Глава 14. Какие же чудесные дети у Вениамина

Проснулась я от криков и какого-то звона. Открыв глаза, увидела, как два ребенка, схватив друг друга за одежду, катаются по полу и пинают друг друга ногами. Это сон?

Бах, врезалась куча-мала в шкаф, стеклянные вставки которого зазвенели. Так вот что за звон был. А я вчера еще успела подумать, что кроме разбитого подарка Али у меня дома разбивать все равно больше нечего. Похоже, эти найдут.

Бах. Снова шкаф жалобно звякнул стеклами.

– Сопля! – выкрикнул Саша.

– Сам ты сопля! – это уже Паша.

Ладно, пора вставать и спасать то ли детей, то ли шкаф. С трудом поднялась, хотя обычно легко вставала на работу даже в пять утра. Видимо, потрясения сказались и на стойкой мне.

– Ша! – крикнула на детей, но это не подействовало, хотя на мгновение ребята и замерли, отвлекшись от драки. – Кто не успеет на кухню, тот без завтрака!

И опять меня проигнорировали. Ладно, шкаф, прости, но ты сам по себе. Кряхтя, я добралась до кухни. Так как чувствовала себя ужасно, шла как старуха, долго и потирая поясницу. Оттого успела услышать продолжение «разговора» двух мальчишек. Конечно, не все удавалось разобрать, но, кажется, Саша обвинял Пашу в том, что тот спал со мной.

Эх, мужики в любом возрасте одинаковы. Интересно, если я и сыновьям Вени скажу, что сплю с любым мужчиной не более одного раза, драка прекратится? Или мне потом получать по шее от их отца за подобную двусмысленность?

Я спокойно умылась, а когда вышла на кухню – офигела. Дети уже тихо-мирно сидели на табуретках. У Паши на щеке наливался синяк. Вздохнула и полезла в морозилку доставать купленные вчера замороженные овощи.

– На, подержи у щеки.

Паша посмотрел на меня обиженно и непонимающе.

– Что, сопляк нашел себе мамочку. Спит с ней, еще и…

Саша прервался, получив от меня подзатыльник.

– Эй, ему, значит, ты помогаешь, а меня бьешь? – возмутился парень.

– А ты представь, что я вашему отцу привезу побитых детей? – сказала, фыркнув. – Он же тогда точно на меня заявление в полицию напишет.

Оба парня удивленно на меня посмотрели, шокированно открыв рот. Они что, не привыкли, что с ними разговаривают открыто и как со взрослыми? Ладно, пойдем иным путем:

– Спасибо, Паш, что вчера лег со мной. Мне было очень страшно и одиноко после всего пережитого.

– Врешь! – возмутился Паша в ответ, дернув руками, от чего пачка овощей в его руках издала поддерживающий его восклицание хруст.

Ну вот, а я, между прочим, хотела ему помочь, чтобы больше с братом не дрался. Гневно на него посмотрела.

– Может, и не врет. Она только что призналась, что сбила папу, – сказал Саша, задумавшись.

Вообще-то я не признавалась, так что смотрела зло я уже на обоих парней. Поднимать вслух тему не хотелось – настроение совсем не то, да и утром я не отличалась хорошо поставленной речью, могла только еще один подзатыльник дать. Но что-то лень.

Паша, просверлив меня взглядом после слов брата, сам себе кивнул и наконец приложил овощи к щеке.

– Кажется, впервые я вынужден с тобой согласиться. Признавать свои корыстные мотивы при пострадавших в аварии по ее вине – определенно смахивает на честность.

Ни фига себе выразился, но я быстро перестала сверлить его взглядом, так как Паша слез со стула и уступил мне место. Все же кроме двух стульев здесь негде было сидеть.

Я уселась, хотя скорее даже улеглась, распластавшись верхней частью тела на столе, и, кажется, уснула. Разбудил меня приятный запах. Открыв глаза, я увидела, как Паша поставил тарелку перед братом, а затем и передо мной. На ней была жареная котлета и овощи. Он сам?

Я подняла взгляд и влюбленно уставилась на мальчишку. Смутившись, Паша уже более медленными и осторожными движениями положил передо мной мытую вилку.

– Я тебя уже люблю, – честно сказала Паше и быстро приступила к поеданию.

Как же давно я нормально не ела! Приготовленное в мгновение исчезло с тарелки, я даже не постеснялась ее облизать, шокируя мальчишек. Эх, пожили бы они хотя бы полгодика на лапше быстрого приготовления, поняли бы меня.

Рубашки мальчишкам я сказала снять, чтобы закинуть их в стирку.

Детям выдала две свои домашние футболки, они довольно послушно их надели, воспротивившись, только когда поняли, что в этом нужно будет выйти на улицу. Но я убедила ребят, что их никто не увидит, они проведут время у моего друга в гостях.

Оделась я сразу на выход, так как дел на сегодня было очень много. Шпильки, синяя корпоративная рубашка, деловые штаны. Дети на фоне меня и правда выглядели забавно, ведь даже мой небольшой размер одежды на них висел мешком, хоть они и засунули края за пояс. К счастью, на улице не должно быть холодно, а уж в гараже у дяди Гриши – тем более.

Старик уже не спал, более того, оставался трезвым, хоть и явно с бодуна. Видимо, таки запомнил, что сегодня ему возиться с детьми. Мальчишки не испугались не только дурацких футболок, но и того, что их оставили на какого-то мужика бомжеватого вида. Стоило дяде Грише сказать, что они сегодня будут ремонтировать скорую помощь, как я была мгновенно забыта. Надеюсь, дети добьют ту старую списанную карету скорой помощи, которая неведомо как вернулась к водителю, когда тот уже был на пенсии.

Паша что-то спрашивал у старика, а Саша поправлял неудобную футболку, догоняя брата и новую няньку. И все это без жалоб.

Хм, непритязательные парнишки, я думала, что с детьми сложнее. Хотя стоит, конечно, с ними поговорить, что не надо так легко идти за незнакомцем, я-то и представить их дяде Грише не успела, так как сам сказал, что их забирает.

И это их в легкую заманил бородатый, вонючий мужик. Что будет, если их решит схватить какой-то представительный маньяк? Ведь это только в кино все злодеи плохо выглядят.

С такими мыслями я направилась на стоянку у дома, только там вспомнив, что я сегодня без своей Kia. На такси деньги тратить не хотелось, и я поехала на общественном транспорте. Маршрутка была забита подчистую, от чего уже через пять минут я вспомнила, почему однажды не пожалела денег и купила себе машину.

На середине пути мне таки уступили место, видимо, решив, что эта сплющенная между двух потных тел фигурка – явно ребенок. Хотя, может, и потому, что я «слабого» пола. Я не стала переубеждать. В общественном транспорте даже самая отпетая феминистка обязательно хоть разок отступит от своих принципов. Особенно если она на шпильках, в которых удобно только на педали иномарки нажимать, а никак не стоять на носочках в трясущейся маршрутке, ощущая, как чья-то сумка врезается в бедро, а ноги уже и вовсе не чувствуются. Я и стояла-то только потому, что те самые тела, что меня прижимали, не давали упасть.

На сиденье я сразу углубилась в телефон, чтобы, не дай бог, какая беременная или старуха не оказалась стоящей надо мной, зачем-то путешествуя в общественном транспорте в час пик.

Телефон у меня был старенький, фотографировал плохо, так что смысла нет надеяться на хорошие фотки квартиры. Зато где-то в телеграм-переписке с Алей должны были сохраниться фотки квартиры, которые делала она. Долистав до них, даже вспомнила причину, почему Аля фотографировала мою квартиру. Она же хотела маме показать, чтобы уговорить ту позволить ей жить у меня. Не удалось…

Скачав эти кадры, залезла на сайты по продаже недвижимости и разместила там объявления. Сумму указала чуть ниже рыночной, чтобы побыстрее продать.

Что ж, в общественном транспорте определенно есть преимущество, ведь, сидя за рулем, я бы не успела завершить это дело. Подняла глаза, чтобы понять, сколько еще ехать. Проехала.

А выйдя, вспомнила еще и то, что ехать нужно было вообще не в сторону работы, а в сторону больницы. К счастью, обратно ехать было посвободнее. Присесть не удалось, но хотя бы удавалось спокойно стоять и даже ответить на один из звонков по поводу квартиры. Правда, стоило мне только обрадоваться, что такая быстрая реакция покупателей, как узнала, что это риелтор. Подумав, я поняла, что времени самостоятельно искать покупателей и показывать квартиру у меня действительно нет, поэтому за время разговора почти согласилась на предложение, решив обсудить подробности чуть позже.

В больнице меня к Вениамину не пустили, но, насколько я поняла, у мужика просто сахарный диабет, так что жить будет. Слушала я не очень внимательно, так как вдруг поняла, что видела эвакуатор. И, кажется, подозреваю, почему он сюда приехал.

Попрощавшись, выбежала из больницы. Голова слегка кружилась из-за запаха хлорки и этих светлых неровных стен, поэтому при выходе я случайно влетела в косяк, покачнулась на шпильках и упала. Раздавшийся хруст напугал, надеюсь, это не нога.

– Лучше бы нога, – сказала, застонав.

Каблук у туфель отвалился. А они у меня, между прочим, одни из любимых! Я даже когда-то десять тысяч за них не пожалела при покупке.

Прихрамывающей походкой добежала до своей машины, от которой уже отъезжал эвакуатор, так ее и не забрав. Неужели удача?

Оказалось, это охранник меня отмазал. Я поблагодарила мужика и на радостях обняла, хотя скорее упала в объятия, покачнувшись на неустойчивом каблуке. Сегодня определенно я не тянула на уважаемую и пугающую. Охранник даже на свидание пригласил, хотя и обменять мой ответ «да» на отсутствие претензий по разлому шлагбаума не согласился.

После оформления всех бумаг и поездки на машине, считай, без задней двери, думаю, можно понять, почему, когда я хромая шла по торговому центру, от меня шарахались даже манекены.

А когда я вспомнила, что «детки» мне за утро ничего так и не написали, хотя я не явилась на совещание, а обычно прихожу заранее, то становится совсем страшно. Еще ни одной проблемы в вотсапе написано не было, а в мое отсутствие у продавцов всегда сто тысяч идиотских вопросов.

Неужели решили, пока меня нет, по-тихому провернуть очередное воровство? Я еще ускорилась, уже почти перейдя на хромой бег. Правда, когда добралась до лифта, изображать бодренького зомби надоело, и я сняла туфли и пошла в магазин босиком, угрожающе сжимая смертоносную обувь.

Но все оказалось иначе, магазин оказался абсолютно пустым. И только один клиент бродил вдоль полок. Даже на кассе никого не было! Да в таком случае даже продавцов-воров не нужно, тут и покупатели справятся! Никакого контроля!

Только девочки из банка кинули на меня испуганный и потерянный взгляд. Я зашла в подсобку, где встретила взволнованных Галину и Мишу.

– Где все? – спросила сразу самое важное.

– Заболели, – сказал Миша, спрятав глаза и слегка покраснев, хотя обычно все говорит прямо и сохраняет равнодушно-упрямое выражение лица.

– Все сразу? – спросила язвительно.

Галина пожала плечами, а Миша кусал губу, кажется, совсем расстроившись, ведь это для меня все сотрудники – лоботрясы, а для него – друзья. Вот он и не ожидал такой подставы.

Я глубоко вдохнула и выдохнула, чтобы не язвить и не огрызаться на тех единственных, кто остался со мной, несмотря на сложившуюся ситуацию.

– Я думаю, нужно вызвать сотрудников Вениамина Валерьевича, только ни мне, ни Галине не удалось до него дозвониться, чтобы получить разрешение, – сказал Миша.

Хотелось возмутиться, почему мне не позвонили, но понимала, что все равно бы ничем не помогла. Я не способна самостоятельно собрать команду, ко мне сотрудники не шли, они от меня убегали.

Как и сейчас. Что ж, можно понять, избавиться от меня хотели давно, а сейчас были все возможности это сделать.

1. Акция. Покупателей больше обычного, справиться с потоком сложно, а с практически полным отсутствием персонала – невозможно. Так что меня ждет как минимум выговор, как максимум – увольнение.

2. О том, что я тоже подозреваюсь в воровстве, вполне могли дойти слухи и до моих сотрудников, ведь тот отчет с чеками и операциями в программе уже у кого только не побывал.

3. Так как в мой магазин наняли второго управляющего, это может быть для сотрудников ярким показателем, что высшее руководство планирует меня заменить. Так что теперь даже бояться меня нет смысла.

4. И если раньше было очевидно, что второй руководитель благоволил первому, принося мне американо каждую смену, то после нашей произошедшей четвертого июля ссоры ясно, что нормальных рабочих отношений у нас с Веней не сложилось и не сложится.

Итого, на взгляд любого сотрудника моего магазина, очевидно, что я здесь не на хорошем счету и на грани увольнения. При должном толчке с их стороны меня можно легко сместить. И даже после сбросить на меня вину за воровскую деятельность.

Я же в ответ всех скопом уволить точно не смогу, да даже увольнение одного для моей ситуации – катастрофа.

Вениамин на фоне меня казался мягким и легко поддающимся влиянию руководителем. То есть явно предпочтительнее колкой, язвительной и противной начальницы.

– Зови сотрудников Вениамина, он все равно не сможет ответить, так как заболел.

Миша удивленно на меня посмотрел, так как знал, что я, например, отвечаю на звонки по работе, даже находясь при смерти.

– Да, он вчера предупреждал, – сказала Галина.

Видимо, Вениамину нездоровилось еще вчера, он и предупредил свой коллектив, хотя чего он тогда куда-то с детьми поперся?

То, что мой конкурент действительно серьезно заболел, я не стала говорить. Мы же с Вениамином поругались на днях, а судя по тому, что мне устроили бойкот, та ссора обросла подробностями и надуманными деталями. Что будет, если «детки» узнают, как именно Веня оказался в больнице? Не удивлюсь, если меня осудят за убийство из мести. Прекрасное добавление в резюме к увольнению и воровству.

Как я объясню, что, конечно, люблю необычные действия для достижения своих целей, но сбивать людей туда не входит?

Никак.

А значит, помалкиваю, пока Вениамин не очнется и все не разъяснит. И действую. Подошла к месту, где переодеваются сотрудники, взяла запасные балетки одной нашей кассирши, у которой тоже был маленький размер обуви. Свободноваты, но все равно лучше, чем туфли со сломанной шпилькой. Совесть меня не мучила, что я взяла чужое без спроса. Хозяйка этих балеток позаимствовала мое время и нервы, не придя на работу, а я – ее обувь.

За первые несколько часов никто из продавцов так и не появился, от чего нам с Мишей пришлось всех клиентов взять на себя двоих. Галина же вышла из подсобки, забросив свою кладовскую работу, и села за кассу. Ей явно было неловко работать с деньгами, но я и слова не сказала. Что-то я сомневаюсь, что она накосячит, с ее-то памятью, внимательностью и ответственностью, тут уж скорее мы бы с Мишей натворили чего. И если и случится что – вина будет полностью на мне.

Прямая спина, быстрое передвижение по магазину чуть ли не бегом, от чего нога, которую я, видимо, подвернула из-за сломанного каблука, простреливала болью.

Удивительно, что я не чувствовала ни злости, ни даже раздражения, меня как будто накрыла огромная усталость. И все силы уходили на то, чтобы с ней бороться, не позволяя мешать мне работать.

Как назло, вторая нога тоже начала болеть, только в этот раз из-за того, что чужие балетки ее натерли, постоянно спадая или шлепая по ноге из-за чуть большего размера. Ха, мои работники умудряются мне вредить даже так.

Наконец-то начали приходить продавцы, не мои – Вениамина. А вот кассир так и не пришла, так как у Вениамина-то своего кассира не было.

– Идем.

Миша схватил меня за руку и повел в подсобку. То, что кто-то, пусть даже Миша, позволил себе такую фамильярность и командный тон – показатель, что я выгляжу совсем жалко.

– Ты плохо выглядишь, – вторил моим мыслям честный Миша.

Я только вздохнула и послушно села на скрипнувший стул, затем легла головой на столешницу, смотря на кучу стикеров, которые успел наклеить Миша, информируя меня о накопившихся делах.

В подсобку заглянула и Галина, видимо, заинтересовавшись, куда делась начальница. Но нет, кажется, она и была инициатором удаления меня от клиентов, это было видно по слегка напряженному взгляду и кружке чая в ее руках. Дорогого, купленного из соседней кафешки.

– Лучше бы ты эти деньги потратила на нормальный американо, – ворчливо сказала я, когда она протянула мне кружку.

Удивительно, но женщина не обиделась на мой нелюбезный тон, а только улыбнулась и поставила кружку на стол, затем коснувшись ладонью моего лба.

– Вам бы домой, вы заболели. Горите вся.

– Ты. Горишь, – поправила кладовщицу в соответствии с корпоративной культурой, которую, видимо, в регионах не принято было соблюдать.

– Даже ворчите мило, совсем плохо, да? – участливо спросила Галина.

Я только в ответ закатила глаза, но сказала:

– Спасибо. За все, – поблагодарила я сердобольную женщину, простив ее сразу за донос начальству, мне и так, похоже, не судьба была продвинуться в этой компании. Галина просто ускорила мое понимание этого.

Я же не дура, осознаю, что маленькая девчонка женского пола, а что характер мужской и склочный – еще не значит, что меня как мужчину будут воспринимать. Знала же, что будет пробиться труднее, чем кому-либо, вот и не давала слабину все это время. А сейчас смысл?

Я и позволила себе привстать, взять в руки горячий стаканчик чая и сжаться на кресле в позе эмбриона, мои небольшие размеры как раз это позволяли.

Галина ушла, похоже, вернувшись на кассу, где она и проведет весь этот день. А я сидела сжавшись и пила чай, иногда капая на свои же коленки. Только было все равно. Что теперь делать, за что бороться? А за что я всегда боролась?

За Алю.

Эта мысль меня отрезвила, я опустила ноги на пол, надела ненавистные чужие балетки, выпрямилась и вышла к клиентам. Галина мои действия увидела, отпустила клиента, закрыла кассу и подошла ко мне, решив в этот раз уже самостоятельно увести больную меня в подсобку.

– Мне надо работать, – сказала я, попытавшись вырваться из рук этой настырной женщины, но была уведена от клиентов подальше.

Вот же ж что она, что Веня умудряются так проявить свою власть, что я не обижаюсь.

– Мне нужно работать, – постаралась напомнить кладовщице о том, с какими проблемами мы столкнулись сегодня.

– Работать нужно тем дебилорептилоидам, назвавшимся больными, а не той, кто действительно заболела!

– Дебилорептилоидам?

– Это все, что ты услышала из моей речи? – возмутилась Галина, наконец-то перейдя на фамильярное «ты». – Чтобы через час духа твоего в магазине не было!

– Сейчас любая пара рук будет…

– …опять хочешь намекнуть на непрофессионализм моих коллег? – возмутилась Галина, перебив меня.

А я смутилась, ведь действительно уже несколько раз упоминала на утреннем совещании, что продавцы Вени работают не по схеме, непрофессионально и неэффективно. Вот только эти самые сотрудники пришли мне на помощь, а мои «эффективные и правильные» кинули меня при первой возможности подставить.

Надо было извиниться, но я не смогла, только буркнула:

– Ладно.

И пошла на выход из магазина. Вот только на парковке моей разбитой «Киа» не оказалось, ее эвакуировали. Вот гадство! Тот самый охранник, что принял меня за воровку, стоял, упрямо сжав губы и смеряя меня презрительным взглядом.

– Что ж, с тобой я все равно бы не стала договариваться об обмене на свидание, – сказала, смирившись с тем, что в собственном ТЦ мою машину забрали, а в больнице позволили оставить на ночь.

То, что я в чужих балетках, поняла только в маршрутке. В больнице я узнала, в какую палату перевели Вениамина, но просить его навестить не стала, так как вдруг действительно болею и не стоит заражать человека, недавно побывавшего в продолжительном обмороке и попавшего на сутки в реанимацию. Просто попросила передать Вениамину, что с его детьми все в порядке, они под присмотром. И вручила купленную по дороге зубную щетку, пасту и мыло.

После этого я позвонила в ГИБДД, съездила на штрафстоянку, чтобы написать заявление на вскрытие машины и допуск к нему. Мужчина, принимавший заявление, странно косился на хихикающую меня. Видимо, он еще не видел мой автомобиль и не понимал всей иронии этого «вскрытия» и «допуска». Будто вывороченная в другую сторону дверь кому-то мешала залезть в мою машину. Хотя, конечно, я ступила, что оставила документы внутри, да и понятны мотивы эвакуации машины с ТЦ. Вряд ли охраннику хотелось контролировать чью-то нараспашку открытую машину.

После того как набегалась из-за своей машины и окончательно стерла ноги, наконец-то смогла уехать на своей развалюхе домой. Отремонтировать машину у меня пока денег нет, но уверена, что дядя Гриша обязательно приютит мою Kia, как приютил двух совершенно незнакомых мальчишек. Когда я подъехала, ребята играли с Филькой. Судя по белоснежному виду того, а также стоящему рядом тазику и вытащенному из гаража шлангу, они его помыли, да еще так тщательно, как никто до этого! Я и забыла, что этот пес красивого, почти серебристого оттенка. Филька отряхнулся, обрызгивая слетающей с шерсти водой Сашку, который взвизгнул, а Паша повалился на попу и захохотал.

– Ах ты опять! – вскричал Сашка, схватил шланг, из которого, оказывается, все еще текла вода, подставил палец к его краю и устроил целый водопад брызг, метя в собаку. Но Филька начал носиться, пытаясь пастью поймать воду, и обрызган был скорее все еще сидящий на земле и хохочущий Паша. Вода, летящая поверх него, создала кусочек радуги.

Точно, сейчас же середина лета. Я постаралась вспомнить дату, которая была указана в программе.

16.07.2024

А я только сейчас ощутила лето. Хотя прошлое, например, я не заметила вовсе. Ни разу и не обратила внимания. Да и это бы не заметила, если бы не радуга, белоснежный пес и счастливые мокрые мальчишки без футболок. Видимо, избавились от моей одежды, как только это стало возможно, а я еще удивилась их покладистости. Невольно улыбнулась и подъехала ближе, отчего сразу была замечена.

– А ну-ка дверь отворили, детвора, – скомандовал дядя Гриша, увидев, в каком состоянии моя машина, и явно чего-то испугавшись.

Ребята мгновенно послушались и схватились за двери гаража, заодно убирая с дороги мешающий тазик.

– Никто не пострадал? – тихонько спросил в окно, когда я медленно въезжала внутрь.

Бывший водитель скорой как никто знал, как опасны и часты ДТП. Я махнула рукой, показывая, что все живы, но рассказывать сейчас не буду. Дядька Гришка понял, но все равно заботливо осмотрел меня, стоило мне выйти.

А ведь он мне даже не родственник. Просто я живу в этом доме с детства, отчего и привыкла его так называть. Естественно, когда я искала, какую квартиру взять в ипотеку, я сразу ухватилась за квартиру в привычном районе. Пусть с родными у меня не сложилось, зато соседи были у меня такие, что круче любой семьи. Вот так иногда в жизни бывает, что соседи ближе родных.

– Вы голодные? – спросила у мальчиков и после чуть не стукнув себя по лбу, ведь наверняка голодные, я же дяде Грише их вручила позавтракавших только, а уже время ужина.

Старик вряд ли мальчиков покормил, его самого приходилось кормить, он постоянно об этом то забывал, то ленился. Раньше готовила только его жена, а он катался как сыр в масле.

– Да, нас баба Маша такими вкусными пирожками накормила! – сказал Саша, удивив меня ответом.

– Ага, он бедную женщину объел, – сказал Паша, чему-то хмурясь.

– Благодаря этим сорванцам жена снова меня пустила, – сказал дядя Гриша, обняв Пашу сзади. – Так что вы мой брак спасли, а не объели.

Затем старик опустил руки ниже и, подхватив парнишку, сцепив руки на его груди, приподнял, засмеявшись. Паша вторил ему хохотом.

Я улыбнулась, так как знала, что никто на самом деле дядьку Гришку не выгонял. Конечно, не раз многое говорилось в сердцах, но сама тетя Маша никогда не запрещала ему приходить. Просто дядька Гриша обидчивый, да и алкоголик, чего уж там. Вот с женой они нормально общаться уже и разучились. Дяде Грише проще было жить бомжом, чем пойти к жене, которая «пилила мозги».

А приняла муженька с пирогами и распростертыми объятьями она наверняка действительно из-за детей, любила она детвору. Ну и то, что дядя Гриша сегодня трезв, думаю, тоже сыграло роль.

Филька вбежал в гараж и затявкал, то ли изображая спасение Паши от старика, то ли присоединяясь к игре дяди Гриши. Наконец Паша вырвался из рук и, хохоча, выбежал наружу.

Я улыбнулась, думая, что у этих ребят надо учиться жизни. Их отец в больнице, а они продолжают жить. Кажется, я поняла, о чем говорила Аля, что я и не живу вовсе, зациклившись на сестре и, как итог, живя ее жизнью, а не своей.

Надо будет обязательно познакомить ее с этими сорванцами, они явно из одного теста, такие же жизнелюбивые.

Я вышла из гаража и замерла в недоумении, Паша поднял шланг и лил себе воду прямо в рот. И пил, пил, пил. Я в недоумении сделала шаг, так как перестала верить своему ощущению времени. Ребенок пил подозрительно много и долго. Это ненормально!

Паша заметил меня и, растерявшись, уронил шланг и покраснел. Ему явно было неловко, и я не стала ни о чем спрашивать. Сама знаю, как неприятно, когда тебя ловят на твоей слабости, а потом выпытывают о ней подробности.

Да и что в этом такого? Напрыгался, набегался, набесился, вот жажда у ребенка и проснулась.

С детьми мы сходили вначале в магазин, где они накидали мне в тележку столько дорогой ерунды! Но я была удивительно благодушно настроена и все оплатила. Во-первых, с Вениамином будет все хорошо, насколько я поняла. Во-вторых, невозможно ходить угрюмой с этими дикими сорванцами, которые каждым своим движением олицетворяли источник жизни, напоминая встречи с Алей десять лет назад. В-третьих, кажется, я не заболела, так как сейчас чувствовала себя прекрасно. Неужели сестра была права, что у меня бывает температура из-за стресса? Она несколько раз озвучивала дикое предположение, что я должна позволять себе плакать и жить, а не закрываться или пытаться все на себе вывозить. Кажется, впервые у меня закрались сомнения, неужели зерно правды в ее этих антинаучных высказываниях все же есть?

Дома я готовила вместе с Пашей, он мне указывал, что сделать, взяв на себя самую ответственную работу по соединению ингредиентов. Я сама с трудом могла сделать даже яичницу.

Я рассказала, что с их отцом все в порядке, и получила удивленный и высокомерный взгляд Саши, который как будто в этом даже и не сомневался с самого начала. Угу, тот, кто кричал, что я убила его папу.

Паша просто улыбнулся и спросил, когда можно навестить отца. Я пообещала, что послезавтра у меня выходной и мы постараемся туда съездить.

Потом мы ели потрясающую жареную картошку с сосисками, а Саша рассказывал какие-то пошлые анекдоты. Кажется, это был самый спокойный и веселый вечер в моей жизни.

Какие же чудесные дети у Вениамина.