Глава 24

Лежу долго. Смотрю в потолок и иногда сжимаю-разжимаю пальцы на ногах. Тело в прострации, будто не моё. И я… такая другая. Глупо улыбаюсь. Вот оно как, желать до безумия и кончать под тем, с кем хочешь быть.

Я допустила его туда, куда не допускала ни одного мужчину после побега от Шевцова. И думала, что никогда не смогу переступить черту. Теперь же секс мне не кажется чем-то ужасным. То есть я, конечно же, всегда знала, что секс — это приятно и им занимаются не от безысходности, а именно потому, что он приносит удовольствие. Но только тогда, когда оба партнёра этого хотят. Я же до Саида не хотела никого. Когда-то восхищалась Юркой и даже возбуждалась с ним. Наверное. Но то было до того, как он принялся отрабатывать на мне свои извращённые фантазии. А после я даже смотреть на мужчин не могла. Сама мысль о том, что какой-нибудь мужик залезет на меня и станет пыхтеть, как делал это толстопузый дружок Шевцова, доводила до тошноты.

Саид показал мне новую меня. Ту, которая могла кого-то вожделеть, вот так сильно, страстно, до трясучки. С ним я впервые испытала то, чего не умела испытывать раньше. И дело даже не в оргазме. Дело в чувствах, в яркой, но такой тёплой и спокойной эйфории, как вот сейчас. И тот факт, что меня не брали силой, хоть и нежности в Хаджиеве, как в бешеном звере.

На задворках сознания слышится голос Хаджиева-старшего, твердящий о каком-то пожаре, но мне не хочется выходить и снова ввязываться в разборки сильных мира сего, да и сил, честно говоря, на это не осталось, любовничек-то горячий попался. Обняв подушку, пахнущую парфюмом Саида, закрыла глаза и когда уже была в шаге от дремоты, зазвонил телефон. Кажется, он был в кармане платья, когда Саид притащил меня в свою спальню. Отыскав гаджет на полу, с зеванием отвечаю и мгновенно трезвею, когда слышу Славкин угрюмый голос.

— Привет.

— Привет. Что-то случилось? Новая жертва?

— Я тебе на почту кое-что скинул. Только смотри одна.

— И что там?

Но Радугин сбросил вызов, так ничего толком и не объяснив. Видать, всё ещё дуется.

Пришлось подниматься, красться как воровка в свою комнату, чтобы никто не заметил меня в таком виде. В доме было тихо, но я то и дело оглядывалась, как бы не попасться на глаза бдительной Хаджар или, что и того хуже, Хадии. Меня и так тут все едва не проституткой считают.

Открыв ноутбук, зашла на «мыло» и, открыв папку с письмом от Славки, кликнула на запуск. Видео началось с заставки-дисклеймера, призывающего убрать детей от экранов, а после появилось какое-то красное месиво, в котором я не сразу рассмотрела целую кучу трупов.

— Шокирующие кадры расползлись по сети… Тела нескольких членов влиятельных семей в городе N**** были найдены на заброшенной стройке… Уже установлено, что зверски убитые мужчины несколько часов подвергались пыткам… — в ушах зашумело, и голос диктора окончательно утонул в красном мареве, которым мне заволокло и глаза.

Я узнала их… Всех, кто там был.

***

— Начался пожар на кухне. Мол, возгорание какое-то. Но вы же знаете, я всегда слежу, чтобы повара отключили все приборы. Только холодильники работали, но это не из-за них. Всё крыло сгорело в считанные минуты. Ночь же. Пока людей эвакуировали, пока пожарка приехала, а потом…

— Ладно, иди! — отец раздражённо махнул рукой, прогоняя администратора погорелой гостиницы вон.

Саид поморщился от удушающего запаха гари. Он ненавидел этот запах. Помнил его ещё с детства, когда убили мать. Чувствовал вкус пепла даже сейчас. Самый жестокий триггер, который может преследовать человека.

Видел, что и отцу некомфортно. Посерел весь. Видимо, воспоминания у него не лучше.

— Ну хоть пострадавших нет. Уже что-то.

— Ты серьёзно, сын? Пострадавших нет? А мы, по-твоему, кто? Понести столько убытков! Это лучший комплекс! Тебе напомнить, сколько здесь всё стоит? Чтоб его всё! — отшвырнув ногой какую-то обгорелую тряпку, выругался, что свидетельствовало — отец на грани.

— Это война. На войне не без убытков.

— И поэтому ты так спокоен?

— Я дам достойный ответ. Горевать и рыдать на пепелище не буду.

Отец устало провёл ладонью по лицу. Было видно, как он осунулся за последние дни. Что-то происходило со стариком, который и на старика-то не был похож до недавнего времени. Он постоянно о чём-то думал и зверски бесился, чего Саид не замечал за ним с тех пор, как братья ушли из бизнеса.

— А что за война? Моя помощь требуется? — вмешался в разговор Марат, на что Саид усмехнулся.

— Если мне потребуется помощь, я попрошу её у клана.

— А я и есть часть клана, если ты ещё помнишь, — парировал старший брат.

— Ну всё, хватит! Не время сейчас ругаться между собой! — оборвал их отец, достав телефон. — Нужно найти поджигателей.

— Мы и так знаем, кто это.

— Ты уверен, что это Шевцов? Это значит, что труп его сына уже найден? — как бы невзначай поинтересовался Хаджиев-старший.

— Нет, это страх. Я оставил ему небольшой подарок, но там он своего сына не нашёл. Вот и истерит.

Отец недовольно поджал губы, подступился ближе, глядя исподлобья.

— Что ты делаешь, Саид? В какие игры играешь? Почему бы просто не убрать их обоих и забыть об этом?

— Ещё рано. Они ещё не всё прочувствовали, что я приготовил.

Домой собрался уже к утру, закончив разбираться с ментами, пожарными и прочей суетой. Остановившись у ворот некогда привлекательной гостиницы, обвёл территорию взглядом. А он хотел привезти сюда Надю на выходные. Ей бы понравилось. Рядом озеро и заповедник — красота.

Понимал и отца. Тот жизнь положил на бизнес. Не для себя. Для своих сыновей. А теперь они один за другим разочаровывают его.

Но сдавать назад нельзя. Он слишком далеко зашёл.

Кукла Надя его не ждала, что ударило под дых похлеще пожара. Хотя он на многое и не рассчитывал. Уж точно доктор Смирнова не стала бы бродить у порога в ожидании возлюбленного жениха, но могла хотя бы остаться в его комнате. Или не закрывать на ключ свою дверь.

— Надь? — постучался негромко, чувствуя себя нежеланным гостем в собственном доме. — Открой.

— Уходи, Саид, — послышалось из-за самой двери. Она там что, на полу сидит? Голос ещё такой странный.

— Ты плачешь?

— Уходи! — громко и хрипло. Похоже, плачет и уже не первый час.

— Надь.

— Пожалуйста, Саид. Я не хочу тебя видеть сейчас.

— В чём дело? — сжимая дверную ручку до хруста, то ли в пальцах, то ли в самой ручке.

— Я не могу сейчас, Саид. Не могу говорить. Оставь меня в покое.

Закрыл глаза, медленно выдохнул, но нутро уже полыхнуло, заструился по венам огонь. Она вообще стала его болезнью. Один взгляд её может некогда похуистичного Хаджиева в кипяток окунуть и кожу с него содрать. Живьём.

— Какого хрена, Надь?

Ответа не дождался. Она сидела всё там же, под дверью и, судя по тихим всхлипам, плакала. Не ушла, но и не открыла. (3303c)

Что не так? Он боль ей причинил? Может, она не хотела секса, а он заставил? Может, не услышал её «нет»?

Нет. Ничего из этого не было. Она хотела его ничуть не меньше.

— Я жду, когда ты соизволишь выйти и объясниться. Потому что такого я не позволю даже тебе. Поняла меня? — громыхнул кулаком по двери, но в ответ не услышал ни звука.