ГЛАВА 33

Они ворвались в дом с грохотом и криками. Илана даже не сразу поняла, что происходит. Альберт резко поднялся, поднимая её на ноги и толкая к стене, за высокий торшер.

— Спрячься за шторой! — кинул ей, но не успела она и моргнуть, как гостиную заполнили незваные гости.

— Кто вы такие? Что вам нужно? — прогремел на вооружённых автоматами мужчин Альберт, закрывая собой Илану. Та зажалась в угол, в ужасе обхватила себя руками.

— Угадай с трёх раз, — хмыкнул один из мужчин, скрывающих свои лица за чёрными масками. Все пятеро дружно заржали, а Альберт, завязав на бёдрах полотенце, грозно зыркнул на главного.

— Деньги в сейфе. Там немного, но с вас хватит. Код сейчас скажу. А после вы уходите. Тихо и мирно.

— Да ну? А что будет, если не уйдём? — пробасил второй, приближаясь к Альберту и наводя на него оружие. Илана всхлипнула, зажмуриваясь. Ну

почему? Почему всё это происходит именно с ней? Все грёбаные неприятности на её голову.

— Вы, похоже, не догадываетесь, с кем связались? Я вам не какой-нибудь коммерс зелёный. Я Банкир. Думаю, слышали о таком? Даю вам пять минут. Я забуду, о том, что вы приходили, если уйдёте прямо сейчас. Если же возьмёте деньги, я вас найду, но у вас будет фора. Решайте.

Банкир… Илана почему-то думала, что это прозвище ему дали девчонки из клуба. Оказывается, тут всё намного серьёзнее… И кто такой Альберт Станиславович, раз его должны бояться? Да и сам он как-то не особо испугался грабителей, хотя выглядели они более чем внушительно.

— Мы как раз в курсе, кто ты. И тебе большой привет от Заура Омаева. Деньги свои засунь себе в задницу! — Что? Заур? Это всё его работа?! — А ты, — на этот раз обратился к Илане, выглянувшей из-за плеча Альберта. — Домой иди. Или дочку твою заберут завтра же. Поняла?

Губы задрожали, а глаза мгновенно налились слезами. Сердце рухнуло куда-то вниз, и Илана часто закивала, не в силах вымолвить и слова. Только не дочь. Только не её ангел. С ней пусть что угодно делают, но дочь — это запрещённый приём. Нельзя так!

— Не слышу?! — рявкнул второй, и она с трудом разомкнула губы.

— Я поняла. Скажите ему, что я…

— Помолчи, Илана! — приказным тоном Альберт прервал её блеяние и повернулся к мужчинам. — Девушка останется здесь! А щенку этому передайте, что я мокрого места от него не оставлю! Пусть только попадётся мне на глаза!

Дверь неожиданно распахнулась, и в гостиной возник Заур. Окинул всех присутствующих своим тёмным взглядом, чуть дольше задержался на Илане. Она попыталась прикрыть свою наготу пледом, однако, он то и дело выпадал из дрожащих рук.

— Ну, вот он я. Дальше что? — проговорил каждое слово чётко, с каким-то презрением. И Илане показалось, что это чувство в основном на неё направлено. Но тогда что ему нужно? Зачем вот это вот всё?

— Ты! Щенок! Ты что себе позволяешь?! — прогремел Альберт и ринулся к Зауру, но дуло автомата одного из мужчин упёрлось ему прямо в грудь.

Заур усмехнулся, но как-то зло, мерзко. Будто насмехаясь над ними. Илана, наверное, никогда и никого так сильно не презирала, как его сейчас. Всколыхнулось всё внутри от ярости и ненависти, но слова о дочери до сих пор бились пульсом в голове. Это и не давало вцепиться подонку ногтями в лицо и разодрать до кровавого месива.

— Выведите его во двор и там пристрелите. Хотя… — будто на секунду задумался, уставился на неё. — Ждите моей команды.

***

Суп я приготовила, однако поесть не смогла. Не хватило сил. С трудом доползла до кровати и, упав на постель, закрыла глаза. Меня одновременно трясло от холода и бросало в пот, от боли раскалывалась голова, и невыносимо першило в горле. Провалившись в беспамятство, снова видела ужасные картинки из прошлого, воскресшие так не вовремя…

Сильная пощёчина обожгла лицо, за ней вторая. Я всхлипнула, цепляясь за его руки, умоляюще что-то промычала припухшими от рыданий губами.

— Закрой рот и не позорь меня перед другом, — прошипел на меня Шевцов и швырнул на кровать. — Если снова начнёшь скулить, я тебя угондошу. Поняла?

— Я хочу уйти. Пожалуйста, отпусти меня, Юр. Я не могу больше так. Только не с твоими друзьями, — поджав ноги, обняла колени руками и, уткнувшись в них лицом, заплакала. Пусть хоть убьёт. Больше не могу. Нет сил это выносить.

Он раздражённо выдохнул, обошёл кровать и присел сбоку. Коснулся ладонью моего бедра, притворно ласково погладил.

— Мышка моя. Ну, прости. Я опять сорвался. Ты же знаешь, как я бешусь, когда ты не слушаешься. Что с тобой? Тебе ведь раньше было хорошо со мной. Что случилось?

— Раньше не было твоих друзей. Я не хочу с ними спать. Не хочу, понимаешь? Ты шантажируешь меня родителями, не позволяешь уйти… Эти постоянные синяки… Я устала врать и прятать их под тоннами косметики. Я устала от пьяных рож твоих дружков. Я не хочу всего этого, слышишь? Не хочу!

Он понимающе закивал, взял меня за руку.

— Хорошо. Я понял. Тебе нужно расслабиться. Ты слишком напряжена. Давай, иди сюда, смотри, что у меня есть? — выудил из заднего кармана джинсов пакетик с белым порошком, потянулся за моей сумкой. — Где тут у тебя зеркальце. Сейчас дорожку тебе раскатаю, отпустит.

— Юра… Я хочу завязать. И с этим тоже, — кивнула на зеркальце с порошком. — Я не хочу стать наркоманкой. Мне всё это не нужно.

Он прыснул от смеха, запрокинул голову. Даже смех его искусственный, отвратительный. Будто он вовсе не человек. Будто самое страшное зло смотрит на меня.

— Мышка, ты что, дура? От двух раз ничего не будет. Это же не «герыч». Просто расслабишься, отпустишь себя. Ну, давай? А я обещаю тебе, что больше никого не будет. Сегодня в последний раз. А потом завяжем вместе.

А спустя пятнадцать минут я смотрела в потолок и почти ничего не чувствовала, когда жирная туша его дружка навалилась сверху и между ног ткнулся его вялый член. От него воняло алкоголем и потом, а свиные глазки буравили моё лицо. Глядя на его мерзкую, заплывшую жиром морду, засмеялась и провалилась в спасительную темноту…

***

— Трудно это, да? Отказаться от своих устоев и убеждений? От жизни прежней, той, к которой уже привыкла? — Заур не шевельнулся с тех пор, как сел в кресло напротив, но Илана была готова к тому, что придётся защищаться. И даже не сомневалась — он нападёт. Либо изобьёт, либо

изнасилует. А может, даже убьёт. Он с такой лёгкостью отдал приказ своим уродам застрелить Альберта, что поначалу она даже не поверила. Но когда её любовника утащили под дулами автоматов на улицу, поняла, что Заур не шутил.

Какой же всё-таки страшный человек. Чудовище. Нелюдь. И что теперь? Что дальше? Ведь если Альберт действительно не так прост, как ей казалось раньше, и Заур об этом знает, потому что не знать не может… То свидетели ему ни к чему…

— Что тебе нужно? — прошептала внезапно пересохшими губами.

— А ты не поняла ещё?

— Я вообще тебя не понимаю, Заур. Зачем ты делаешь всё это? Почему? Что я тебе сделала? Зачем ты ворвался в мою жизнь и рушишь её, рушишь?.. Что мне сделать, чтобы ты оставил меня в покое?

Он встал так неожиданно и быстро, что Илана отпрянула назад и ударилась затылком о стену. Зашипела, прикладывая руку к ушибленному месту, а второй попыталась удержать тяжёлый плед.

Заур приблизился вплотную, но не коснулся её. Опустив голову, втянул в себя её запах, скривился в презрительной гримасе.

— Порченная шлюха. Воняешь им. Мужиком, вдвое старше тебя. Как подстилка воняешь, — выдал сквозь зубы и отшатнулся от неё. — Но я всё равно хочу тебя. Почему? Можешь ответить мне на этот вопрос? Это же будет ответом и на твой. Зачем я это делаю. Я сам не знаю.

А Илане вдруг больно стало. До слёз. Боль не физическая, оттого и страшная. Её невозможно унять таблеткой. Эта боль вонзилась в сердце обидой и осталась там занозой в кровоточащей ране.

— Я не была такой! Ты! Подонок! Я не была шлюхой! Я никого не предавала, не обворовывала, не убивала! Я лишь хотела, чтобы моя дочь жила! И теперь у меня есть своё маленькое счастье! Она будет любить меня, несмотря ни на что! Всегда будет любить! А кто полюбит тебя? Вот такого, как ты есть? Кто? Покажи мне этого человека? А может, есть в этом мире кто-нибудь, ради кого ты пошёл бы на всё, мм? Есть? Или, может, ты заставишь кого-нибудь полюбить себя, угрожая оружием? Так кто из нас воняет злобой и ненавистью? Кто из нас порченный? — задохнувшись от пламени, которым опалило лёгкие, проглотила рыдания и шагнула к нему, сбрасывая с себя плед. — Бери, что хочешь. Бери и уходи. Но оставь в покое Альберта. Он хороший человек, в отличие от тебя. Он не заслуживает…

— Заткнись! — рявкнул, хватая её за шею и притягивая к себе. Тёмный взгляд опустился ниже, и ноздри Заура затрепетали, будто он сдерживается, чтобы не разорвать её в клочья. — Просто заткнись.

***

— Разузнай всё про этого Шевцова, — Хаджиев любил держать всё под контролем. Это общая семейная черта, незыблемое правило. Так учил отец, так должно быть. И Саида неимоверно бесило, когда что-то выходило из-под его контроля.

Как в случае с Надей. Одно время он был уверен, что отказы — это всего лишь её уловки, чтобы покрепче зацепить перспективного мужика. Но оказалось, что всё на самом деле обстоит иначе. Вообще всё.

А вскоре понял, что ходит по минному полю. Он даже почувствовал запах поражения, когда она заявила ему: «Если ты мужчина…». В тот момент понял, что действительно начал себя терять. И это испугало его. Впервые в жизни…

Он не Марат, не Валид. Он не раскиснет, не даст слабину ради какой-то бабы, не позволит себе потерять всё, к чему шёл столько лет. Пусть даже ради той, которая сильно понравилась. Он победитель всегда и во всём. И это тоже не изменится.

— Что-то конкретное интересует? Или…

— Или! — оборвал Кирилла, наполнил очередной бокал. Хмель уже ударил в голову, но Саид не торопился уходить из клуба, доказывая в первую очередь себе, что в состоянии думать головой, которая на плечах, а не головкой члена. Тяга к Наде начала раздражать и серьёзно напрягать. — Мне нужно всё до мельчайших подробностей! И, Кирилл… В прошлый раз ты облажался. Не допусти этого снова. А то я найду, кем тебя заменить. Мне нахрен не нужна инфа, которой мудаки, вроде папаши этого Шевцова, кормят окружающих. Я хочу знать правду. Всё «от» и «до». То, что и должен был знать с самого начала, если бы ты не обосрался.

Саид сидел в своём кабинете на втором этаже, изредка посматривал через тёмное стекло на танцпол в поисках жертвы. И медленно, но верно напивался. Накачивался алкоголем, чтобы не думать о том, как хочется ворваться в её квартиру и трахнуть непокорную мозгоковырялку. А ещё — уничтожить этого сраного урода, что посягнул на неё. Гребаное ссыкло. Даже не осмелился сам за ней прийти.

— Я понял. Больше ошибок не допущу, — Кирилл Саиду тем и нравился — всё коротко и исключительно по делу.

— Работай. Его папашу тоже прощупай. У таких людей обычно кристально чистая репутация, но это только снаружи. Если копнуть поглубже, там столько дерьма полезет, что затошнит.

***

Саид вошёл в комнату, тихо прошагал к кровати, на которой в полутьме виднелся лишь небольшой бугорок, сопящий под одеялом.

Пьяно усмехнувшись, ввалился на постель с ногами, но, вспомнив, что так и не снял ботинки, тихо выругался. Отшвырнув обувь, снова лёг, закинул руки за голову. На удивление, Надя не вскочила с визгом и не стала молотить его своими маленькими ручонками. А жаль. Он сейчас как раз в той кондиции, когда только повод нужен. Одна искра, маленькая вспышка — и вот уже она под ним, разложенная, готовая. Нет, насчёт готовности это вряд ли. Ёбаный бывший мудак всю малину ему, Саиду, засрал.

Если раньше стоял вопрос только в том, сколько будет стоить удовольствие, то сейчас он понимает, что никаким баблом не купить эту женщину. По одной простой причине, ей ничего не нужно. Ничего, кроме

спокойствия и одиночества, к которому она привыкла за столько лет. Ей комфортно в своей однокомнатной норке. Одной.

Но тогда возникает вопрос. Какого хера он здесь забыл? Чего таскается сюда чаще, чем к себе домой? Может, ну его всё? Не для его игрищ эта Надя. Вообще не для него. Подарить ей клинику, как обещал, так сказать, возместить убытки и свалить по-тихому?

Беззвучно засмеялся своим мыслям в ответ. Он даже одну ночь не смог провести отдельно. Набухался и к ней поехал. А баба, которую ради прикола снял на танцполе, так и осталась в клубе допивать свой коктейль. Не потому, что не понравилась, хотя он особо и не рассматривал её. Просто убедился в том, что ещё не стал импотентом и, порадовавшись этому, уехал. Конечно же, к Смирновой. Хоть он и приставил к ней хорошую охрану, но полной уверенности в том, что она в безопасности, не было.

Тем временем Надя заворочалась, что-то несвязно пробормотала и повернулась к нему. Вынырнула из-под одеяла, застонала, опрокидываясь на спину. Саид приподнялся, перевернулся набок и склонился к её лицу, чтобы разобрать слова, звучащие, как бессвязный бред.

— Пожалуйста… Пожалуйста… — о чём именно она просила, он так и не понял, зато отчётливо видел перед собой её губы. Сочные, пиздец какие манящие. Влажные, вкусные. Он знает, пробовал уже. И с тех пор не целовал ни одну другую женщину, чтобы не перебить этот вкус.

— Иди-ка сюда, — получилось хрипло, будто в глотке булыжник застрял. И ударило в голову похлеще всякого бухла.

Смял её губы своими грубо, алчно и без спроса, на что Надя замерла и вроде как даже ответила.

Его не повело, нет. Его взорвало нахер. Будто, наконец, прорвало вулкан, и он изрыгнул горячую лаву. По венам огонь, и грудь жаром обдало.

Схватив её за лицо пальцами, сжал щеки и снова вгрызся в уже припухшие, мягкие губы.

Отшвырнув одеяло, привстал и на несколько секунд застыл на ней дурным взглядом. Волосы разбросаны по светлой подушке тёмным пятном, а большие глаза прямо на него смотрят. Футболка её пижамы задралась, оголив впалый живот, а его рот от этого зрелища наполнился слюной, как у бешеного пса. В паху всё закаменело, и по вискам заструился пот.

— Сука… Чего ж так хочется тебя, а?

Она, судя по всему, ответ на этот вопрос не знала. Лежала всё в той же позе — с разбросанными в стороны руками, взирая на него каким-то непонятным, затуманенным взглядом.

Не отводя глаз от её тела, приподнял футболку, оголяя красивую, небольшую грудь с тёмными ореолами сосков. Накрыл один губами, оцарапал зубами, и он мгновенно затвердел.

Набрасываясь на второй, бешено оскалился, чувствуя, как нутро переполняется торжеством, и во рту появляется сладкий привкус победы. Одурел, опьянел. Повело от того, как она коснулась его плеч руками. Захотелось ощутить её прикосновения на своей коже до трясучки.

Рванул на себе рубашку, и в ночной тишине послышался стук пуговиц, рассыпавшихся по полу. Закончив со своей рубашкой, рванул её футболку, стаскивая через голову, и шумно сквозь зубы выдохнул, принимаясь за её пижамные свободные штаны.

Теперь, лёжа под ним в одних полупрозрачных трусах, она казалась ещё меньше, более хрупкой. И его всего трясло от предвкушения.

Надя упёрлась ладонями в его грудь, завозилась, но Саид перехватил её запястья, сжал их одной рукой над головой, а второй растолкал её ноги в стороны.

— Наконец-то, — прорычал ей в губы и рванул на своих брюках ремень.

Она что-то тихо прошелестела, и Хаджиев прислушался:

— Юра… Нет, прошу… Юр…

Будто ледяной лавиной накрыло. Казалось, даже услышал, как лопнул последний нерв.

— Что ты сказала? Какой нахуй Юра? Ты что сказала?! — подмяв её так, что не смогла бы даже шевельнуться, впился больным взглядом в её лицо.