Глава 30

— Ну и чего добилась? — ворчит на меня беззлобно, напряжение заметно спадает. Мы здесь уже несколько часов, и за это время я разглядела как минимум две личности Радугина: Одна абсолютно сумасшедшая, никакой последовательности, никаких рамок, он делает, что хочет, и не боится за это наказания; вторая — хитрый, но трусливый зверь. Он явно не дружит с первой личностью и бесится от его сумасбродства. И теперь место в его голове заняла вторая личность. Он осознал, что натворил, и ужасно боится расплаты. — Будем до утра теперь в темноте сидеть.

— А что, здесь нет света? — мне бы хоть понять, где мы вообще находимся. Перед рассветом и вовсе темень легла, ничего не разглядеть.

— Нет.

— Слав, давай поговорим, а?

— О чём?

— О нас. О тебе. Как давно ты одержим мной?

Слышу смешок от противоположной стены.

— Одержим? Так ты это называешь?

— Хорошо. Помешан. Так лучше?

— Я знаю, что ты думаешь обо мне. Что я психопат, да? Тебе так понравилось ловить маньяков, что ты вошла во вкус и готова обвинить всех и каждого? Но я, в отличие от настоящих маньяков, делал всё это не просто так.

— И для чего ты это делал?

— Не для чего, а во имя чего. Чувствуешь разницу? Я думал, ты не такая, как эти, а ты… Богатенький мудак поманил пальцем, ты и запрыгнула к нему в койку.

— Так все эти похищения, это было из-за меня, да? Во имя твоей так называемой любви? И где теперь эти девушки? Что ты с ними сделал?

— То, чего заслуживают все шлюхи, — слышу, как он ухмыляется, крепко зажмуриваюсь. Всё ещё хуже, чем я могла представить. Он окончательно съехал с катушек и, похоже, уже очень давно.

— А почему меня не убил? Что во мне такого? Ну, кроме любви этой твоей?..

Хмыкает, долго молчит.

— Ты всё равно не такая. Ты другая. Я это понял ещё в самый первый день нашего знакомства. Когда увидел тебя в аудитории, такую потерянную, испуганную. Именно тогда я понял, что ты предназначена мне. Это я должен тебя защищать, а не этот… Хаджиев.

— Так ты меня защищал, когда убивал ни в чём не повинных девушек? Когда лгал мне, когда играл со мной? Когда подверг меня нападению бандитов Шевцова? Ведь меня могли пристрелить, как Махмуда и Ирину. Это, по-твоему, защита, Слав? — умом я осознаю, что обвинять его в чём-то — бессмысленно. Он уже давно нуждается в полной изоляции. Но сам факт того, что всё произошло из-за меня… По моей вине. По причине одержимости Радугина мной. Мне сейчас просто необходимо обвинить кого-то, чтобы не думать, сколько ошибок я совершила, и каковы последствия всего этого.

— Тебе сложно понять, я знаю. Но ты осмыслишь всё… Позже. Когда избавишься от мыслей о Хаджиеве и осознаешь, что он тебя не любил. Ему было нужно лишь твоё тело. Он не любил тебя, как люблю я.

— Ясно. А цветы? Зачем ты оставлял их на местах похищений?

— Мне просто нравятся розы.

Я не вижу его, но представляю, как Радугин пожимает плечами в своей манере. А потом мотаю головой, пытаясь отогнать это ощущение. Он не друг. И не враг. Пациент. Абсолютно чужой человек. Я не знала его до сих пор. И он сам не знает. Похищала и убивала девушек, скорей всего, первая личность. Вторая — хитрая и изворотливая — заметала следы и путала следствие.

— А та девочка? Школьница? Её ты тоже убил?

— Хотел поиграть с тобой. Немного изменить правила. О девочке не волнуйся. Она жива. Было бы глупо оставлять себя без козыря.

Сердце снова колотится, а я с ужасом представляю, какую роль в своей извращённой игре уготовил девочке Радугин.

— А может, ты просто хотел внимания? Хотел, чтобы я тебя поймала? Ведь не просто так ты попросил у меня помощи тогда. Тогда зачем тебе козыри? Может, пора остановиться?

— О, нет, — отвечает наигранно задумчиво. — Мы только начали, Наденька.

Горько усмехаюсь, смахиваю набежавшие на глаза слёзы. Как в паршивом анекдоте всё. Маньяк, скрывающийся под личиной доктора наук по криминальной психологии — что может быть бредовее? Если только идеальная совместимость двух сущностей, живущих в одном человеке.

— И что дальше? — задаю вопрос, который, наверное, мучает нас обоих.

— А дальше мы отправимся с тобой в путешествие. В далёкое путешествие, — он словно разговаривает сам с собой, и я затихаю, дав ему возможность выговориться. — Мы отправимся с тобой на крааай землиии, — Радугин начинает петь, и я понимаю, что рассудительный безумец ушёл, а на его место вернулся безбашенный потрошитель.

— Слава? А мы можем уйти прямо сейчас? — спрашиваю осторожно, когда он замолкает. — Давай уйдём отсюда? Пожалуйста.

— Уйдём. Мы уйдём, — произносит он совсем рядом, а я, взвизгнув, прилипаю к стене. — Скоро уйдём, Наденька. Вместе. Навсегда.

***

Красная легковушка какого-то раннего дачника притормозила у поста, из окна вынырнул усатый дедок.

— А чё такое, мужики? Чё дорогу-то закрыли?

— Езжай в объезд, дед! Сегодня не откроем! — крикнул ему гаишник, раскидывая поперёк трассы моток колючки.

— Да вы что, сынки? Вы хоть представляете, сколько мне так до города пилить? Я весь бензин нахрен сожгу! А мне ещё назад!

Вербин, наблюдающий за перепалкой, сунул руку в карман, достал пару купюр.8c847c

— Возьми вот на бензин, отец. И езжай в объезд.

Старик растерялся, но деньги таки взял.

— Спасибо, сынок… Вот бы в жизнь не подумал, что мусо… в смысле полицейские такие щедрые бывают. А чё случилось-то? Ловите кого, али как?

— Ловим, отец. Ловим. Езжай.

Красная раздолбайка протарахтела обратно, а гаишник скрестил руки, подняв их вверх.

— Всё готово!

— Господин Саид! — кто-то из парней окликнул его, а Хаджиев, окинув взглядом огромную ораву, подозвал к себе одного из телохранителей.

— Соберите больше народу. Пусть все члены клана, кто поблизости, пришлют своих людей.

— Куда же больше-то? — рядом вырос Вербин. — Дело не в количестве народу, Саид. Нужно знать, где искать, тогда и толк будет.

— Да ну? Ну давай, скажи мне, где искать? Или твои менты зря хлеб свой жрут? Пусть работают! — не отпускало желание раскроить другу челюсть за то, что позволил Наде участвовать в их ебучей операции. Но пока на это не было времени. И, если честно, хотелось скорей увидеть её, забрать из рук больного урода.

— Все работают, не психуй. Ты же видишь. Все камеры проверили. Радугина не было в выезжающих из района машинах. Свою он бросил здесь, и я не думаю, что кто-то стал бы перевозить его с заложницей. Значит, он где-то поблизости спрятался. Если, конечно, это он. Махмуд мог и ошибиться, ему так-то череп продырявили.

— А может, это ты просто не хочешь признавать, что ваш дружок-пидорок оказался маньячилой?

Андрей скривился, будто уксуса хлебнул.

— Если честно, до сих пор не верю. Херня какая-то нездоровая. Я же с ним пять лет работал. Он как ищейка этих психов выискивал. И ни разу не ошибся, ни разу!

— Ага. Своих чуял, — Саид и сам понять не мог, как в этом куске интеллигентного дерьма не разглядел опасность для Нади. Антипатия была, конечно, но это, скорее, от ревности.

Да он бы в жизни не догадался, что маньяк — это Радугин, если бы не нашёл в его машине дневник. Как в грёбаном фильме ужасов.

— Ладно тебе. Он просто больной.

— Да ну?! Так, может, мне полечить его? Ты серьёзно сейчас выгораживаешь этого психопата?

— Уймись, Саид. Я мент, это моя работа — всё разбирать. Да, мы облажались, но теперь нужно сработать чётко, чтобы никто больше не пострадал. Слушай, — рывком Андрей сгрёб его за затылок, прислонился лбом к чугунной башке Саида. — Ты сейчас не должен поддаваться ярости. Я знаю, что клинит и корёжит, но нужно собраться и думать головой. Я с тобой, брат.

— Хватит болтовни! — оттолкнув от себя с какого-то хера расчувствовавшегося Вербина, повернулся к толпе. — Сейчас разбиваемся на небольшие группы и расходимся плотным кольцом! В городе камеры их не сняли, значит, они двинулись за город! Ищите под каждым камнем! Заброшки, подвалы, чердаки! Обыскивайте даже жилые дома в деревнях!

— Господин Саид! — снова заорал кто-то уже ближе. Повернулся на голос и оторопело уставился на одного из отцовских охранников. Тот удерживал телохранительницу Нади, всю перепачканную кровью и землёй. Она подняла голову, открыла мутные глаза. — Вот, нашёл её недалеко. Говорит, видела, в какую сторону Радугин унёс Надежду.

— Видела, — подтвердила девчонка, разлепив потрескавшиеся губы. — Только пойти за ним не смогла. Простите…

Поиск занял всего пару часов. Часов, показавшихся ему адом, где с каждой минутой он проходил новый круг. И вот снова паника внутри поднимается до ватерлинии. Стальными тисками сжимает грудину, а сердце замирает.

— Что это такое? Что это, блядь, такое?! — заорал, отшвыривая с дороги парней и мчась на пепелище. — Где она? Жена моя где?!

От заброшки, в которой прятался Радугин, осталась лишь кучка золы да тлеющих углей, которые он принялся разгребать голыми руками, упав на колени. Кто-то пытался его поднять, оттащить, но он продолжал грести, сжигая руки до мяса. А потом выл, всё так же стоя на коленях и не имея сил подняться, когда вынесли два полностью обгоревших тела.