Глава 15

— Мамочка, — выдохнула кроха, отталкивая ложку с пюре, которую пыталась затолкать в её рот нянька. — Мамочка плишла! Моя любимая мамочка! — бросилась к Илане, спотыкаясь о своего плюшевого медведя и падая на пол. В последний момент Илана подхватила доченьку на руки, рывком к себе прижала.

— Ты ж моя девочка сладкая. Малышка моя, — в горле комок застрял, не продохнуть. Как она выдержала без неё столько дней?

— Мамочка, ты больше не уйдёшь? — ласковая лисичка потёрлась своим маленьким носиком о нос Иланы, и та не сдержала слёз.

— Никогда, моя маленькая. Больше никогда. Пусть хоть весь мир полыхнёт, она ни за что не станет больше заступаться ни за одного мужика. Пусть хоть резать его на куски на её глазах будут. Плевать ей на них всех.

— Холошо, а то я очень скучала, — Марианна погладила её волосы, улыбнулась. — А у меня вчела зубик выпал. Вот, смотли! — улыбка крохи и правда теперь казалась смешной без переднего зуба.

— Ух ты, — выдохнула через силу. И это она пропустила. Первый молочный зубик. — Ты испугалась? Было больно?

— Неа! Бабушка сказала, что его нужно положить под подушку. Я положила, а утлом нашла монетку. Вот, — кроха полезла в карман комбинезончика и, вытащив оттуда честно заработанную денежку показала Илане.

— Хорошо как. Это зайчик твой зубик забрал?

Малышка повернулась к няне, нахмурилась.

— Ты же сказала, что это зубная фея плилетала! — прозвучало с укором.

Тётя Нина развела руками, пожала плечами, состроив невинное лицо.

— Да откуда ж мне знать, Мариаш? Зайчик, фея… Вот в следующий раз зуб положишь, мы и узнаем, кто его забирает.

Илана опустила малышку на пол, полезла в сумочку.

— Тёть Нин, мне неудобно очень, что так вышло… Проблемы возникли, и я задержалась. Обещаю, больше так делать не буду. Вот, возьмите, здесь за все дни плюс благодарность, — протянула женщине деньги, но та отмахнулась, снимая фартук.

— Да перестань, Илан. Я что, не человек, не понимаю? Мне твой мужчина всё сказал. Правильно, что не стала больная к Марианке идти. Ей нельзя же болеть. Сейчас-то как? Получше? А то я так переживала. Марианка есть плохо стала, говорит: «Без мамы не буду!» А твой мужчина хороший. Ой, какой хороший, — тут тётя Нина прижала к груди руки. — Пришёл, продукты принёс, деньги мне заплатил. Так что ты спрячь. Он много дал. Я не в обиде. Он ещё одну няньку хотел привести, но я отказалась. Знаю, как ты не любишь чужих. Но мы справились, всё нормально. Лекарства пьём исправно.

Илана опустилась на стул, сложила руки на коленях. Вот как объяснил её отсутствие Альберт. Ну, хотя бы так…

— А лекарства он тоже купил, да? — Илана помнила, что витаминов оставалось на дне банки, на пять дней точно не хватило бы.

— Конечно. Он пришёл, продукты принёс, сказал написать список, что ещё нужно. Я лекарства в первую очередь отметила, а потом пришёл какой-то мужчина и всё принёс. Ой, какой же он серьёзный этот Альберт Станиславович. Ну настоящий полковник! — так тётя Нина называла всех мужчин, которые приходились ей по вкусу. Обычно, это были герои сериалов.

— Ага. Серьёзный, — с одной стороны, приятно, что Альберт по-человечески отнёсся к Марианне. А с другой — немного не по себе, что Банкир теперь является частью их с дочкой жизни. Жизни, в которую Илана не хотела никого впускать.

— Тёть Нин, а другой… Тот, что раньше приходил, не появлялся? — спросила тихо.

— Тот бешеный, что ли? Нет, не было. Да я бы и не пустила его. Дурак какой-то. Это, конечно, дело не моё, Илан, но тебе он не нужен. Вот Альберт Станиславович очень хороший. С таким не пропадёшь. И в клуб тот проклятый больше ходить не придётся. Послушай меня старую, девочка. Страсть она мимолётна. А потом разбитое корыто и нищая старость. А тебе ещё эту стрекозу на ноги ставить, — кивнула на Марианку, весело подпрыгивающую рядом.

— Да я знаю всё, тёть Нин. Вы идите, мы дальше сами. Пару дней хочу с Марианкой побыть сама. Соскучилась.

— Уллла! Улла! Пойдём с мамочкой в магазин! Улла! — завизжала мелочь, на что Илана засмеялась.

— Обязательно пойдём. Только сначала кашу нужно доесть.

***

Саид хотел понаблюдать за Смирновыми не просто так. Была надежда, что Надя утрирует со своими страхами и комплексами. Но нет. Она не преувеличивала. Действительно, дерьмо. Дерьмо — всё, в чём она жила до него. Он, конечно, тоже не подарок. Мудак тот ещё. Но то, что видел сейчас, выходило за грань понимания.

Его отец жёсткий, иногда даже беспринципный и жестокий по отношению к другим, никогда бы не позволил себе подобного по отношению к своим сыновьям. Как бы ни злился на них.

Смирнов же унизил дочь на глазах у Саида, и оправдания ему не было. Даже в том случае, если бы его слова были правдой. И всё же это враньё. Враньё и грязь, которую Смирновым, как кость собаке, швырнул Шевцов, а они, вместо того чтобы бороться за дочь, просто сожрали эту мерзость. Им, как оказалось, проще признать, что дочь чокнутая лахудра, чем то, что её мучили, насиловали и заталкивали наркотой.

Да, он тоже поначалу лоханулся, когда Кирилл принёс целую пачку дезы. Но он не знал Надю. Они знали. Они — её отец и мать. Они не могли не знать свою дочь.

Суки. Все они, начиная с Шевцовых и заканчивая Смирновыми. Уроды, которым не место за столом Хаджиевых. Только уважение к отцу не давало ему встать и вышвырнуть этих так называемых родителей взашей. Выкинуть их за порог и запретить Наде с ними общаться. Он обязательно так сделает. Только попозже.

Пока наблюдал. Без эмоций, молча. И они совершили ошибку. Переключили своё внимание на Саида-старшего. Видать, младшего в расчёт не взяли. Очень зря.

Надя не выдержала. Вскочила, намереваясь сбежать. Её спас телефон, в этот же момент зазвонивший в руке. Принципиально ответила ещё у стола, отвергая правила приличия. Саиду показалось, или она становится похожей на него?

— Простите резкость моего супруга, — начала вдруг Смирнова, но её никто не удостоил внимания. — Мы приехали сказать вам лично, что свадьбы не будет. Мы не согласны, — внимание Саида всё же удалось переманить на себя. Ненадолго, правда.

— Скажите, а почему вы решили, что ваша дочь согласилась выйти замуж за моего сына ради денег? — довольно спокойно вопросил отец, но Саид различил в его тоне сталь. Такое предположение задело его и оскорбило.

— А вы не знаете, почему моя дочь уехала из родного города? — парировал ему отец Нади, на что Хаджиев-старший усмехнулся.

— Я знаю о вашей дочери больше, чем знаете вы. При всём уважении я, в отличии от вас, привык интересоваться делами своих сыновей, и их избранницы меня волнуют в первую очередь. Разумеется, я в курсе о той истории. Меня больше волнует, почему вы так равнодушны к судьбе своего единственного ребёнка. Хотя это не моя забота. Свадьба состоится. Так решил мой сын. А его мнение в этом доме приравнивается к моему. Хаджиевым не отказывают.

— Ты… Вы не имеете права! — Смирнов осёкся, а его жена встретилась взглядом с Саидом, отчего-то побелела. Наверное, рожа у него сейчас слишком говорящая. — Мы приехали, чтобы забрать свою дочь домой. Она едет с нами, а этой свадьбе не бывать. Хватит с нас мажоров и их влиятельных родственников. Наша дочь, видимо, не в состоянии осознать, кто вы. Желание красиво жить застилает ей глаза. А вот я вижу. Вы воры и бандиты. Да ещё и… Другой веры. Наша дочь уезжает сегодня же с нами. А вам спасибо за ужин.

Смирнов поднялся, за ним вскочила и жена. Саид зацепил боковым зрением и Надю, что застыла у двери и как-то сгорбилась. Словно испуганный ребёнок там зажалась.

— Послушайте, нам ни к чему ругаться и спорить. Однако я, как старший в этом доме, своё слово сказал. Оставаться вам или нет — ваше право. Но ваша дочь скоро станет частью моей семьи. И теперь мы решаем, где ей находиться, — отец отмахнулся от Хадии, что пыталась ему что-то сказать, — резко подался вперёд. — Либо садитесь, либо уходите.

— Я поеду со своими родителями, — отлипла от двери Надя и приблизилась к Саиду. — Завтра вернусь. Нам просто нужно поговорить.

Она обращалась к нему, но Саид даже не взглянул в её сторону. Трусиха. И лгунья. Сбежать от него собирается. Ну-ну. Пусть попробует.

— Ну всё. Хватит, — встал и сам. — Надя остаётся в моём доме в качестве моей невесты. Очень скоро она станет моей женой. Нельзя просто так дать мне слово, а потом забрать его, — это предназначалось уже ей, притихшей сбоку. — Вы услышали моего отца, — угрюмо взглянул на Смирнова. — Не хотите быть желанными гостями в этом доме, не смею вас принуждать. Надя, идите с Хадией наверх. Помоги свекрови выбрать комнату. А мы с вами, — это уже снова Смирновым. — Кое-что обсудим. Хотите вы того или нет.