33

Я вздрогнула от неожиданности и резко обернулась. На моей кровати развалился какой-то парень. Я не могла хорошо его разглядеть в тёмной комнате при свете одного только монитора ноутбука. Внутри всё похолодело. Какая же я дура, что забыла запереть дверь комнаты, пока ходила за телефоном.

Парень сел на кровати и пьяно ухмыльнулся. Кажется, это был Арсений из параллельного класса, но точно я не помнила, как его имя. Хамоватый грубый бугай, вечно кидающий пошлые шуточки вслед девушкам. Наверное, в каждой школе есть такой урод.

— Парень, ты ошибся. И тебе пора, — сказала я как можно твёрже и подошла к двери, чтобы отомкнуть замок.

— А я и не поверил сначала пацанам, что у Лекса появилась милая сестричка, которую он сам побрезговал чпокнуть, — бугай поднялся, оказавшись не настолько пьяным, как мне сперва показалось. — Ты ж вроде не стрёмная, чего он так?

Разговор приобретал грязный оттенок, и мне становилось страшно.

— Потому что я его сестра. И Алексею не понравится, когда он увидит тебя здесь, — я попыталась бравировать в надежде, что здоровила не в курсе наших реальных отношений с «братом». — Так что повторю: тебе пора.

Стараясь казаться уверенной в себе, я щёлкнула замком и распахнула дверь, демонстрируя наглядно свои слова.

— Ну, нам не обязательно ему говорить, ведь так?

Арсений приблизился, обдав запахом алкоголя. Сердце ушло в пятки, и я попыталась нырнуть в открытую дверь, но даже дёрнуться не успела, как огромная лапища грубо оттолкнула меня, и я отлетела на ковёр, споткнулась о его край и растянулась на полу. Дверь с треском захлопнулась, и я поняла, что оказалась в ловушке.

Да что же такое происходит? Я не веду себя вызывающе, не пытаюсь дразнить или динамить парней, так почему же подобные ситуации стали происходить с завидной регулярностью? Что со мной не так?

Бугай двинулся на меня скалой, хриплым гигиканьем высмеяв мои попытки отползти.

— Не дёргайся, — прошипел он и пнул меня ногой в бок.

Наверное, по его меркам это было сродни щекотке, но у меня аж пятна красные поплыли перед глазами от боли. Дыхание спёрло, и я зашлась хриплым кашлем. Вдохнуть глубоко не получалось никак.

И тут я поняла, что такое настоящий, леденящий, липкий страх. Да, было страшно, когда Антон зашёл слишком далеко в своих намерениях насолить Шевцову, я очень испугалась, когда Алексей принял меня не за ту, но вот сейчас был просто невероятный ужас. Потому что этот ненормальный мог меня покалечить, поиздеваться. Я не уверена, что он уже не сломал мне ребро или ещё что-то там, потому что бок нещадно саднило.

— Расскажу потом Лексу, какую щелку он проебал.

Парень придавил мои бёдра к полу, усевшись сверху на них всем весом. Одной рукой сдавил мне шею. Не сильно, но ощутимо, чтобы не дёргалась. А другой залез под толстовку.

От омерзения и страха тошнота подкатила к горлу. Я вцепилась обеими лодонями в руку, сжимающую моё горло, но, скорее всего, Арсений этого даже не ощутил.

— Пусти, — прохрипела я. — Задушишь.

— А ты не дёргайся, соска.

— Лёша убьёт тебя, — я сделала ещё одну попытку испугать здоровилу, но, кажется, только раззадорила его.

— Открою тебе секрет, сучка, — прошипел мучитель, наклонившись к моему лицо и больно сдавив сосок. — Лексу насрать на тебя. Это все знают.

Горячие мокрые губы прижались к моей щеке, скользнули по подбородку, оставив слюнявый след. Я застонала от бессилия и отвращения. Кислорода не хватало, и я уже почти сдалась. Как вдруг яркая вспышка ослепила меня, да и насильника тоже, потому что он зажмурился, а в следующую секунду уже слетел с меня.

Перед ослеплёнными глазами плясали жёлтые пятна, а лёгкие, наконец, до краёв наполнились воздухом. Хрипло дыша и держась за бок, который прошивала боль, я отползла к компьютерному столу, почти залезла под него.

И тут картинка прояснилась, я чётко увидела, как лицо Арсения встретилось с металлической спинкой моей кровати, оставив там кровавый след.

Шевцов бил молча. Сжатые губы побелели, в глазах звериная жестокость. Он поднял скулящего от боли Арсения за шиворот и снова припечатал лицом, только на этот раз в косяк двери.

— Лекс… я, — пытался что-то просипеть парень, — я думал…

— Хуёво ты думал, Сеня, — единственное, что прорычал Алексей, прежде, чем выволочить спотыкающегося гостя из моей комнаты.

И вдруг наступила такая звенящая тишина, что собственное дыхание показалось мне непозволительно громким. Тело словно судорогой свело. Дверь была распахнула, кровать испачкана в крови, внизу поднялся крик, который долетал до меня, словно через вату. А я продолжала сидеть, обнимая собственные колени.

Надо бы встать. Закрыть дверь. Но я просто сижу и смотрю в одну точку, пока не вижу перед собой мужские ноги. Поднимаю взгляд. Шевцов.

В два шага он быстро подходит ко мне, хватает за плечи и резко ставит на ноги. Голова начинает кружиться от внезапной смены положения тела.

— Я, блядь, сказал закрыть дверь, — звенящая в голосе ярость больно жалит. — Ты правда такая тупая, что во время пьяной тусовки держишь спальню открытой?!

Все предыдущие разы, когда Шевцов вызверялся на меня, он делал это с ненавистью, яростью, но тихо. Никогда не кричал. Сейчас же мне казалось, что от его голоса с потолка посыплется штукатурка.

— Не кричи на меня, — предательские слёзы так и пытались прорваться, но я сжала зубы и часто задышала, не давая им волю.

— Как тебе вдолбить, что если я что-то сказал, то это нужно выполнять?! Мне что, выпороть тебя?

— Не смей мне указывать! — я тоже срываюсь на крик, чувствую, что руки начинают дрожать. Поражаюсь себе и тому контрасту между собой дома и собой здесь. — Почему ты считаешь, что имеешь права мне указывать?! Зовёшь полный дом придурков, а потом ещё и обвиняешь меня!

— Ты сейчас договоришься, — Шевцов говорит уже намного тише, но меня не остановить.

— Да пошёл ты, Шевцов! Дружков своих пойди выпори!

— Ну всё, пиздец.

Резкий хлопок двери обескураживает. Он ушёл. Но едва я успеваю выдохнуть, как эта несчастная дверь снова распахивается. На пороге стоит Шевцов. Челюсти сжаты, желваки натянуты, а в руках… в его руках я вижу ремень.