Глава 27. Собственность Сахарка

17.08 (спустя неделю)

– Аля, я не думаю, что это правильно. Что это надолго. А мальчики ко мне только сильнее привяжутся, как они переживут, если однажды уйдут.

В этот раз я рассказывала сестре историю не с работы, а из своей личной жизни, как она когда-то и хотела. С Пашей и Сашей она уже знакома, с моим характером – тоже, так что могла понять, о чем я волнуюсь.

– Вот уж чего бы я точно не стала бояться. Скорее только как это переживешь ты.

– Я сильная, я справлюсь, – сказала без пафоса, скорее с недоумением.

– Ты справишься, но нужна ли эта цена? – сказала сестра, схватив мои пальцы и начав их тискать, как у нее уже вошло в привычку в наши встречи.

– Ты о чем, Аль?

– Не стоит волноваться, что ты не способна на долгие отношения. Элла, ты не умеешь отпускать. Совершенно не умеешь.

Она назвала меня «Эллой», а не «Эллочкой». В ее голосе слышится какое-то отчаянье, а мои пальцы сестра сжала так, что кажется, сейчас кости хрустнут. Я вопросительно и немного растерянно приподняла брови.

– Элла, пора. Отпусти меня.

Я вырвала свои пальцы из ее рук.

– Пожалуйста! Мне все равно не прожить более полугода, а тебе квартира будет все еще нужна! – вскричала Аля, по-моему, вообще впервые за все время она подняла голос.

Узнала, значит, что операция будет не по ОМС. Интересно как? Наверное, врач сказал, недавно объясняла ему, с чем связана задержка. Папе, что продам квартиру, я не сообщила, а вот то, что меня сдаст этот мужик, – не ожидала.

– Квартира уже продана, – сухо сообщила.

– У тебя же теперь семья, не умеешь о себе думать – подумай о них!

– Ты – моя семья, – сказала еще более сухо, поднялась и резко вышла из палаты.

Дверью хлопнуть себе не позволила, но, когда шла по этажу, хлопнула ладонью по стенке. Это достаточно больно, чтобы сбросить напряжение, но и не ранить. К сожалению, не помогло. Ударила еще несколько раз подряд. Бесполезно. Ладно, дыхание. Медленный выдох. Вдох. Как же пахнет больницей, к горлу подступила тошнота. Гадство, а мне недавно начало казаться, что я справилась со своим страхом больниц. Но теперь я понимаю, это не страх больниц, это страх потерять Алю.

Я поехала на работу в желании отвлечься. Так-то сегодня смена Вениамина, но с мальчиками бабуля. Хотя ребята уже взрослые, могут и сами дома посидеть, но я за них вечно волновалась, поэтому понимала Вениамина, почему он старается, чтобы рядом с ребятами всегда был взрослый. Да и стоит вспомнить потоп и котят.

Точно, котята. Что с ними делать? Свинюшу удалось пристроить, но Лекс (так мы сократили Апокалипсис) и Говнюк своих хозяев так и не нашли. Да и я за время жизни в одной комнате с этими животными привыкла. Они уже гуляют по всему дому и, о счастье, затыкают Игоря! Он при них даже вякнуть теперь боится, ибо о нем вспоминают, а Лекс любит проверять крепость своих когтей на других, как был злобной тварью, так и остался. Говнюк, в отличие от него, хоть осмелел, и проявления его медвежьей болезни прекратились. Хотя разок был желающий взять котенка, так Говнюк сразу вспомнил, почему его больше Васей не зовут.

Теперь у нас дома целый зоопарк, но хоть детям не скучно.

До работы я добиралась общественным транспортом, так что мое расположение духа не поднялось. А когда я зашла в магазин, я была настроена убивать, ибо Вениамин пялился на грудь какой-то мымры!

Мой мужчина стоял рядом с кассиршей, между прочим, той, из моей команды, что перевелась к Вене и тем самым избежала увольнения. А вот надо было мне всех-всех увольнять!

Я поспешила в их сторону. Вениамин меня еще не заметил, продолжал слушать, что говорит кассир, а с его-то ростом и с ее декольте ему открывался прекрасный вид. Я со своим нулевым размером такой вид ему никогда не обеспечу.

Он сейчас явно опустил взгляд ниже ее глаз! Но, заметив движение рядом, сразу повернулся ко мне и расплылся в улыбке, а когда заметил, в каком я бешенстве, улыбка у него пропала, он несколько раз недоуменно моргнул. На меня он сейчас смотрел так же сверху вниз, как на кассиршу мгновением ранее. Только я вряд ли предоставляю ему столь великолепный пейзаж.

Чтобы в пылу злости таки не уволить нашего единственного оставшегося в магазине кассира, я поспешила спрятаться в подсобку. Вениамин поспешил за мной, ноги у него длинные, он меня и обогнал, и дверь приоткрыл передо мной.

Галины на складе не было, может, ушла на обед куда-то или взяла выходной? Не важно, отличная возможность поскандалить без свидетелей.

– Ты-ы-ы, – начала я, но на этом и застопорилась, больше не сумев сказать и слова.

Не так давно у Вени был день сбора злости, видимо, теперь моя очередь. Дурацкий день, то Аля хочет от меня избавиться, то этот… мужлан!

– Что. Это. Было? – спросила единственное, что пришло в голову, уже знакомый и действенный вопрос, простой в произнесении при крайней степени злости.

Вениамин замер на мгновение, задумавшись, а потом в его глазах появилось понимание, которое, вот гадство, переросло в широкую самодовольную улыбку.

– Ну не мог же я оттолкнуть человека из-за особенностей его одежды. К тому же я хочу спасти твой магазин, – закончил он, немного ехидно припомнив то, как я не так давно пыталась его спасти.

Я отвернулась и скрестила руки.

– Элла, – Вениамин попытался меня обнять, но я дернула плечами, не позволяя.

Мой взгляд упал на компьютерный стол со все еще торчащим стикером, который я запретила Мише убирать. Ведь когда-то Веня хотел заменить этот стол, и я приклеила туда оповещение «Не трогать! Собственность Сахаровой». Правда, «Сахаровой» скорее читалось как «Сахарка», но общий смысл тот же.

Вениамин появился в обзоре слева, пытаясь то ли положить голову мне на плечо, то ли поцеловать в щеку. Я протянула руки к столу, сорвала стикер, развернулась и приклеила его Вене на лоб. Он как раз наклонился удобно.

– Так и ходи целый день, чтобы ни одна сисястая дура не посмела к тебе лезть!

Веня так мило смотрелся со стикером на лбу, что у меня сразу невольно вернулось хорошее настроение.

Которое он тут же испортил, сорвав стикер со лба.

– Эй! – возмутилась и подпрыгнула, пытаясь достать его лоб или хотя бы руку со стикером, он же уже выпрямился, так просто не достать.

Он не вернул стикер и явно не собирался снова позволить его приклеить. Ему что, действительно приглянулась та мымра? Я поняла, что у меня от обиды задрожали губы.

Веня, увидев, что я расстроилась, встал на колени и всучил мне в руки сорванный стикер.

– Он помятый, – не согласилась я снова клеить.

Да и правда унизительная ситуация для Вени, и на лоб приклеила такую тупую записку, и вон у себя в магазине на коленях стоит.

– А я не против. Просто предлагаю вариант на подольше, чем один день.

– Суперклей? – спросила, невольно шмыгнув носом.

– Не совсем.

– ПВА?

– Кое-что надолго, я же сказал.

– Нет, портить твой прекрасный лоб татушкой «принадлежит Элле» я не согласна!

– Элла, ты такая глупая, – вздохнул мой мужчина.

А я разозлилась и снова приклеила ему стикер на лоб. Веня встал вместе с мятым розовым стикером над глазами и вышел из подсобки. Это было слишком, да? Я так и знала, что со своим взрывным характером все испорчу!

Я села на компьютерный стул, который громко скрипнул. Звук был похож на вой моей души. Гадство, я же извиняться не умею. Да и за что? Он точно смотрел на грудь этой кассирши!

Вениамин вскоре появился со стаканчиком кофе в руках и протянул его мне со словами:

– Сделка?

Я вспомнила, что обещала принимать кофе, пока мы в отношениях. И со вздохом облегчения приняла стаканчик. Эхом отозвался вздох облегчения Вениамина. Значит, отношения в силе, сделка не разорвана.

Я посмотрела на логотип на стакане и спросила:

– Ты поднялся на третий этаж за кофе прямо с этой надписью на лбу?

– Конечно, я подумал, что ты хотела сообщить коллегам о наших отношениях.

– Но не всему же ТЦ!

Вениамин улыбнулся и пожал плечами.

Я поманила Вениамина пальцем, он послушно наклонился, чтобы я могла достать до него с сидячего положения. Правда, недостаточно низко, я схватила его за галстук и наклонила ниже, чтобы легко поцеловать в щеку, нежно в морщинку у глаза и страстно в губы. Мы увлеклись, и стикер отпал сам. Веня тяжело дышал после поцелуя и оперся о стол, который скрипнул, таки подтверждая предположение Вениамина, что скоро развалится и нам нужен новый.

Я огляделась, нашла розовый стикер у себя под ногой и подняла его, задумчиво смотря на свой кривой почерк.

– Сахарок, – усмехнулась я, а затем и хихикнула, – для диабетика.

– Я не диабетик, – сказал Веня, покачав головой, – мне можно.

– В смысле? Мне же врач сказала!

И я точно помню про диабет было упоминание при нашем разговоре с врачом Вени после его попадания в больницу.

– Вообще-то, у меня не сахарный диабет, а несахарный диабет.

– Не сахарный, а несахарный? Что?

Я от удивления выронила стикер. Он, конечно, заикается иногда, но не целыми словосочетаниями.

Веня сел на корточки и взял за почему-то задрожавшие руки. Что за привычка у родных мне людей тискать мои пальцы? Они же ничем не примечательны, я даже маникюр не делаю, состригая ногти под корень.

– Элла, есть такая болезнь, которая называется «несахарный диабет». Из-за нее мой организм не может сохранять воду в организме. К счастью, при регулярном приеме лекарств и низком уровне стресса заболевание несильно сказывается на моем уровне жизни.

– И Паша? – спросила, вспомнив, как много он пил воды и как будто не мог напиться.

– Да, у нас наследственное. К счастью, Сашу обошло.

О боже! Я вырвала пальцы, схватила себя за волосы и потянула пряди, причиняя себе боль.

– Элла, Эллочка, да послушай ты. В этом ничего такого нет, никак тебе не помешает.

– Не помешает? – спросила в отупении.

– Мы научились справляться. Ну, может, туалет будем слишком часто занимать, и бутылки стоят по всей квартире. В остальном никаких неудобств.

Он что, за мое неудобство переживает? Совсем мозги растерял?

– Я же Паше никаких лекарств не давала, даже не подумала о таком! А Саша упоминал, что Пашка часто в больницах, могла бы догадаться! Это из-за меня Паша…

– Ш-ш-ш, – Вениамин приложил большой палец к моим губам, а второй ласково провел по моей руке, расслабляя пальцы и высвобождая мою руку из шевелюры.

На пальцах были волосы, в большом количестве. Кажется, я перестаралась, дергая себя за пряди. Убедившись, что я молчу и не собираюсь продолжать самобичевание, Вениамин добыл и вторую мою руку, освободил обе от оторванных волос и начал гладить на моих ладонях линии.

– Ты прости меня за тот день, я просто за Пашку очень испугался, вот на тебя и накинулся. А вообще это я сам виноват… – начал второй круг самобичевания Вениамин, только уже в собственном исполнении.

Он еще и извиняется?

– Ну знаешь ли, мне тебя еще учить и учить, – прошипела я, вдруг снова начиная злиться.

– Чему?

– Злиться. И не извиняться потом за это, – сказала улыбнувшись.

Сжала его руки, прекратив поглаживания, подкатилась на стуле поближе и поцеловала его в губы. Не знала, как еще показать, что эта болезнь с дурацким названием нисколько меня не отталкивает и не беспокоит, ну кроме факта, что они снова могут оказаться в реанимации…

Веня судорожно вздохнул мне в губы, кажется, его действительно очень беспокоило, что я откажусь от такого шикарного мужика из-за подобной ерунды. И кто из нас глупый?