Глава 4. О доблестях правителя

Торвальд назначил встречу у Восточных ворот — и теперь поражался собственной мудрости и предусмотрительности. Конечно же, чужаки опоздали — их сытые, до блеска начищенные и чудовищно ленивые лошади показались на горизонте, когда солнце не просто поднялось над Серой скалой, а перевалило за нее, исчеркав длинными острыми тенями склоны. Торвальд за это время успел и проголодаться, и замерзнуть — дуло в предгорьях нещадно, но тут хотя бы за частоколом можно было спрятаться. Какая-никакая, а защита.

Вот девица Ива точно не мерзла. Волчий плащ окутывал ее с головы до ног, а капюшон свешивался на нос, полностью скрывая лицо. Лучшего спасения от ветра и не придумаешь. Тем более для чужаков — они даже летом, бывало, на холод жаловались.

Удивительно изнеженные создания.

— Привет, — радостно замахал рукой Барти. — Извини, пришлось задержаться.

Он выразительно стрельнул глазами в Иву, и Торвальд обреченно вздохнул. Ну да, конечно. Не родилась еще на свет женщина, способная вовремя собраться.

Такова их женская природа.

— Добрый день, — вежливо улыбнулась Ива. — Как дела?

Торвальд растерянно моргнул. О каких именно делах она хочет узнать? Зачем вообще знать о чужих делах?

Тем более о делах совершенно посторонних мужчин?

— Благодарю, — Торвальд подбирал слова так осторожно, как мог. — Мои дела весьма успешны.

Ну не рассказывать же посторонней девице, что, обозлившись, пнул стену — и пребольно ушиб большой палец.

Вот о победе в бою можно было бы рассказать… Но где ж этот бой взять!

— Рада слышать, — улыбка у девицы сделалась несколько напряженной. — Торвальд, я хотела вручить вашей матушке небольшой подарок. В знак своего глубочайшего уважения, — сунув руку под полу плаща, она извлекла что-то маленькое, блестящее и поразительно яркое. — Вот, примите мой скромный дар.

Торвальд протянул руку. Ива опустила в нее невероятно легкую, невероятно тонкую ткань, пылающую всеми цветами заката. От угла к углу вытянулась в полете красная птица. Багряный хохолок на голове, серебристо-алая шея, нежнейшие переливы цветов на маховых перьях — от жемчужно-розового к багряному… Нет, человеческие руки не могут создать такую красоту. Эту ткань сделали при помощи магии.

И Торвальд даже представить не мог, сколько она стоит.

Боги, ну почему отец не выбрал Инги? Этот засранец с ходу бы хвалебную вису сочинил. А Торвальду красивые речи давались плохо.

— Благородная дева, благодарю за этот чудесный дар, — он говорил медленно, вдумчиво подбирая слова. – Ткань такой редкой красоты достойна храниться в сокровищнице великих правителей. Моя мать, высокородная Финна, будет счастлива столь удивительному подарку.

— Да не за что. Пожалуйста, — напряженно улыбнулась Ива. Видимо, с выражениями признательности Торвальд все-таки перестарался.

Или недостарался.

Хелль ее, эту благодарность, разберет.

Закатная ткань костром полыхала в руке. Торвальд бережно сложил сукно пополам, потом снова пополам, и еще раз, и еще. В конце концов получился крохотный невесомый квадратик, скользкий и блестящий, как лед.

Кожа ладони рядом с ним казалась темной и грубой, словно корабельное дерево. Убрав этот квадратик в кошель, Торвальд плотно затянул шнурок. Не хватало еще, чтобы такое богатство выпало.

А маленькую чужачку он, получается, недооценил. И здорово недооценил. Отдариться ярлу как равному — не каждый бонд на такое способен.

Прямо сейчас Торвальд очень жалел, что выбрал для встречи именно Восточные ворота. Сработанные из грубых бревен, они были надежными, крепкими — но вопиюще непредставительными. То ли дело Северные! Со стороны гавани путников встречала гладко обструганная и богато изукрашенная резьбой арка. Сами ворота были сработаны из толстенных просмоленных досок, скрепленных фигурными металлическими петлями. Эти петли привез в Грейфьяль еще прадед Торвальда, ярл Кваран. Отправившись в страндхег, воины наткнулись на богатый южный город, полный серебра, золота и дорогих тканей. Именно там и началась великая слава рода Торвальда.

Кваран, несмотря на молодость, проявил удивительное здравомыслие и дальновидность. Он приказал воинам грузить на корабли не только богатства, но и книги, а также всяческие удивительные вещи, в будущем способствовавшие процветанию Грейфьяля.

Зачем прадед снял с городских ворот роскошные железные петли, Торвальд понятия не имел. Вполне вероятно, что просто из жадности. Но даже жадность Кварана обернулась триумфом — а новые резные ворота, поставленные взамен старых, символом возвышения города. И символом прозорливой мудрости Кварана, нового правителя Грейфьяля.

— Вон там, чуть левее — покои ярла и Хмельная зала. Вон там — море и гавань, там — рыбацкая слобода, – между тем вещал Барти. Не переставая взмахивать руками, как журавль — крыльями, он ловко направил лошадь между двумя телегами, перегородившими улицу. Ива замешкалась, ее кобылка, мотнув головой, потянула в сторону — и Торвальд перехватил ее повод.

— Позвольте, я помогу.

Выслав коня вперед, Торвальд первым проехал между телегами, протащив за собой тупоголовую лошадь Ивы.

— Спасибо, — девица смущенно улыбнулась, взмахнув черными, как сажа, ресницами. — Я плохо езжу верхом.

— Умение — дело наживное, — тактично ободрил ее Торвальд. — Выезжайте на прогулки почаще, тогда быстрее научитесь.

— А я тебя предупреждал! — обвиняюще ткнул пальцем Барти. — Я говорил тренируйся!

— Но я тренировалась!

— Недостаточно тренировалась! Ты же на этой кляче сидишь, как курица на насесте. Выпрямись, ноги к коню прижми, пятку вниз!

Ива, шмыгнув остреньким носом, тут же расправила плечи и попыталась обхватить ногами круглые бока лошади. Получилось, честно говоря, так себе.

Не умела девица Ива обхватывать ногами широкое и круглое. Сказывался недостаток опыта.

— Вы хорошо держитесь в седле, — склонившись к ней, заговорщицки прошептал Торвальд. — Для новичка – просто отлично. И не нужно так напрягаться. Лошадь почувствует вашу неуверенность и станет дурить.

— Спасибо, — Ива слегка расслабила отвердевшие плечи. Воровато зыркнула на едущего впереди Барти и тоже зашептала. — Слушайте, а вам никогда не хотелось этому умнику чем-нибудь тяжелым в спину бросить?

— Кому? Барти? Да постоянно!

— Эй! Я все слышу! — обиженно вскинулся Барти. — Не нужно в меня ничего бросать! Ну, кроме денег. Если вдруг решите бросаться деньгами — это пожалуйста. Это в любое время.

— Деньгами в тебя бухгалтерия бросаться будет! — загадочно парировала Ива. — Она для того и существует.

— А бухгалтерия в курсе таких вот задач своего существования? Пока что в меня только бланками отчетов бросаются.

— Но ты же успешно отбиваешь атаки?

— Конечно! В уклонении от служебных обязанностей равных мне нет! — горделиво приосанился Барти. И тут же совершенно по-бабски взвизгнул, дернув за повод, отчего несчастный толстенький жеребчик поднялся в свечку. — О боже, мать твою! Это еще что за срань?!

Торвальд, мгновенно вскинувшись, сжал руку на рукояти меча.

— Где? — обогнув топчущегося на месте жеребца Барти, он выдвинулся вперед, прикрывая пришлых от неведомой, но очевидно страшной угрозы. — Что случилось?

— Вот! Да вот же! — заорал сзади Барти, судорожно тыкая Торвальда в плечо. — Ты что, не видишь его, что ли?

— Кого? А! Это! — рассмеявшись, Торвальд уронил в ножны наполовину вытянутый меч. — Не бойся. Это всего лишь Мертвый Лейви!

Мертвый Лейви неуверенно улыбнулся. Пробужденное движением мышц, сложное плетение шрамов на его лице пришло в движение: левый глаз почти закрылся, а правый, наоборот, слепо вытаращился, глядя куда-то в небо.

— Здоров, Торвальд. Хотел бы сказать, что рад тебя видеть, да не хочу врать, — низким глухим голосом просипел Лейви. При жизни он был хорошим певцом, но что поделать. Смерть никого не щадит.

— Здоров, — печально улыбнулся Торвальд. — Что, недолго в этот раз твоя мешкала?

— Да сразу почти прибежала. Дня два прошло или три, как ты меня под землю положил. Ну что, окажешь старому другу еще одну услугу?

— Отчего же не оказать? — спрыгнув с коня, Торвальд все-таки вытащил из ножен меч. — Как всегда, в висок?

— Давай, — Лейви послушно склонил свою угловатую, уже несколько раз расколотую голову и уперся покрепче — чтобы ударом точно убило, а не опрокинуло.

Торвальд сосредоточился, напряг мышцы и примерился.

— А ну стоять!

Окрик у пришлой получился таким строгим, что Торвальд действительно замер. Застыл в полуразвороте с занесенным для удара мечом.

И какого, собственно, хрена?

Лейви, с трудом повернув голову, поглядел на пришлую с разочарованным удивлением.

Общее мнение выразил, как всегда, Барти.

— Ив, ну ты чего? — удивленно протянул он. — Дай людям закончить!

— Да, — согласно просипел Лейви. — Давайте уже кончать. Пока Альдис не поняла, что я из дома ушел.

— А она скоро поймет? — опустив, наконец, меч, нахмурился Торвальд.

— Сам угадай. Я вилами сено за хлевом кидал. Альдис пошла в дом, ужин готовить — ну, я дождался, когда она рыбью чешую на улицу выплеснет, вилы в землю воткнул — и деру.

— А при чем тут рыба? — не поняла Ива.

— Если Альдис почистила рыбу — значит, сейчас жарить будет, — охотно объяснил Лейви. — А жарение рыбы – дело серьезно. Его вот так вот не бросишь.

Понимания на лице Ивы не появилось.

— Пока Альдис занята, она не станет проверять, что делает Лейви, — сжалился над чужачкой Торвальд. — А значит, у него есть время меня отыскать. Долго, кстати, по городу бегал?

— Нет, что ты. Я к Биргиру сразу зашел, он объяснил, что ты около Восточных ворот отираешься. Так что, рубить будешь? — Лейви снова выставил вперед многократно проломленную шишковатую голову.

— Буду конечно, — Торвальд поднял меч.

— Да прекратите вы эту ерунду! — пришлая, неловко завозившись, перекинула ногу через коня, на мгновение зависла, вцепившись в седло и гриву, а потом спрыгнула. Чересчур длинный плащ опал полами в грязь, и Торвальд непроизвольно поморщился.

Ну мать же твою!

Раз уж не подшила — придерживай!

— Так. Ты — туда, — пришлая ткнула Торвальда пальцем в грудь, вынуждая отступить влево. — А ты — туда, – точно таким же жестом она отогнала Лейви вправо. — Никто никого пока не рубит. Сначала мы во всем разберемся.

— Да в чем ты еще разбираться хочешь? — закатил глаза Барти. — Все ясно, как таблица умножения! Включи мозги: Лейви мертвый! Жена поднимает его и заставляет работать — а Торвальд возвращает обратно в могилу. Кроту понятно!

— Ну, я не крот. И у меня возникают некоторые вопросы, — упрямо насупилась Ива.

Торвальд в сомнении покосился на Лейви. Первым его порывом было одернуть пришлую. Чтобы не лезла без спроса в чужие дела. Но потом Торвальд задумался. И понял: если кто и может справиться с колдуньей, так это другая колдунья! Уж наверное пришлая будет сильнее, чем эта упертая сучка Альдис.

Но решение принимать должен был Лейви. Это же его смерть!

— Что скажешь? — подтолкнул он локтем бывшего дружинника. — Рубить — или сначала поговорим?

Лейви провел рукой по голове, стряхивая с толстой, нарядно заплетенной по случаю погребения косы налипшие травинки и мусор. Торвальд буквально видел, как перекатываются мысли в его голове — тяжелые и неспешные, как впряженные в плуг волы.

— Ладно. Давайте поговорим, — наконец кивнул он. — Отчего не поговорить с пригожей девицей. Только отойти надо бы — хоть вот туда, за сараи. Чтобы Альдис нас не застукала.