Глава 9. О подвигах и драконах

Становиться грязным кроссовком на чистую руку было не то чтобы страшно — неприятно. Виделось в этом что-то глубоко пренебрежительное и, может быть, оскорбительное. Но Торвальда это, кажется, совершенно не задевало. Затянувшуюся паузу он понял по-своему и успокоил:

— Давай, не бойся. Я удержу.

В этом Ива, собственно, и не сомневалась. Судя по тому, с какой легкостью Торвальд забросил ее в седло в первый раз, руки у него были железные.

— Нисколько не сомневаюсь, — она выдавила неловкую улыбку и постучала кроссовком о кроссовок в тщетной попытке хотя бы немного очистить подошву.

Барти закатил глаза. Торвальд, вытянув сцепленные руки, терпеливо ждал. Ива, решившись, наконец-то уперлась носком в ладони. Все повторилось так же, как в первый раз — короткий толчок, мгновенное, пугающее ощущение собственной невесомости, как будто она вдруг оказалась в зоне пониженной гравитации, — и вот уже Ива сидит в седле.

— Стопу в стремя, упор на пятку, — Торвальд быстрым движением поправил левую ногу Ивы, обошел кобылку и поправил правую. — Молодец. Так и держи.

Ива послушно кивнула, выбирая болтающиеся поводья. Лошадь под ней пришла в движение, закачалась, переступая на месте. Внутренней поверхностью бедра Ива чувствовала, как перекатываются под шкурой твердые тяжелые мышцы — очень, очень странное ощущение, к которому она никак не могла привыкнуть.

— Не бойся, — Торвальд, замешкавшись, поддернул какой-то ремень в сложном лошадином обмундировании и поднял на Иву прозрачные, как зимнее небо, глаза. Солнце, на мгновение выглянув из облаков, вспыхнуло в светлых волосах теплым золотым. Ива почему-то отметила, что большая, правильно вылепленная ладонь

Торвальда лежит совсем рядом с ее коленом. Но Торвальд сделал шаг в сторону — и магия момента исчезла. – Кобылка у тебя глупая, но смирная. Не сбросит, — продолжил свою мысль он.

— Да я и не боюсь, — вздернула подбородок Ива. — Просто… Странно как-то. Использовать живое существо в качестве транспорта.

— Тебе что, мертвое привычнее? — широко распахнул глаза Торвальд.

— Нет конечно! Мне привычнее… скажем так, повозка, — подобрала более-менее подходящее сравнение Ива.

— Как скажешь. Завтра пришлю тебе возок, — Торвальд, запрыгнув на своего низкорослого белого конька, широко улыбнулся. — Маленький возок, весь резной и синей краской покрашенный. Его для Инги сладили лет пять назад, чтобы катался. Но сейчас Инги здоровый лось, детский возок ему без надобности, а тебе в самый раз будет.

— О. Я… То есть… Я не… — Ива поняла, что угодила в ловушку, из которой теперь не выбраться. Объяснять, что она имела в виду совсем не такую повозку, было бессмысленно — да и, строго говоря, незаконно. А принимать этот гребаный возок… Еще один подарок, от которого проблем больше, чем пользы.

— Нет, Торвальд, не надо, — пришел ей на помощь не чуждый гуманизма Барти. — Упряжкой она управляет еще хуже, чем ездит верхом.

— Да куда уж… — Торвальд захлопнул рот, смущенно зыркнул на Иву и поморщился. — Я хотел сказать, что… ну…

— Ты хотел сказать, что хуже ее навыков верховой езды в жизни не видел. Понимаю, поддерживаю. Мне тоже больно на это смотреть. Но верхом Ива хоть и паршиво, но ездит. А повозкой не умеет управлять совершенно.

— Но…

— У нас другие повозки. Волшебные, — легко и уверенно соврал Барти. — И сразу предупреждаю — твою переделать не получится.

— Да? — Торвальд вопросительно оглянулся на Иву, и та изо всех сил закивала: «Не получится. Совершенно точно не получится». — Ладно. Как скажете. Но если вы нарисуете свою повозку, наши мастера могли бы…

— Не получится, — категорически отрезал Барти, и Торвальд разочарованно вздохнул. Ива тоже. Очень уж соблазнительной была идея собрать повозку хотя бы с примитивнейшей передачей, поставить на нее движитель – и избавиться наконец-то от этих кошмарных лошадей.

Вполне выполнимая задача, если вдуматься.

Но если безопасники узнают, что Ива разъезжает по Грейфьялю на деревянном мобилере — у них разрыв жопы случится.

А если уж выбирать между безопасниками и лошадью — пускай будет лошадь. Ни один конь так не нагадит, как оскорбленная в лучших чувствах служба безопасности.

Торвальд, судя по всему, заметил ее сомнения, — поэтому придержал коня, склонился к самому уху и прошептал:

— Точно не получится?

— Точно, — вынуждена была подтвердить Ива. И тряхнула головой в тщетной попытке остановить уже заработавшую фантазию. Если взять обычную схему преобразования статической маны в динамическую, добавить к ней ограничитель мощности, контроллер линейности потока и модуль гашения колебаний… Реверс на фиг не нужен, вариатор тоже — все равно местные кузнецы только простейшую передачу собрать смогут, и то не факт. А значит, и динамичность у повозки будет, как у детского трехколесника…

— Эй! О чем задумалась? — Барти смотрел с подозрением, и Ива тут же изобразила клиническую жизнерадостность, категорически несовместимую с интеллектуальной деятельностью.

— Да так, ерунда, — Ива выдернула из потока мыслей первый попавшийся вопрос: — Торвальд, а эти вот прически с выбритыми висками — они что-то значат или просто так, для красоты?

Торвальд окаменел, прикипев взглядом к горизонту, Барти в который раз закатил глаза — и Ива поняла, что выдергивать нужно было другой вопрос.

«Что?» — беззвучно, одними губами, спросила она у Барти.

«То!» — так же безмолвно ответил Барти и постучал себя согнутым пальцем по лбу.

— Эй, я все вижу, — обернулся к нему Торвальд. Тяжело вздохнул, тряхнул гривой светлых волос — в которых, видимо, заключался какой-то тайный порок, и снова вздохнул. — Ладно, чего там. Зрелый муж, совершивший достойный воина подвиг, получает право носить мужскую косу.

— О, — поморщилась, осознав глубину собственной бестактности Ива. — Я поняла. Извини.

— Нет! Не поняла! — Торвальд, внезапно утратив свое благодушное спокойствие, вдруг развернулся в седле с такой стремительностью, что Ива шарахнулась, едва не вывалившись из седла. Левая нога тут же потеряла стремя, и Ива зашарила в воздухе в неловкой попытке снова его поймать. — Не поняла! Я совершал подвиги! Я был в трех страндхегах, я убивал врагов и привез в дом достаточно добычи! Когда на нас напал ярл Юхан, я руководил хирдом — и я отбил атаку, удерживая войско Юхана за воротами до тех пор, пока не подошло подкрепление! Я даже на медведя в одиночку ходил — и завалил его, Хелль раздери! Но отец считает, что этого недостаточно!

— Почему? — совершенно искренне изумилась Ива.

— Потому что я — наследник трона! И подвиг мой должен быть сообразен статусу. Чтобы потом не говорили, что сын Эйнара Длинное Копье ничем не превосходит других воинов из дружины.

— И что же ты должен сделать? — Ива попыталась удержаться в границах дипломатического нейтралитета, но чертов мозг уже начал подбрасывать варианты. — В одиночку истребить вражеское войско? Убить дракона?

— Дракона? Дракон — то что надо! — подозрительно оживился Торвальд. — Великий герой Бьовульф убил дракона!

— И умер в процессе, — мрачно напомнил Барти. — Торвальд, ты рехнулся?

— Почему рехнулся? Бьовульф тогда уже старый был, слабый и медленный. Если он справился — я тем более смогу!

— Да мы от кабана на дереве прятались!

— Потому что мы не были готовы! Я же не дурак на дракона без подготовки идти. Ребята, а вы не знаете, где можно дракона найти? Хотя бы маленького… — в голосе у Торвальда послышались умоляющие нотки. — Я скальду скажу, чтобы он вас обязательно в песне упомянул. Вразумили, дескать, направили, великие колдуны и мудрецы. Я поделюсь славой, вы не думайте!

— Нет! Мы не знаем, где дракон! — отрубил Барти. — Потому что никаких драконов здесь нет и быть не может!

«Но можно было бы протащить тварь через кромлех. Подманить на мясо, скажем…» — Ива тряхнула головой, обрывая неуместную мысль.

— Да. Драконов здесь нет, — подтвердила она слова Барти, и Торвальд, разом поскучнев, поник в седле. — А упокоение поднятого мертвеца подвигом не считается?

— Нет. Упокоение — это несерьезно, — помотал головой Торвальд. — Ну и потом — его же ты упокоила. А мне чужой славы не нужно.