Глава 3. О достойных подарках

— И все равно я не понимаю. Ну ладно, ты с этим Торвальдом дружишь. А я при чем? — вытащив из комода футболку, Ива встряхнула ее и придирчиво понюхала. Дешевая мебель безбожно воняла клеем, и этот гадостный химический запах пропитывал все — одежду, постельное белье, волосы.

— При том, что Торвальд лично тебя пригласил! Так и сказал: «Жду тебя, Барти, с любезнейшей девицей Ивой, на конную прогулку по славному городу Грейфьялю», — отозвался из соседней комнаты Барти. Судя по невнятной дикции и характерным паузам, он что-то энергично жевал. Но дверца холодильника при этом не хлопала.

— Ты жрешь мои яблоки! — оскорбленно возопила Ива. — Положи немедленно! У тебя свои есть!

— Мои уже закончились, — бесхитростно объяснил Барти. — А следующие только в пятницу подвезут. Вдруг я до пятницы от цинги загнусь? Моя смерть будет на твоей совести!

— Вали к своему Торвальду и жри там квашеную капусту! — отрезала Ива. — Я у тебя спрашивала, что привезти! Почему про напряженку с фруктами не сказал?

— Потому что не было никакой напряженки! Просто Торвальд отдал мне свой наруч с серебряными заклепками, нужно было чем-то отдариваться — ну, я и вручил ему целую корзину яблок.

Изумленная до крайности, Ива высунулась за дверь.

— И на хрена принцу яблоки?

— Не принцу, а сыну ярла. Начальная стадия огосударствления, переход от родоплеменного строя к феодализму, закрепление социального неравенства, — скучным тоном усталого лектора протянул Барти.

— Формирование национального самосознания и общего культурного поля, — кивнула Ива. — С государственностью все понятно. А яблоки ты на хрена отдал?

— Потому что на подарок любезный гость отвечает подарком!

— Два килограмма яблок за серебро? — Ива поглядела на Барти новым, полным уважения взглядом. — А ты знаешь толк в натуральном обмене!

— Это ты просто местные яблоки не видела! — широко ухмыльнулся Барти. — Вот такие вот, размером с воробьиную жопу. И кислые, аж зубы плавятся. Это тебе, кстати, информация на будущее. Если нужно расплатиться с местными за услугу — угощай фруктами. Исключительно выгодная для обеих сторон сделка.

— Черт! Точно! Встречный подарок! — звонко хлопнув себя ладонью по лбу, Ива забегала по дому, распахивая дверцы шкафов и выдергивая забитые вещами ящики. — Встречный, сука, подарок!

Барти наблюдал за ее метаниями с меланхоличным спокойствием человека, повидавшего в жизни всякое — и вполне к этому всякому привычного.

— Ты сейчас о чем?

— Плащ! Торвальд подарил мне плащ! — Ива, вытащив из коробки шерстяной клетчатый плед, задумчиво взвесила его в руках. — Как думаешь, вот это пойдет?

— Ты сейчас по квадратуре сравниваешь? — вскинул угловатые темные брови Барти. — Положи свое одеяло на место — шерсти у местных своей достаточно. И подумай немножечко головой. Я мужчина, и я хочу сохранять с Торвальдом равные отношения. Поэтому да — я обязан отвечать на подарок подарком, причем сопоставимым по стоимости. Но ты вообще-то девица! Женщина, в смысле! Если Торвальд решил перед тобой понтами пошвыряться — не нужно обламывать парня. Пускай демонстрирует собственную крутость. Что тебе, жалко, что ли?

— Не то чтобы жалко… Просто не хочу чувствовать себя обязанной.

— Ты девица. Если мужчины осыпают тебя дарами — ты им ничем не обязана. А если споют серенаду под окнами — не нужно идти к ним под окна и петь в ответ!

— Да у них и окон-то нет!

— Ну вот! Тем более! — возликовал Барти. — Все, хватит болтать. Одевайся. Торвальд, наверное, яйца себе на ветру отморозил, нас дожидаючись.

— Сейчас. Подожди, — Ива обвела тоскливым взглядом дом, сунулась в холодильник, вытащила гроздь бананов и потыкала пальцем в уже проступающие мягкие черные пятна.

Подпорченные бананы были очевидно несоразмерны плащу. Что бы там Барти ни рассказывал.

Да и теория с демонстрацией крутости вызывала у Ивы некоторые сомнения. Понтами мужчины швыряются перед красивыми женщинами. А красивыми местные полагали высоких, крепких блондинок с большой грудью и широкими бедрами.

Либо поразительно щедрый сын ярла отличается экстравагантными предпочтениями — либо преследует совершенно другие интересы.

К примеру, дипломатические.

И Барти сам же об этом вчера говорил!

Наследник престола укрепляет дружеские связи с представителями компании.

— Извини, но я не хочу вешать на себя лишние обязательства, — упрямо тряхнула головой Ива. — Даже если это обязательства перед высоким и сексуальным блондином.

— Ладно. Как скажешь, — отодвинув ее в сторону, Барти решительным шагом пересек комнату и вытащил из комода шелковый шейный платок. — Вот это не жалко? Отлично. Вручишь Торвальду — но скажешь, что это для его матери.

— Охренеть ты дипломатичный, — совершенно искренне восхитилась Ива. — Мне бы и в голову не пришло!

Идея действительно была гениальная. С одной стороны, Ива все-таки дарила вещь, хоть как-то сопоставимую по стоимости. А с другой — не дарила ее! Точнее, дарила, но совершенно другому человеку. А значит, мужскому гонору Торвальда ущерба не наносила.

— Поживешь тут с мое — и не такому научишься, — довольно порозовел ушами Барти. — Ты все еще раздета? Ива!

— Сейчас-сейчас! — торопливо натянув на майку вязаный свитер, Ива сдернула с крючка куртку. — Я готова!

— Да твою ж мать… — с выражением бесконечного, но весьма утомленного терпения на лице Барти вытащил из ее рук куртку — легкую, теплую и удобную, с прошитыми по вороту терморунами. И протянул вместо нее плащ.

— Ты шутишь? — вытаращилась Ива. — Он же огромный! И псиной пахнет!

— Это. Подарок. Сына. Ярла, — Барти встряхнул плащ, распространив вокруг явственный аромат собачьей будки, набросил тяжеленную шкуру Иве на плечи и застегнул фибулу. — Вот так.

— Ну офигеть, — Ива уныло пнула ботинком плотные складки. Чересчур длинный, плащ стоял вокруг нее, словно подбитая мехом плащ-палатка. — И как я в этом ходить должна?

— Осторожно! Слушай, кончай выделываться. Один раз потерпишь. А потом скажем, что такую роскошную вещь каждый день таскать жалко — поэтому ты убрала плащ в сундук, но каждый день достаешь и любуешься.

— И омываю слезами радости. Ладно, один день как-нибудь потерплю. Ой! Кажется, у меня по шее что-то ползет! Как думаешь, в этом меху могут быть блохи?

— Да шагай ты уже! — рявкнул, не выдержав, Барти и аккуратным толчком выпихнул Иву за дверь. — Нет там никаких блох! Ты в меховом плаще — в комнате с отоплением! Это гребаный пот!

С высоты рабочего поселка Грейфьяль казался крохотным и грязным. Приземистые слепые коробки зданий жались друг к другу, разделенные широкими полосами огородов — главным источником капусты, репы, брюквы и прочих удивительных деликатесов. Дующий с моря ветер, пролетая над городом, подхватывал и тащил за собой плотное облако запахов. В нем был и кислый дым очагов, и навозная вонь, и сладковатый, тревожный смрад гниющих отходов.

Низенькие кургузые лошаденки местной породы бодро цокали по каменистой дороге, спускаясь с горы, и тяжкий, густой аромат чужой неприятной жизни становился все ближе. Теперь Ива различала навязчивый рыбный запах, влажные, йодовые ноты гниющих водорослей и что-то еще — странное, вязкое, тошнотворное.

— Что это? — повернулась она к Барти.

Тот недоуменно завертел головой.

— Где? Ты о чем?

— Запах. Вот этот вот, мерзкий — как будто мышь под полом издохла.

— Ах это! — Барти, приподнявшись в седле, глубоко втянул носом воздух. — А это, Иви, аромат будущего бьера. Ты что же, на пивоварнях никогда не была?

— Не доводилось как-то.

— И очень жаль. Открыла бы для себя много нового и удивительного.

— Нет уж, спасибо. Пускай оно лучше остается закрытым, — Ива снова понюхала воздух, шумно выдохнула и поморщилась. — Господи, мерзость какая.

— Это не мерзость, деточка. Это жизнь. А жизнь не всегда пахнет розами.

— Ты старше меня на два месяца!

— Важен не биологический возраст, а опыт! — назидательно воздел палец Барти. — Ты же как себе представляла этот экологически чистый мир? Море, красные стволы сосен, беленькие овечки на зеленых лугах? Ну так море воняет тиной, сосны… ладно, сосны нормальные, а овечки грязные, все в репьях и постоянно срут.

Словно в подтверждение его слов гнедая кобыла Ивы отставила хвост, раскатисто пукнула и вывалила на дорогу щедрую порцию конских яблок.

— Спасибо. Я в курсе, — брезгливо скривившись, Ива толкнула кобылку в толстые бока пятками, заставляя ускориться — и оставить позади тошнотный запах. — Знаешь, я вот думаю: а не сглупила ли я с этой работой?

— С ума сошла? К запахам ты через неделю привыкнешь. А оклада такого ты нигде, кроме окраинных миров, не найдешь.

— Да-да. Зарплата, социальный пакет, карьерный рост.

— И блондины. Высокие мускулистые блондины, — коварно напомнил Барти.

— Блондины, щедро угощающие тебя тушеными кишками, вялеными мозгами и прочими образчиками кулинарного экстремизма.

— Ну что ж поделать. У всех свои недостатки.