Глава 31
Месяц спустя
— Почему ты постоянно смотришь в окно?
— Привычка с детства. Каждую свободную минуту я проводил у окна, надеясь увидеть там мать.
— И до сих пор её ждёшь?
— Нет. Теперь я надеюсь увидеть там тебя.
— Господин, что делать с платьем? Снова погладить? — из мыслей выдернул голос Хаджар, приблизившейся почти бесшумно. Впрочем, он и не хотел никого слышать.
Очередная суббота. Он уже месяц как должен быть в свадебном путешествии. Но нет, он всё ещё здесь, в этом гиблом месте.
— Да, — ответил, не поворачиваясь. — Погладь и верни на место.
Послышался тяжёлый вздох.
— Вот уже месяц, как ваш отец уехал. Уехала и Хадия. Мы вдвоём с вами остались. И мне так больно видеть, как вы себя изводите. Позвольте мне убрать это платье. Чтобы оно не жгло вашу душу.
— Я сказал, нет. Оно будет здесь, пока я не найду Надю.
— А если…
— Я найду её! — рыкнул, поворачиваясь и встречаясь с сочувствующим взглядом женщины. — А ты не лезь не в своё дело. Если так тошно здесь, можешь уезжать в Грозный, я не держу.
Она склонила голову и, утерев слезу, взяла его за руку.
— Я не оставлю тебя, сынок. Может, моя помощь тебе и не нужна, но я хочу быть рядом. Кто же будет гладить это платье… Знаешь, я помню тот день, когда господин Саид привёз тебя в дом Хаджиевых. Ты был маленьким и испуганным, не понимал наш язык, не разговаривал, почти ничего не ел и никого к себе не подпускал, даже отца. И только я могла заходить в твою комнату. Помнишь, как тебе нравились мои пирожные?
Опустил на неё взгляд, покачал головой.
— Ничего не помню. Да и плевать мне, что там было в детстве. Оставь меня.
Хаджар разочарованно отпустила его руку, но не ушла.
— Ты тогда всё время стоял у окна и, когда я спросила, кого там выглядываешь, сказал: маму. Только мама так и не вернулась. Не изводи себя. Прекрати это, сынок. Оставь. Не рви себе сердце. Ведь ты сам видел сгоревшие тела. И на пожарище не ходи больше, не нужно. Все вещи перепачканы этой золой…
— Надя жива. Погладь платье и верни его на место, Хаджар.
А он уйдёт упиваться, ужираться до зелёных соплей, и всё равно не получится. Его не берёт алкоголь в последнее время. Как будто специально… Чтобы больнее было, чтобы не мог забыться.
Даже когда получается вырубиться, он не спит больше двух часов. Стоит только провалиться в небытие, как его встряхивает голос Нади и снова вырывает в реальность. Так и бродит по пустому особняку ночи напролёт. Или в ярости жмёт на педаль газа, пробуждая ночные улицы рёвом мотора.
Снова едет туда, на пепелище, и сидит там до рассвета. Всходит солнце, а он смотрит на оранжевый яркий диск и понимает, что зря сюда пришёл. Она жива. Она обязательно вернётся. Он найдёт её рано или поздно.
В клубе Таира (прим. автора: Таир Абаев — главный герой книги «Таир. Укради меня этой ночью»), как обычно, до хрена народу, снующего туда-обратно. Какая-то девица устраивается у него на коленях, и он, опустошив бокал, скидывает её прямо на пол. Та заваливается на спину, от удивления распахивает глаза и силиконовый рот.
— Собрала свои кости и свалила нахуй, — цедит с ненавистью, а та в ужасе убегает.
— Ты снова не в духе, брат? — за их столом появляется Таир, падает на диван напротив. — Давай выпьем, что ли? Андрей обещал подойти. О, а вот и он!
Вербин подаёт руку Абаеву, тянет её и Хаджиеву, но Саид лишь поднимает на него презрительный взгляд.
— Где моя жена? Твои мусора её нашли?
— Нет. Не нашли. Как и твои бандюки. Невозможно найти того, кого больше нет.
Вскакивает, хватая Вербина за грудки и впечатывая нехрупкое туловище оного в декоративную стену, и та мгновенно даёт трещину.
— Она есть! И будет!
— Брат, только не здесь, я прошу тебя, — на плечо Саида ложится ладонь Таира. — Из уважения ко мне и в благодарность за моё гостеприимство.
— Пошли, выйдем, — Вербин отряхивается, нервно поправляет свой пиджак.
На улице сыро и отвратительно, как, в общем-то, уже давно у него внутри. Андрей закуривает, табачный дым проникает в ноздри и начинает драть горло. Саид отворачивается, морщась.
— Ты сам прикинь, Саид. Два тела: мужчина и женщина. Именно на заброшке, где сто лет не появлялись даже наркоши с бомжами. Абсолютно пустынное место. И тут вдруг за пару месяцев до пожара нарисовывается какой-то крендель. Покупает эту заброшку, вешает на окна ставни и новые двери. В этом кренделе как раз прежний хозяин дома узнал Радугина. И в ту ночь он был там с Надей. Мы не успели. Облажались. Я не знаю, что тебе сказать, потому что и я виноват. Даже палачи не успели среагировать, понимаешь? Никто даже представить себе не мог, что Радугин и есть маньяк. Это дерьмово, Саид. Но тебе пора перестать обманываться. Хватит. Её нет.
— Она есть. Заруби себе на носу, Вербин. Она есть. И я не обманываюсь.
— Да? А чем ты сейчас занимаешься? Почему ты не отдал мне её тело? Почему не позволил сделать тест ДНК? Всего один анализ — и мы бы знали, она это или нет. Что это, если не самообман, Саид?
— ДНК не из чего было делать.
— Да ну? — Вербин с усмешкой выдохнул сизый дым, заглянул Саиду в лицо.
— Ну да. Сгорела ведь, — ответил равнодушно, в душе загибаясь от того, о чём сейчас говорит. И от предположения, что это и правда могла быть Надя.
— Кости остались. При желании нашли бы одну клетку. Куда, кстати, ты её дел?
— Не твоё дело.
Вербин покачал головой, поджимая губы.
— А чьё, Саид? Чьё это дело? Ты не забыл, что я твой друг?
— Да плевать я на тебя хотел. На всех вас.
— Вот сучонок, блядь. Да похер мне, что ты сейчас скажешь. Посмотри, на кого ты похож? Ты — Саид Хаджиев! Самый циничный из всех известных мне ублюдков. Что с тобой, Саид?
— Одержимость.
— Чего? — тут пыл Вербина заметно подугас. — Какая ещё одержимость?
— Болезнь такая. По симптомам на наркоманию смахивает, — развернулся и нырнул в шумную толпу тинейджеров, пытающихся прорваться сквозь бдительного охранника. Тот учтиво свалил в сторону, пропуская Хаджиева и снова возвращаясь на место у двери.
— Благодарю вас, что не стали уподобляться пьяным малолеткам и обошлись без мордобоя. Так что, выпьем, нет? — Таир дождался их возвращения, наполнил бокалы. — Ну и если кому нужно расслабиться, не отходя от кассы, есть парочка новеньких девочек. Очень вкусных, — Абаев, как знатный ценитель девичьих тел, многообещающе ухмыльнулся, но тут же посерьёзнел, взглянув на Хаджиева. — Правда, Саид уже одну забраковал.
— Я тоже воздержусь, — мрачно подытожил Вербин, хватаясь за стакан. — Давайте всё-таки выпьем.
Проглотив почти пресное пойло, отвернулся к перилам балкона. Взглянул вниз на танцпол, где под стучащую битами по мозгам музыку дрыгались малолетки.
— Брат, ты с нами? — донёсся до него голос Абаева, но он не среагировал, прикипев взглядом к стройной шатенке, так похожей на Надю. Поднявшись, обошёл стол и по лестнице вниз, на танцпол.
— Оставь его, у него одержимость, — пояснил Таиру Андрей, а Саид застыл на середине лестницы, уперевшись руками в перила. Показалось. Опять проглючило. Девка повернулась в танце и развеяла всё гребаное волшебство. Минутное, слабое, ничтожно короткое.
— Ты когда-нибудь пробовал наркотики? — спрашивает, заглядывая в его глаза.
— Нет. Не пробовал и не стану. Это яд не только для тела, но и для души. Не хочу лишиться последнего разума. Почему спрашиваешь?
— Наши отношения похожи на наркотическую зависимость. Это плохо.
— Думаешь?
— Да.
— А мне нравится.
— Вот так же говорят наркоманы. Им тоже нравится…
— Не сравнивай, — нащупывает подушечками пальцев её чувствительный сосок, что тут же твердеет, а в глазах куклы Нади появляется блеск предвкушения.
— Почему? У нас ведь нездоровые отношения. Корыстные и больные. Посмотри на себя, ты словно сумасшедший.
— Надь, — придвигается ближе, вытаскивает руку из-под её майки и скользит ею по спине, считая позвонки. — Хотя бы иногда отключай свой аналитический ум. Хотя бы здесь, в этой комнате, пока мы вдвоём. Не нужно анализировать мои поступки, не ломай себе голову. Я сам часто не понимаю, что делаю.
— Даже в случае со мной?
— С тобой — особенно, кукла Надя. Ты мне вообще башку оторвала. Я в пропасть шагнул. Ни с одной мне так хорошо не было.
Так вот оно как… Над пропастью. На самом краю. Сорваться и лететь вниз. Вот оно как, быть наркоманом, загибаться без дозы и орать по ночам в пустоту.