Глава 14

— Ужас. Просто ужас. Кошмар, — ворчала вполголоса, переворачивая вверх ногами всю гардеробную комнату в поисках нужного наряда. И хоть новых вещей у меня тьма тьмущая, в каждой я находила какой-то изъян.

Юбка не годится для такого напряжённого вечера. Костюм тоже не то. Джинсы, весенние брюки отметались по причине простоты. И я растерялась.

Села на кровать, обняла полюбившийся за уют и тепло махровый халат и так застыла на несколько долгих, тягучих как патока минут. Я не слышала, как в комнату вошёл Саид. Вскинула на него взгляд, когда он появился передо мной и пощёлкал пальцами прямо у лица.

— Что такое, кукла Надя? Впала в шок от мысли, какой шикарный тебе жених достался? — его шуточка сейчас не раздражала, даже в чувство привела немного.

Я окинула взглядом своего шикарного жениха и про себя отметила, что он таки прав. Чёрный строгий костюм сидел на нём ещё лучше, чем обычно. А может, я просто осознавала свою никчёмность, как случалось почти всегда, когда речь заходила о моих идеальных родителях.

— Хорошо выглядишь, — озвучила одну единственную, одиноко бродящую в голове мысль.

— Спасибо, невестушка. Ты сама чего не одета до сих пор? Уже спускаться пора.

С укладкой и лёгким макияжем я уже закончила, а вот из одежды на мне была только длинная майка и трусики. Хаджиев, разумеется, не мог не бросить говорящий взгляд на мои ноги, улыбнулся.

— Я не знаю, что мне надеть. Понимаешь, они… Мы не виделись с ними давно. И я не знаю, как они отреагируют и…

— Да хватит мямлить! Ты чего, как девственница перед брачным ложем! — вдруг резко, даже слишком резко оборвал мои метания Саид. — Нашла проблему. Пусть они парятся о том, как ты отреагируешь на их появление! — последняя фраза донеслась до меня уже из гардеробной, откуда вскоре появился и сам Хаджиев.

Бросил мне в руки платье и встал перед зеркалом, поправляя свой галстук.

— Это ты ещё петлю на шее не носила. Давай, одевайся, я жду тебя внизу. Скоро моя мачеха приедет.

Что?! Мачеха?! А она-то здесь зачем?

Мда, идиотский вопрос… Хорошо, что не задала его вслух.

— Ладно, — встала, сжимая в руке платье, а Саид, посмотрев на мои бёдра ещё раз, зашагал к двери.

— Вот и хорошо. Раскисла тут. С такими ногами да сиськами разве можно в себе сомневаться?

Засмеялась от его издевательского комплимента и с благодарностью посмотрела вслед. Да, именно этот пинок мне был необходим.

— Ну, ладно…

Чёрное, приталенное, но при этом довольно скромное платье идеально легло на мою фигуру. Краем сознания отметила, что Саид выбрал его как раз под свой костюм. Намеренно или нет — сомнений не было. Это же Хаджиев.

Странно, как я сама не заметила это платье. А оно, кстати, очень приятное к телу и даже немного успокаивает своей мягкостью. Или всё же Хаджиевский пинок поспособствовал? Эх, какой психолог погибает за бандитской внешностью.

Подправив причёску и немного освежив румяна, вышла из комнаты. Время уже поджимало, как и мои нервные струны, натянутые до предела. Пора.

Осторожно шагая по ступенькам, чтобы не споткнуться о дорожку и не свалиться прямо под ноги будущей свекрови, я сошла вниз, нашла взглядом Саида. Они с отцом как раз выходили из кабинета последнего.

— Ну что, все готовы? Пойдём встречать Хадию, — Хаджиев-старший и сам привлекал внимание к своей грозной, высокой фигуре. Обычно мужчины в его возрасте начинают расходиться в талии и лысеют. Не все, разумеется, но большинство. У господина Хаджиева было всё в порядке и с коротко стриженой шевелюрой, и с формами. В плечах он даже немного шире Саида. Интересно, как выглядит его жена? Должно быть, красотка.

— Надь, на всякий случай. Хадия, моя мачеха, не особо фанатеет от русских женщин. Если что, не обращай внимания.

Я почувствовала, как каменеет позвоночник и надетая на лицо ещё в комнате улыбка застывает.

— Поняла, — выдохнула. Могли бы, кстати, и предупредить меня о её приезде заранее. На своих родителей я уже настроилась, но теперь возникала ещё одна проблема — женщина, которая вырастила сына русской, родившей его от её же мужа. Неудивительно, что она недолюбливает русских женщин. Хотя и не показатель, что все русские — плохие. Ай, ладно. Где наша не пропадала.

Мачехой Саида оказалась уже не молодая, но действительно красивая женщина. Длинные чёрные волосы прямыми шелковыми прядями струились почти до пояса. Тонкие чёрные брови, маленький рот и прямой нос. Если бы не мелкие морщинки в уголках глаз и губ, выдающие возраст, она походила бы на какую-нибудь мультяшную красавицу. Хадия приблизилась к нам величественной поступью, наградила каждого долгим взглядом. Особенно задержалась на мне, явно оценивая. Мне же стало не по себе. Но силы улыбнуться ещё шире я в себе все же отыскала.

— Хаджар, дорогая моя, рада тебя видеть, — первой она обратилась не к кому-то из членов семьи, а именно к домработнице. Обняла её, поцеловала, а Хаджар смахнула слезу. Ничего себе… Получается, мои трусики раскладывала по ящичкам личная шпионка госпожи Хаджиевой? Хоть бы я ошиблась сейчас… Хотя, вполне возможно, это от того, что Хаджар стояла первой. Видимо, они давно знакомы.

— Саид, — подходя к своему мужу, женщина буквально преобразилась. Из холодной ледышки она буквально превратилась в огонь. Так мне показалось. Щёки и губы розовеют, а руки тянутся к мужчине. Умеют Хаджиевы вызывать в женщинах трепет. Даже спустя столько лет брака. Хм…

Я заинтересованно наблюдаю за их сдержанным приветствием.

— Сынок, — Хаджиева приближается к нам, обнимает Саида, тот целует её в щеку.

— Здравствуй, — отвечает вроде как тепло, но мамой её не называет. Вообще никак не называет. Просто «здравствуй».

Я изучаю их всех, потому что именно в такие моменты близости с родными люди более уязвимы и читаемы.

И я читаю их. Отец спокоен — он глава этой семьи, её оплот. Он уверен в себе и ничего не боится. Не волнуется. Всё ровно для него.

Женщина с красивым именем Хадия немного переживает, но старается скрыть это за своей неторопливостью и величием.

Саид тоже не чувствует себя комфортно. Он словно немного нервничает.

А Хаджар что-то не на шутку раскисла. То и дело слёзы радости утирает. Реакция охранников и остальной прислуги меня мало волнует, хотя её и нет, реакции. Они, как обычно, истуканы.

— Надежда, — Хаджиева протягивает руку для знакомства, и я пожимаю её. Холодная, хотя на улице уже довольно тепло. — Ты очень красивая девушка. Я рада за Саида. Добро пожаловать в нашу семью.

— Спасибо большое, — отвечаю ей улыбкой, и женщина вдруг рывком прижимает меня к себе. Вроде как обнимает, и я растерянно тоже приобнимаю её тонкий стан. А она сильная… В физическом плане в том числе.

— Вижу, браслет этот с гордостью носишь. Гляди, красавица, как бы он не стал удавкой и не придушил тебя, — от её слов холодею изнутри, а женщина отпускает меня и надевает прежнюю доброжелательную улыбку.

Саид и его отец, похоже, ничего не слышали и не поняли. А я делаю вид, что всё нормально. Не знаю, что имела в виду Хадия, когда выплюнула эту фразу, мне нужно время, чтобы всё обдумать. А пока буду вести себя как обычно. Не стоит устраивать сцен, не до того сейчас вообще.

— Ну что ж, осталось дождаться твоих родителей, — Саид приближается ко мне, берёт за руку. Этот жест практически незаметен для других, но меня здорово ободряет. Улыбаюсь. Снова. Уже болят щеки, но я улыбаюсь. — А вот, кстати, и они, — на территорию особняка въезжает кортеж из трёх машин. Надо же, почести какие. Мачеху Саида привезли так же пафосно. Но то Хаджиева, а тут мои родители, простые люди из провинциального городишки. Они сейчас, наверное, в шоке. Впрочем, им не помешает выйти из зоны комфорта. Я вот вышла и ничего. Тонизирует и бодрит…

Когда родители выходят из машины и растерянно останавливаются перед огромным особняком, я забываю обо всём на свете и, наплевав на правила приличия, бегу к ним. Каблуки стучат по каменной дорожке, а глаза родителей открываются шире, когда они узнают в бегущей девушке свою дочь. Мама судорожно прижимает к груди ладонь, а отец выравнивается, расправляет плечи и явно не знает, куда девать руки. Он в костюме, но я-то знаю, как он не любит официальные наряды. Ему сейчас некомфортно, как и маме. Однако последняя полностью переключается на меня.

— Мам, пап… Привет, — неловко развожу руками, останавливаясь рядом.

— Привет, доченька, — выдыхает мама, в её глазах блестят слёзы. Рада! Рада меня видеть! Что бы там ни было, она рада! — Ты красивая… И взрослая.

Порывисто обнимаемся, я вздрагиваю от накатившего тепла и волнения. Сердце вот-вот из грудной клетки выпрыгнет.

Перевожу взгляд на папу. Он изучает меня, нахмурив густые брови, а когда мама отпускает, манит меня к себе кивком.

— Ты и правда очень красивая, — слышу это, уже находясь в какой-то прострации. Комплимент от папы — это что-то из рода фантастики.

— Я так скучала, — прижимаюсь к его груди, где сильно-сильно стучит сердце. Почти как у меня. Папа волнуется, хоть и храбрится с виду.

— Ну… Кхм, — он откашливается, отстраняет меня. — Веди к сватам. Будем знакомиться. Надеюсь, они по-русски говорят получше, чем их хлопцы, — это он об охранниках.

— Так, не начинай, — шипит на него мама, и я понимаю, что разговор у них был серьёзный. Что ж, хотя бы говорят обо мне. Хоть иногда. Это радует.

— Пойдёмте, — поворачиваюсь к семейству Хаджиевых и веду за собой родителей. А вечерок-то забавный будет. Как бы выдержать всё это.

***

Знакомство состоялось поверхностно и сухо. Впрочем, я и не надеялась на горячие объятия и радостные приветствия. Поначалу в столовой возникла гнетущая тишина, и я слегка приуныла, осознав, насколько огромна разница между моими родителями и родителями Саида. Пропасть.

Вскоре, правда, после первого-второго бокала вина и горячего, заговорили. Хотя, как по мне, лучше бы весь вечер молча гипнотизировали друг друга оценивающими взглядами, чем, собственно, и занимались до этого.

— Надежда, а почему ты выбрала себе такую нелёгкую профессию? — вопрос Хадии прозвучал ровно, без сарказма или явного недовольства. Вот только я отнеслась к нему насторожено. После её-то предупреждения у порога.

Я бросила быстрый взгляд на папу, но он даже глаз на меня не поднял. Гипнотизировал свою тарелку, на которую так ничего и не положил. Это плохо. Обычно папа в гостях не стесняется. И выпивает, и закусывает. Значит ли его безмолвие и отсутствие аппетита, что скоро рванёт?

— Надя всегда хотела быть врачом, — неожиданно начинает мама, взяв ответ на довольно сложный для неё вопрос на себя. Ничего себе. Я застываю с открытым ртом, и даже Саид удивлённо поворачивается к нам. — Ещё маленькая была, всё хотела своего плюшевого мишку разрезать, посмотреть, что там внутри, — блядь. Сглазила. Папа вскидывает на неё дикий взгляд, и я, честно говоря, тоже.

— Мам… — одёргиваю её вполголоса.

Она спохватывается, запоздало понимает, что ляпнула не то и поспешно оправдывается:

— Ну так я же и не разрешила. Сказала: доктором станешь — тогда резать и будешь.

Отлично. Ответ на вопрос, почему я стала доктором, готов!

— Мам, ну ты шутница, — хихикаю я и в тот же момент каменею от взгляда Саида. Он недоволен. Он зол. Только не на мою мать, что ляпнула глупость, не подумав, а почему-то на меня. — Я стала врачом, потому что хотела помогать людям. К тому же моя работа не сводится к банальному анализу пациента с депрессией. Я иногда помогаю правоохранительным органам в поимке преступников.

Тут Саид расправляет плечи и, промокнув салфеткой рот, откидывается на спинку стула. А я непроизвольно анализирую его. Чего это мой негодяй был зол, а потом вдруг расслабился. И понимаю… Он за меня переживал. И злился не на меня, а всё же на мою маму. Вроде бы должна встревожиться по этому поводу, но мне становится легче. Он со мной, рядом.

Приобретаю уверенность в себе и продолжаю:

— Вот сейчас как раз маньяка изучаю. Того, который девушек в Москве похищает.

Наблюдаю, как вытягивается лицо Хадии, и становится приятно.

— Ничего себе… Это же опасно, наверное, — произносит она и поворачивается за советом к мужу.

Хаджиев-старший, кажется, никого из нас не слышит. Изучает моего отца. А мой папа, в свою очередь, смотрит на него… И я, заметив их молчаливый бой, сдаю позиции, теряю нить нашего разговора. Нить, за которую так отчаянно хваталась.

— Не беспокойся, я в состоянии защитить свою жену, — звучит хрипло реплика Саида. Я дарю ему благодарный взгляд. — Ей нравится помогать людям, пусть помогает, — бросает вроде снисходительно, но я чувствую в этих словах его помощь.

— Я не сомневаюсь в этом, сынок, — возвращает ему Хадия, только взгляд её теперь гораздо мягче и добрее. Мне даже совестно становится. Ну правда, не похожа эта женщина на злодейку. Вполне вероятно, ей не нравлюсь я, но к обоим Саидам она испытывает исключительно тёплые чувства. — Однако я хочу, чтобы во время беременности и родов Надя была со мной. Так будет лучше для всех.

Я беззвучно открываю-закрываю рот, хлопаю ресницами. О чём это она? Я же не собираюсь пока…

— Я подумаю, — отвечает ей Саид.

Тишина. Снова. Гнетущая, подавляющая.

Мы с Саидом сидим по разные стороны стола, и всё равно друг напротив друга. Посылаю ему злые взгляды, а он не реагирует. И тут происходит то, что в принципе предусмотреть я могла бы… Но немного потерялась за Хаджиевскими разговорами.

— Что ж, дочь… Я рад, что твоя мечта выскочить за мажора сбылась. Ты счастлива теперь?

Я заметила, как левая бровь Хаджиева-старшего поползла вверх. Почему-то первым делом взглянула именно на него. И, надо признаться, до этого времени была уверена, что удивить его крайне сложно. А Хадия склонила голову набок, явно заинтересовавшись. Ещё бы… Такие подробности да ещё и из уст родителей невесты. Невесты, которая, как оказалось, не в фаворе у будущей свекрови.

Охереть.

Спасибо, папочка.

А я-то, дура наивная, поверила, что всё пройдёт более-менее гладко. Ну или хотя бы без скандала.

— Ну что ты, — толкнула его в бок мама, смущённо улыбаясь. — Не сейчас, дорогой. Не время.

Ааа… Так для этого ещё и время есть? Унизить дочь в глазах семьи её жениха?

— Извините, — буркнула негромко, резко поднимаясь со стула, что уже казался мне адовой сковородкой. Очень кстати завибрировал в руке мобильник.

— Я должна ответить своей пациентке.

Про пациентку я соврала. Звонил Славка.

— Куда ты? — зашипела на меня мать, попытавшись схватить за руку и усадить обратно, как делала в детстве, когда я не хотела доедать кашу. Только то давно было. Они, наверное, не заметили, но я уже не малютка Мышка, которую можно заставить делать то, чего она не хочет.

— Я скоро вернусь, — шиплю на неё змеёй, глядя на Саида. А тот глядит на меня. Челюсти плотно сжаты, пытается надавить на меня взглядом и невидимой волной своего непоколебимого авторитета.

— Алло! — отвечаю нарочно ещё у стола и поспешно удаляюсь.

— Ещё одна похищенная девочка. На этот раз школьница.

— Как школьница? — выдыхаю, тут же забыв об ужине и дорогих гостях.