Глава 29

Вот уже два дня Саида пожирало напрочь хреновое предчувствие. А предчувствия его редко обманывали. Почему-то из головы не выходила доктор Смирнова, какая-то в последнее время чересчур вдохновлённая. Что опять засело в её учёной голове, он не знал, и это, конечно же, напрягало.

Если в случае с братьями или отцом Саид знал, чего от них ждать, то с куклой Надей дела обстояли иначе. Она и сама вряд ли понимает, что у неё в мозгах. А там каша похлеще его.

Со своей навязчивой идеей всех спасти и всем помочь она сама могла с лёгкостью вляпаться в дерьмо. Успокаивал только тот факт, что рядом с ней был Махмуд с целой командой парней. А те, скорее, сами головы сложат, чем позволят тронуть её. Но червь сомнений и подозрений подтачивал его весь вечер с периодичностью в пять минут.

Уже ближе к ночи набрал Надю, но та не ответила. Выругавшись, пообещал себе, что сегодня же обязательно научит её отвечать на звонки мужа, и, кликнув на номер Махмуда, приложил гаджет к уху.

А уже через минуту летел по ночной трассе, едва не сшибая невнимательных пешеходов, как кегли.

— Где?! Где она?! — взревел, вылетая из машины и хватая за грудки Вербина. Тот цыкнул, с силой оттолкнул его.

— Уймись, Саид! Домой она уехала! Не получилось у нас ничего. Только время просрали.

Волной облегчения смыло первую ярость, а уже второстепенным чувством родилось желание кастрировать всех, кто здесь был, кто подставил её под удар. Да вообще всех, кто знал. А их тут, судя по количеству тачек, было до жопы.

— Ты почему у меня не спросил?! С какого перепуга моя жена должна участвовать в твоих операциях?!

— Я думал, ты знаешь, — развёл руками хитрожопый ментяра. — Твои архаровцы здесь для чего были? И вообще-то идея её была. У тебя очень смелая невеста, — усмехнулся Андрей, за что тут же получил в нос и, зашипев, прижал ладонь к разбитой роже.

— Жена! Она моя жена! Махмуд! Сука. Печень вырву! — с шумом выпустил из лёгких воздух, хлопнул дверью внедорожника и втопил педаль газа до упора. Телефон взорвался непривычной, мозгодробильной трелью. Разблокировав дисплей, тупо уставился на горящий маячок. Браслет… Надин браслет. Его сняли. Причём сняли за городом, по дороге домой.

Машину Махмуда, в которой должна была ехать Надя, увидел ещё издалека, и тут же в грудь будто копьё всадили. Что-то случилось. Тачка могла сломаться — что, конечно, маловероятно, но всё же, — но тогда они уехали бы на другой. Ряд остальных джипов, даже не припаркованных, а остановившихся где попало, мгновенно развеял последнее предположение, а Саид ломанулся туда, спотыкаясь о сухие ветки на обочине.

Несколько окровавленных тел, среди которых, как и его ребята, так и чужие бритоголовые ублюдки. Вокруг всё кровью заляпано, на примятой траве валяются гильзы и стволы. А под бампером внедорожника Махмуда — сам Махмуд. Сбоку во лбу, практически у самого виска, дыра, пробитая не крупным калибром, но Махмуду до этого дела уже нет. Там же браслет Надин, в крови и раскурочен так, словно его разрезали ножницами по металлу или даже чем посерьёзней.

Опустившись на колени, прижал кулак к груди, где всё нутро за эту минуту в пепел обратилось. И снова вкус золы на губах. Он, оказывается, никогда не забывал, каково это — терять любимую женщину.

— Радугин… — губы Махмуда пошевелились, и Саид ошалело уставился на труп. Вернее, как он думал.

— Ты живой, что ли? — приложил к его горлу пальцы, прощупывая пульс. Сердцебиение ещё было, хоть и слабое.

— Радугин… Его ищите… Радугин.

— Всё-всё, услышал тебя! Лежи спокойно! Сейчас помощь придёт! Держись, брат, слышишь меня?

— Простите… Не смог… Не получилось…

***

— Ох, — я схватилась за виски, пульсирующие болью. Открыла глаза, не без труда разлепила губы. — Что… Что такое? — взгляд поймал какое-то движение напротив окна, за которым слабо светила луна. Силясь сосредоточиться на мужской, немного расплывчатой фигуре, аккуратно села и упёрлась, по ощущениям, в стену.

Затхлый запах плесени забился в ноздри, а в животе всё в комок сжалось от ужаса и тошноты. И сладко-солёного привкуса крови. Кажется, у меня зуб выбит.

— Кто вы? — прошептала тихо, не в силах повысить тон. Мужчина чем-то щёлкнул, и в мои воспалённые глаза ударил слепящий свет большого фонаря. Закрывшись руками, поморщилась. — Перестаньте! Кто вы? — голос зазвучал уверенней и твёрже, чего нельзя сказать о моём душевном равновесии. За эти пару мгновений я успела представить свою кончину в самых ужасных вариациях.

— Не бойся, это я, — прозвучал вдруг до боли родной голос, и я застонала от ложного облегчения.

— Слава! Это ты? Что случилось? Где мы? — подтянула непослушные ноги к себе, решив подняться, но что-то зазвенело, и я с ужасом поняла, что левая щиколотка закована в стальной обруч. Ощупав его, наткнулась на цепь, идущую к стене. — Что… Что это? Слав! Я, кажется, прикована!

— Прости, Надь. Это для твоего же блага.

— Что? Ты что, Слав?.. — выдох застрял в лёгких, а я замотала головой в неверии. — Нееет… Это же какая-то шутка? Это Хаджиев так решил надо мной поиздеваться, да? Или кто? Зачем это, Слав? — я щурилась, вытягивая шею вперёд, эгоистично надеясь увидеть, что Радугин тоже на цепи. Просто чтобы убедиться, что возникшие сейчас подозрения — ни что большее, чем плод разыгравшейся фантазии. А в идеале бы проснуться в своей постели и осознать, что это был сон.

Слава почему-то замолчал, а я, сжав голову до боли, вернулась в памяти назад. Казалось, это произошло очень давно, месяц назад, не меньше. Голова адски гудела, а я никак не могла сфокусировать внимание на чём-то одном.

Нет… Это было вчера. А может, этой ночью? Махмуд строго отчитывал меня, словно ребёнка, сетуя на то, что Саид ему такое с рук не спустит. Мы ехали к особняку не слишком быстро и успели затормозить, когда дорогу нам перекрыл чёрный, наглухо тонированный седан. За ним ещё два.

А потом всё вокруг загорелось и в преисподнюю обратилось. Стрельба, крики, чей-то рёв и стоны. Махмуд выкрикнул мне, чтобы не вылезала из машины, и выскочил, хватаясь за оружие. Я увидела его уже после, когда в этой безумной суматохе кто-то открыл дверь и, взяв меня под руки, потащил на улицу. Махмуд лежал у машины с простреленной головой и смотрел мне в глаза. Прямо мне под ноги упала Ирина, всё в том же платье проститутки. Я не видела её лицо, но отчётливо рассмотрела красное расползающееся на спине пятно. А потом боль в затылке и тихий всхлип. Кажется, мой…

— Я не понимаю, что случилось? Слав, не молчи! Где мы? Где Саид? — слезы попадают в царапины и ссадины на щеках, ужасно обжигают, но ещё больнее в груди, там словно сверлом орудуют, наматывая мои внутренности и вырывая их из тела. — Махмуд… Они его убили! И Ирину! Они же ни в чём не виноваты! Слава! Что, блядь, происходит?! — ору не своим голосом, но мою истерику вдруг обрывает Радугин, касаясь тёплой ладонью щеки. Он опускается рядом со мной, кладёт на пол фонарь, а я глупо улыбаюсь, давясь слезами и соплями, усиленно пытаясь проглотить болезненный комок, заблокировавший горло. Мой друг здесь, рядом. Но почему я прикована к стене?

— Тшшш… — шепчет Слава и принимается гладить меня по сбившимся в один колтун волосам. Я вижу его лицо, и моя слепая радость проходит так же быстро, как и наступила.

— Слава, что ты сделал? Ты ведь сейчас меня нашёл, да? Это же не ты всё?..

Он качает головой, улыбается. Безумно так, совершенно по-идиотски. Мне даже хочется залепить ему пощёчину, чтобы, наконец, перестал скалиться и объяснил, что здесь происходит.

— Я вырастил из тебя отличного психоаналитика. Ты можешь ловить маньяков, можешь решить проблемы всех и вся. Но к себе и к своим близким ты так невнимательна. Когда дело касается тебя, ты вдруг слепнешь! — последнее слово он зло выплёвывает мне в лицо. Выплёвывает в прямом смысле слова, до меня долетает его слюна. Глаза Радугина превращаются в горящие угли, от вида чего инстинктивно вжимаюсь в стену. — Ты за столько лет так и не разглядела мою любовь. То, как я тебя обожал. Как сох по тебе. Да я же специально тогда ляпнул, что педик, думал, догадаешься, что мне одна ты нужна! А ты с такой лёгкостью поверила… Дура! Я готов был ждать тебя вечно! Ты хоть представляешь, что со мной творилось, когда я смотрел на тебя! Я не смел тебя коснуться, так преклонялся перед тобой! Я так был рад тому, что сделал с тобой Шевцов… Ведь ты больше не смотрела на мужчин. Ты не была такой, как они, эти грязные шлюхи, ложащиеся под каждого встречного! Все эти годы ты была моим кумиром, моей мечтой, моей страстью! — он кричит на меня, заставляя вздрагивать от каждого слова, а я лишь истерично мотаю головой. Нет. Это шутка. Чья-то глупая насмешка. Такого не может быть. Не может…

— Слава, остановись! — обрываю его, пытаюсь заставить прийти в себя, но Радугин будто не слышит.

— Я думал, мы вместе навсегда. Думал… Пока не появился этот избалованный мальчишка Хаджиев! А потом вдруг твоему бывшему захотелось вернуть тебя обратно. Ха! Стравить их, как бешеных псов, мне ничего не стоило. Ты сама это сделала за меня. Согласись, я разыграл всё, как по нотам. Ну? Что скажешь? — Качаю головой в непонимании, но потом вдруг вспоминаю, как он советовал мне столкнуть Хаджиева и Шевцова лбами. Вскидываю голову, ударяясь затылком о стену, и смотрю в его глаза, что в свете одного лишь фонаря кажутся ещё безумнее. — Да-да, это было совсем не сложно. Вы все, как марионетки, играли в мою игру. Сегодня я понял, что больше нет смысла ждать. Ты же замуж собралась, да? За этого… Но не мог же я тебя увезти на глазах у такой толпы, правда? И тут снова мне пришла на помощь семейка Шевцова. Стоило только позвонить папочке похищенного мальчика и упомянуть твоё имя, как тот тут же выслал мне бригаду на помощь. А пока бандюки мочили друг друга, я тебя умыкнуууул, — широко улыбается, кивает в подтверждение своих слов. Его губы подёргиваются, мимика становится резкой, нервной.

Как же я не заметила этого раньше? Почему не уловила эту опасность? Как давно он болен?

— Слав тебе нужна помощь.

— Замолчиии, — тянет он с ненавистью, стиснув зубы. — Просто заткнись! Ты не понимаешь ничего, да? Ты по-прежнему ничего не видишь, кроме своего Хаджиева? Неужели не понимаешь, что ты никому кроме меня не нужна? Мы останемся вместе, как я всегда того хотел. Никто тебя не заберёт у меня. Никогда! Я готовил этот дом для нас, но ты выбрала его. Сбежала от меня к нему. Глупая. Неужели думала, что секс с этим бабуином заменит тебе настоящие чувства? Ну, ничего… Я спасу тебя. Я вырву тебя из этого порочного круга, даже если придётся держать на цепи всю жизнь, — он несёт дикую чушь, но несёт её уверенно. В его голосе нет колебаний, нет сомнений. Он пойдёт до конца.

В панике хватаюсь за запястье, но браслета там не обнаруживаю.

— Нет, нет… Только не это.

Он опускает взгляд на мою руку, укоризненно склоняет голову набок.

— Я же не мог допустить, чтобы нас нашли.

— Ну да. Логично. Ты вообще очень логичный, Слав. Несмотря на своё безумие, ты очень умён и изворотлив, — кисло улыбаюсь, качаю головой. — Но одного ты не учёл. Саид будет искать меня. Избалованный мальчишка не привык отказывать себе в том, чего желает. Он не сдастся, уж поверь. И тогда я не смогу тебе помочь. Отпусти меня, Слав. И мы закончим всё это. Ты ведь не просто так похищал тех девушек. Ты хотел внимания, хотел, чтобы тебе помогли. Ты играл со мной в эти игры, якобы искал маньяка, потому что на самом деле знал, что помощь нужна тебе. Ты же сам говорил, что он болен, помнишь? Он — это ты, Слав. Тебе нужна помощь. Если ты меня сейчас послушаешь, я тебя не оставлю, обещаю. Мы выберемся вместе, — на данный момент я и правда верю в свои слова.

— Ты ничего не понимаешь! Помощь нужна тебе, а не мне! — он вскакивает на ноги, принимается грызть собственный кулак и нервно расхаживать, забыв о своём фонаре. — Ты совсем ничего не понимаешь… Я спасаю тебя, спасаю.

Я незаметно подползаю ближе к единственному оружию. От мысли, что, возможно, мне придётся причинить Славке вред, становится не по себе, но я успокаиваю себя, что это для его же блага. Однако Радугин вовремя спохватывается, пинает ногой фонарь, а тот ударяется о стену и гаснет.