ГЛАВА 19

Кто бы мог подумать, что кукла Надя, строптивая девушка с ангельским лицом, ещё и убийц ловит. Он в прошлый раз не обратил внимания на эти бумаги, а вот сегодня, взглянув на фото девушки, узнал её. Она работала в его клубе. А в один прекрасный день просто пропала. Поговаривали, что с хахалем сбежала. Он ещё тогда подумал, что это довольно странно. Отработала месяц, а перед днём зарплаты исчезла. Грохнули, значит.

Надя возвращается в гостиную с подносом, ставит его на стол.

— Торт?

— Я не ем сладкое, — улыбнулся, закидывая ногу на ногу.

— Кофе у меня нет, — поставила перед ним чашку. — Если хочешь, пей чай. Нет — пей кофе у себя дома.

Улыбнулся, ловя её за руку и прижимаясь губами к тыльной стороне маленькой ладони.

— Из твоих рук даже на яд согласен.

Она громко фыркает, вырывает свою руку и садится напротив.

— Не нужно оскорблять меня столь дешёвыми подкатами. Мне уже давно не семнадцать.

— А что было в семнадцать? Первая любовь? У него тоже были дешёвые подкаты? И как? Ты повелась? — наклонился вперёд, вглядываясь в её лицо. Её щёки слегка зарумянились, глаза лихорадочно блестят. Это его поцелуй так подействовал? С одной стороны странная реакция для взрослой девушки, можно сказать, состоявшейся как личность женщины. С другой… Она явно не возбуждена, как ему хотелось бы. Это что-то другое. Что-то, больше напоминающее страх. И опять же, странно. Она не боится за маньяками бегать, но испугалась поцелуя? Херня какая-то нездоровая.

— А я напомню тебе, что мы здесь не для того, чтобы обсуждать мою личную жизнь. Мы здесь ради того, чтобы обсуждать твою жизнь. В том числе и личную. Расскажи мне о своих отношениях? У тебя ведь есть девушка? Или девушки?

Хаджиев пожал плечами. Да какие у него отношения? Трах — это ещё не отношения, а на большее он, как известно, не способен. Не потому, что никогда не хотел. Хотел, да. С детства мечтал быть похожим на братьев. Правда, со временем прошло. Осознал собственное превосходство, стал «хорошим» сыном. Заслужил доверие отца. И в последствие всего этого, стал одиночкой.

Ни одна женщина так и не сумела его заинтересовать в качестве постоянного партнёра. Слишком всё у них предсказуемо и пресно. Сначала появляется симпатия, затем азарт — вот как в случае с Надей. Потом кратковременная охота и взятие так называемой «неприступной крепости». А потом начинается рутина, и он чувствует, как его постепенно засасывает в болото уныния. Начинают раздражать постоянные скулёж и капризы, какие-то левые претензии, которые он слышать не должен. Глупые бабские ожидания и требования. Это всё в итоге изнуряет и начинает зверски бесить. Разумеется, после очередной вспышки раздражения, вызвавшая такую реакцию мадам отправляется нахуй. А через пару дней он забывает их имена и даже лица.

— Да нет у меня отношений.

— А были когда-нибудь? — спрашивает беззастенчиво. Ему не нравятся её вопросы не потому, что на них трудно ответить, а потому, что в такие моменты он не видит её эмоций. Не может угадать, о чём она думает. Это почему-то напрягает. Ему хотелось бы чувствовать её, чтобы найти подход. Всегда работала чуйка — хоть с бабами, хоть в делах. Только звериным чутьём и руководствовался. А тут вот не работает.

— Ну, это трудно назвать отношениями. Секс без обязательств — да. И честно говоря, это лучшие отношения, которые только могут быть. Тебе стоит попробовать.

Она усмехается, одна тонкая выгнутая бровь ползёт вверх.

— Да ну? И что же хорошего в таких отношениях? Секс? А как же взаимоуважение, поддержка близкого человека, перспектива семьи, в конце концов? Тебе это не интересно?

Саид усмехается, наливает чай в чашки и двигает одну ей. Надя в этот момент немного дёргается, судорожно заправляет прядь волос за ухо. Нервничает, но умело скрывает это. Почти умело. Всё-таки зря он позволил

себе наброситься на неё. Доктора Смирнову так просто не возьмёшь, только спугнул.

— Я пока не встретил женщину, ради которой отказался бы от удобной, комфортной жизни. И думаю, вряд ли когда-нибудь встречу. А секс, знаешь ли, очень хорошо расслабляет. Помогает мне не сорваться. Правда, иногда случается.

— Как вчера? — она касается губами чашки, и для Хаджиева наступает тот самый момент. Ступор. Когда её губы соприкасаются с жидкостью, одна капля застывает на нижней губе, и девушка слизывает её языком.

— Что-то вроде того, — произносит завороженно, а Надя прокашливается и со стуком возвращает чашку на блюдце.

— Это так отказ на тебя влияет?

— Где браслет? — отвечая вопросом на вопрос, даёт ей знать, что на сегодня достаточно. Надя же делает вид, что не понимает.

— Я его выбросила, — отвечает невозмутимо и продолжает что-то чиркать в блокноте.

— Опять? Серьёзно, что ли?

— Ну я же тебе говорила, что не надену, — равнодушно пожимает плечами.

— Да. Вредная ты баба. Но это не проблема. Тем интереснее нам будет, — вытащив из кармана новый браслет того же образца, положил его на стол. — Мне для такой красотки ничего не жалко, — её взгляд вспыхнул лишь на мгновение, а после снова стал равнодушным. Злится, но быстро подавляет в себе мешающие эмоции. Ему бы так научиться.

— Вещица-то недешёвая. Зачем же так тратиться?

— А я похож на нищего?

— Мм… Нет. Но я всегда думала, состоятельные люди потому и состоятельные, что не выбрасывают деньги на ветер. Я ошибалась?

— А я не такой, как все, Надя. Я особенный.

— Ничего, мания величия тоже лечится, — снова помечает что-то, поднимает на него взгляд. — Так что с отношениями? Ты готов попробовать?

На какое-то мгновение он поверил, что это она о себе. Правда, так же быстро понял, к чему госпожа доктор клонит.

— Ты хочешь навязать мне отношения? Дай угадаю. С какой-нибудь библиотекаршей или до тошноты правильной бухгалтершей?

Она улыбается, полные губы становятся ещё более привлекательными.

— Ну нет. Во-первых, я ничего тебе не навязываю. Это всего лишь домашнее задание. Если ты его не выполнишь, я не буду ставить тебе двойку. Просто пойдём другим путём. Но ты ведь сможешь? Ты же не сдашься вот так легко? — её улыбка стала ехиднее, глаза блеснули вывозом. Сучка. — А во-вторых, «до тошноты правильная бухгалтерша» тебе не подойдёт. Боюсь, она не выдержит твоей… Кхм… Огненной страсти. Сгорит бедная. Так что тренироваться ты будешь на женщине, которая тебя знает и не боится. Если, конечно, такие есть?

Хаджиев прищурился, глядя ей в лицо. Избавиться от него решила? Или действительно помочь хочет?

— И что даст это твоё домашнее задание? Какой от него прок, кукла Надя?

— Оно покажет, чего на самом деле тебе хочется. Потому что, если бы тебя устраивал просто секс, ты не искал бы большего. Я думаю, тебе необходимо быть кому-то нужным. Позволь себе почувствовать, довериться кому-то. Это поможет. Ты ведь привык всё и всех покупать. Позволь себе заиметь отношения, в которых ты не будешь платить.

А вот это уже и вовсе что-то дикое.

— Такого не бывает, Надя. Все так или иначе ищут свою выгоду. Люди по природе своей эгоисты. Просто так никто ничего не даёт.

Она склонила голову набок, уставилась на него пытливым взглядом.

— Ты, правда, так считаешь? По-твоему, любовь тоже покупается и продаётся? Я имею в виду ту любовь, которая настоящая?

— Такой любви не бывает, красавица. Но есть другая любовь. Эгоистичная и продажная. И ты поймёшь это, как только наденешь мой браслет. А ты его наденешь. А сейчас извини, — взглянул на часы. Засиделся что-то. Непозволительно долго, кстати говоря. А там, за окном, кипит-бурлит жизнь, в которой он хозяин и победитель. — Мне пора. Дел ещё много. Увидимся завтра, в это же время. Кстати, если тебе всё-таки нужна помощь, я могу принести более подробные досье на твоих жертв.

Она вскочила вслед за ним, не зная, куда деть руки, сунула их в задние карманы джинсов.

— Вообще-то это конфиденциальная информация, и ты никому не должен говорить, что видел у меня.

— Как скажешь, — медленно приблизился к ней, протянул руку, чтобы коснуться лица, но она отступила назад. — Красивая кукла Надя. Спокойной ночи.