, шутил, смотрел завороженно и восторженно, словно кошка на сливки.

На мгновение Торвальд ощутил острое желание швырнуть в Ингибьерна кость. Зарядить обгрызенным бедром в лоб, да посильнее, чтобы искры из глаз полетели. Совсем мальчишка страх потерял!

Куда он лезет? Бледная немочь, книгочей задохлый, даже чернила с рук не отмыл — а туда же. Со старшим братом соперничать. Ну не дурак ли? Да Ива даже смотреть на такого ухажера не станет! На что там смотреть? На тощелыгу малолетнего, который и меч-то в руках держать не умеет?

Словно услыхав эти мысли, Инги бросил на Торвальда короткий насмешливый взгляд.

— Благородная госпожа, мой брат рассказывал, что вы большой знаток ритуалов! Я хотел бы спросить… — он склонился так низко, словно собирался лизнуть ее в шею. — Наши колдуны полагают, что руны работают лучше, если рисовать их кровью. Но я читал, что с белым мелом можно добиться такого же успеха…

— Нет, ну что вы! Мел намного слабее. Это ведь просто минерал, не имеющий собственной энергетической наполненности. А кровь всегда несет в себе силу — так же, как всегда несет в себе жизнь, — Ива отложила ложку, и Торвальд поморщился. Ну что за манера — умные разговоры за столом заводить? Пусть гостья поест нормально. Потом про мел свой дурацкий спрашивай!

Ива, кажется, забыла о мясе в тарелке. И увлеченно рассказывала, развернувшись к Инги:

— Кровь для аккумуляции и фиксации маны — самый эффективный материал. И самый доступный, будем честными. Даже если под рукой нет жертвенной, всегда можно взять собственную, — она улыбнулась, и Инги улыбнулся в ответ. — Но если вы по каким-то причинам не можете использовать кровь… Заменять ее мелом нет никакого смысла. Кроме самого очевидного — мел хорошо рисует. Но по способности к аккумуляции мел ничем не превосходит тот же графит или, скажем, чернила. Собственная наполненность у них одинаково нулевая.

— Значит, вы пользуетесь только кровью?

— Я? Нет! Кровь я использую в тех ритуалах, где требуется критический объем силы — такой, который не получится отдать без ущерба для себя. В любом другом случае я использую собственную ману. Символы в этом случае можно рисовать чем угодно — хоть ножом на дереве выцарапывать. Они не генерируют, а всего лишь направляют и аккумулируют.

— Но Ингвар использовал кровь, причем кровь человеческую. И смог призвать богов.

— Вот именно! Богов! Вы представляете, какие ресурсы требуются, чтобы провести такой ритуал? Огромные! Но средства должны соответствовать цели, вы согласны? Зачем покупать яблоки за прут серебра, если можно отдать за них… эээ… — Ива запнулась, растерянно моргнула и посмотрела на Торвальда.

На Торвальда! Не на сопляка чернильного! Все-таки мудрая женщина Ива. Понимает, кто здесь действительно в жизни разбирается — а кто просто книжки читает.

— Да ничего за яблоки отдавать не нужно. Бесплатно в лесу под ногами валяются, возьми корзину да собирай, — любезно подсказал Торвальд. Ива благодарно кивнула — и снова развернулась к поганцу Инги.

— Да, точно. Зачем платить за яблоки серебро, если можно совсем не платить? Вот и с магией то же самое. Зачем прибегать к великим ритуалам там, где достаточно самых обычных? Вылечить больного, вызвать дождь, наложить противопожарные чары — для этого хватит минимального уровня подготовки. И минимальной же силы. Структурировать которую можно банальнейшим мелком.

— Это так интересно! — Инги поглядел на Иву с таким восхищением, словно она только что золотое яйцо снесла. — Вы столь сведущи в вопросах магии… Повстречать такого образованного человека — большая удача.

Удача? Серьезно? А кто Торвальду соболезнования выражал? Кто предрекал, что связь с пришлой окажется малоприятной и тягостной? Уж не Инги ли? А теперь, когда Торвальд добился успеха — смотри, как запел! Мелкий, подлый, завистливый пакостник.

На самом деле Торвальду тоже было интересно. То, что он смог понять — да, было весьма интересно… Но не интереснее, чем удивительные машины на кухне у Ивы! Или коробочки, передающие звук на тысячи шагов. Или амулеты, укрывающие от дождя. Торвальд видел чудеса, которые Ингибьерн даже вообразить не мог. Интересно! Ха! Да откуда этому сопляку знать, что такое по-настоящему интересные вещи.

Торвальд, щедрой рукой навалив себе тушеной курятины, добавил к ней сыра и квашеных грибов. Раз уж Инги так расстарался — имеет смысл насладиться пиршеством. И подумать.

А что, собственно, здесь происходит?

Ну, первая цель очевидна. Инги хочет позлить Торвальда. И у него это, надо признать, получается. Вторая… Наверное, книжный червяк действительно хочет выпендриться. Показать, что он не хуже законного наследника.

И это, мать твою, тоже получается. Глядя на разнаряженного Инги, на стол, прогибающийся под весом угощений, Торвальд вынужден был признать — да, впечатляет. Был бы на месте Ингибьерна достойный воин, Торвальд даже заволновался бы — а ну как девица к сопернику переметнется.

Как хорошо, что Инги — это всего лишь Инги.

Бесшумно появились служанки. Сноровисто собрав тарелки с недоеденным угощением, они тут же начали расставлять следующие — со сладостями. Томленые в меду яблоки, медовые орехи, медовые лепешки — и просто мед: липовый, донниковый, вересковый.

Разве что пчел сушеных на стол не вывалил.

Инги, гордый собой, выпятил грудь, и Торвальду на мгновение стало жаль дурака. Нашел, чем пришлую удивлять. Нет, мед штука, конечно, хорошая… Но с шоколадом ему не сравниться. Или вот, скажем, с печеньем сахарным. Даже обычные леденцы, по каким-то причинам презираемые пришлыми, были намного вкуснее… Но Ива, любезно улыбаясь, все-таки положила себе на тарелку одно яблочко.

— Благодарю. Все очень вкусно.

— Попробуйте вот это, — Инги пододвинул к Иве серебряную мисочку, доверху наполненную темными сморщенными ягодами. — Это изюм. Так называют сушеный виноград — тот самый, из которого вино делают. Выглядит, конечно, сомнительно, но поверьте — это очень вкусно.

— Спасибо, — благодарно кивнув, Ива взяла одну ягодку — маленькую и черную, словно крысиное говно. — Откуда у вас изюм? Вы плаваете так далеко на юг?

— Да, конечно! Наши суда ходят до самой Визертии, это на берегу Темного моря. Но изюм можно купить и поближе, в той же Галларии, — рассыпался звонким серебром Инги. — Некоторые говорят, что визертийский изюм вкуснее, но это ерунда. Он просто дороже — потому, что везти далеко.

— А этот изюм откуда? — внезапно заинтересовалась Ива. — Из Галларии?

— Нет. Этот как раз из Визертии, — Инги попытался изобразить на лице скромность, но особого успеха не достиг.

— Очень вкусный, — не придумав иной похвалы, повторила Ива. — Но я уже сыта. Ни кусочка больше не влезет.

— Уверены? Может, попробуете орешки? — Инги пододвинул плошку с лещиной, но Ива покачала головой. — Ну что ж. Если трапеза окончена — приглашаю в мою библиофику. Надеюсь, вы не будете разочарованы.

И заранее раздулся от гордости.

На мгновение Торвальду даже жалко стало беднягу. Но потом Инги склонился к Иве, нежно взглянул в глаза и протянул руку. Как будто она хромая! Как будто сама подняться не может!

При себе потные ручонки держи, хорек чернильный!