ГЛАВА 3

Аля

— Я сейчас кончу! — первой нарушает молчание Юлька, когда небольшой кортеж трогается с места.

— Только не говорите, что мы все смотрели на его задницу! — мне было стыдно, но рядом были подруги, которым можно было признаться в грехах и пострашнее.

— А у него хорошая задница! Как и кубики на животе! — мы с Юлькой смотрим на Ларису, она хмыкает. — Сидели рядом в самолете, Ирка на него сок опрокинула, а он потом мне устроил стриптиз! — в голосе хвастливые нотки. Да, мы бы тоже не отказались посмотреть на эти кубики. Судя по фигуре, по выправке, наверное, бывший военный.

— Кабы я была царицей, я б для батюшки-царя родила богатыря! — Юлька смотрит на дорогу, хотя машины уже скрылись из виду. Я тоже смотрю, но вспоминаю его глаза, голубые-голубые, как небо над головой. Снял же очки, пока шел ко мне. Симпатичный засранец, не поспоришь.

— Юль, вообще-то эти слова для Альки! — Лариса смеется.

— Чего это? — возмущается Юлька.

— Она у нас, как  бы, младшая девица!

— Ну да, но он на меня так смотрел, так смотрел! — закатывает свои бесстыжие серые глаза, театрально стонет, мы с Ларисой начинаем ржать. Юлька прирожденная актриса, не всегда поймешь, играет она или серьезна.

— Я, конечно, все понимаю! — это кажется голос Иры. Мы смущенно замолкаем, но хихикаем под недовольным взглядом ребенка. — Но давайте уже поедем!

Лариса готовит шикарный ужин. Мы с Юлькой только купили продукты и были помощниками шеф-повара, то есть выполняли грязную работу: мыли, чистил, нарезали овощи, убирали отходы. Ирка была освобождена от рабства, детский труд здесь не котировался.

Расселись за столом, жадно пожирая глазами разные вкусняшки, зная, что утром будем стонать и жаловаться на то, что набрали лишние килограммы. Но Лариса готовила — просто пальчики оближешь, удивительно, что при таком таланте была одна. Муж изменил ей с соседкой и после развода удрал на Север, исправно платил алименты, по праздникам и важным датам звонил. В общем был идеальным бывшим. Но личная жизнь у подруги не ладилась.

— Ну, девочки, выпьем за встречу! — Лариса поднимает бокал с местным красным вином, чокаемся и налегаем на еду. Несколько минут только и слышно, как мы жуем. Второй тост- за нас красивых, третий- за любовь. И я уже окосела.

— Надо нам завтра в клуб сходить!!! — выдвинула предложение подруга, мы с Юлькой переглянулись и вздохнули. По тону было понятно, что обсуждению и рассмотрению другие варианты не подлежат.

— Отлично, тогда в караоке, хоть попоём! — поддержала я.

— Ты ужасно поешь, Аля! Медведь явно на ухо наступил! — Юлька жует и хитро косится в мою сторону. Ну да, пою я так себе, но, когда выпью, кажется, что только меня и отправлять на вокальный конкурс.

— Лар, ты лучше расскажи нам про этого красавчика! О чем вы с ним разговаривали? Он хоть не тупое быдло? — Юля любопытствует, кажется ее зацепил незнакомец. Впрочем, я тоже заинтересовалась, только тайно. Ира нас давно покинула, ей было скучно сидеть среди взрослых теток.

— Да ни о чем. Конечно, мужчина видный, по-моему, все бабы на него косились. Вот вроде ничего примечательного, даже не смазливый красавчик, а притягивает к себе. Внутренней силой. Опасностью.

— Опасностью? — Юлька хмыкает. — Мне показалось, там опасность грозит только нашей чести.

— Не, Юль, ты просто не видела его злые глаза. Реально мурашки по коже. Я спросила его о татуировке на руке, какие-то буквы на запястье, так он так на меня посмотрел, думала Богу душу отдам.

— Драматизируешь, мне кажется, что ты выдумала про опасность. Харизматичный — да!!! Очаровашка. Няшка. А задница… — Юлька тыкает меня в ребра локтем. Послушно киваю головой. И опять странное ощущение, что я его видела. Только вот где???

— А кубики… Девки, блин, надо мужика на время отпуска найти. О Саиде, — Лариса кривится, — Саиде Ахметовиче, — передразнивает. Мы смеемся. — Нам остается только мечтать.

— Ну, не знаю, не знаю! — Юлька тянет гласные, и кажется подруга решила найти этого восточного красавчика и охмурить. Мне неприятно, молчу, это сугубо ее дело. Мне он понравился, но не настолько, чтобы начинать активный поиск.

Вспоминаем наше детство. Да, мы выросли в общей песочнице. Наши мамы дружили на детской площадке, потом отвели троих в один садик, школу, правда, в разные классы. Боялись, что учиться не будем. Мы дружили, не было между нами никакого соперничества и ощущения «третий лишний». А потом…потом папа вынужден был покинуть город по работе, прихватив меня с мамой. Дружба наша продолжилась в письмах. Девочки выросли. Лариса рванула в Москву по зову большой любви, Юлька осталась в Сочи, а я в Краснодаре. Но каждый год мы старалась вместе выезжать заграницу, не всегда получалось втроем, но хотя бы вдвоем выбирались. Начинали с обычной Турции, последний раз приехали из Польши. В общем, была между нами крепкая женская дружба, которой расстояния, личная жизнь, работа не стали помехами.

— Блин, Ларка постарела, в депрессии! Ты видела ее тоскливые глаза? — Юлька дымит сигаретой на балконе, я сижу на табуретке, подпиливаю ногти. Лариса с Ирой устали и уже легли спать. Сейчас мы с Юлькой задумались о том, как все-таки жизнь быстротечна, и нам уже не двадцать лет.

— А что ты хотела, ее бросил муж, одна тянет ребенка, плюс работа на ногах. И Москва — вечно в движении. Конечно, Ларка сдает позиции. Это ты летом лениво ходишь по набережной, зазываешь курортников на развлечения, а зимой подрабатываешь репетиторством по английскому, никто нервы не треплет. Не болит голова, чем накормить мужика, как не упустить ребенка.

— Никто не мешает женщине следить за собою даже при трудностях! Ты тоже жизнью побитая, но тебе никто не дает твой возраст! Сидишь, как девочка-припевочка, хотя сама тридцатник разменяла, но как спрашивали у тебя в восемнадцать лет паспорт, так и сейчас спрашивают. Все зависит от самой женщины, Аля! Ты видела, как от нее чуть ли не шарахался этот Саид, будь я на ее месте или ты, он бы, сто пудов, сегодня же позвал на ужин. Для близкого знакомства!

— Юль, что ты прицепилась к этому мужику?!

— Да понравился он мне. Типичный хищник!

— А дома его ждет жена и орава детишек!

— Я кольца не заметила!

— Юля, ну ты-то не будь наивной, живя в Сочи! Какое кольцо на курорте!

— Я все равно хочу его найти. Даже если между нами будет только секс.

— Подумай о том, что он может оказаться психом, — закусываю губу, отворачиваюсь, чтобы подруга не увидела мои мокрые глаза.

— Прости, — виновато шепчет Юлька, протягивает свою руку, я беру ее и пожимаю.

— Все хорошо! Просто накатило! — улыбаюсь, шмыгаю носом. Вру подруге, вру себе. Ни черта не хорошо…

Утро. Слышу из-за закрытой дверью возню. Юлька собиралась на работу, а Лариса, видимо, сейчас начнет готовить еду на весь день, а потом уйдет с Иркой на пляж.

Смотрю на часы, шесть утра. Спать хочется, но знаю, что не засну. Переворачиваюсь на другой бок и рассматриваю мелкий цветочек на стене.

В апреле, когда Лариса нам сообщила, что приедет в отпуск на два месяца, мы с Юлей решили съехать из скромной  «двушки»  в просторную трешку, где кухня совмещена с гостиной,  и территориально находилась ближе к морю. Да, платили мы нехило за квартиру, но могли себе это позволить, обе работали не покладая рук всю зиму. Сейчас Юлька просто чем-то занимала свое свободное время, ей было сложно вести ленивый образ жизни, нужно было что-то делать, поэтому и работала зазывалой на различные развлечения, типа покатушек на «банане», экскурсий в открытое море, прогулок на катере и полетов на парашюте.

А я любила валяться в кровати. И могла себе позволить валяться весь год. Потому что, в свое время, не поддалась модной тенденции идти учиться на юриста, экономиста и психолога, я пошла изучать тонкости программирования. Сейчас работала на американскую компанию, писала вместе с их гениями программы, параллельно беря мелкие заказы, типа создания сайтов для интернет-магазинов. На жизнь хватало, хлебушек с маслом и икоркой кушала. О своем финансовом положении не распространялась, всегда преуменьшала свою зарплату, чтобы никто не завидовал. Хотя, если бы захотела, могла бы много чего наворотить. Но родители воспитали меня хорошей девочкой, и в плохие игры я не играла.

Все ушли. В квартире гробовая тишина. Еще пять минут полежала, встала и поплелась в ванную. Я любила воду. Она меня успокаивала. Всегда, когда нервы на пределе, голова чугунная или просто плохое настроение, шла в душ. Поэтому часто гуляла вдоль моря, выбирая безлюдные места.

Вытирая волосы вторым полотенцем, направлялась в сторону кухни, предвкушая плотный завтрак в полном одиночестве. Одиночество я полюбила совсем недавно. Вынужденно.

Звонок в дверь. Обернулась и замерла. Кто бы это мог быть? Еще раз позвонили. Я подбежала к двери и заглянула в глазок. Сердце пропустило удар. Руки похолодели. Сглотнула. Соображала, что делать дальше.

— Аля открой! Я знаю, что ты дома, Юлька сказала! Не откроешь сама, выломаю дверь, детка! А ты знаешь, что я это смогу сделать!

Прижимаюсь лбом к двери, пытаюсь успокоиться и сделать вид, что мне все равно, зачем он пришел. Зачем он пришел?

— Чего тебе? — распахнула дверь и гневно смотрю на мужчину, что стоял на площадке. Ноги сразу ослабели, стоило мне только попасть в плен его темных глаз. Тряхнула головой, но не помогло, а он только ухмыльнулся, зная, какую реакцию вызывает во мне.

— Детка, я соскучился! — смотрит на меня раздевающим взглядом. Рефлекторно скрещиваю руки на груди, под футболкой ничего нет. Шортики сразу стали, как трусы. В общем под его пылающим взглядом чувствовала себя раздетой.

— Как жаль, что не могу ответить тебе взаимностью! — пытаюсь смотреть на него безразличным взглядом, молясь Богу, чтобы сохранил меня от падения в собственных глазах. Ибо я до сих пор сходила с ума по этому ублюдку…

— Я как-то в этом сомневаюсь! — нагло шагает через порог, я отступаю и обреченно понимаю, что мне не совладать со своими эмоциями, зависимостью к этому человеку.

Он закрывает за собой дверь, прижимает меня к стене и жадно целует. Настолько жадно, что я просто задыхаюсь в этом поцелуе и одновременно млею от него.

Мне его так не хватало. Его твердых губ. Его запаха ментола. Его крепких рук. Его всего. Мой наркотик.

— Костя…- стону ему в губы, обхватывая его за шею, прильнув к его телу. Костя довольно смеется, не отрываясь от меня, направляется в мою комнату.

Мы падаем на кровать. Его вес тут же вдавливает меня в матрац, чувствую его эрекцию. Схожу с ума от одной мысли, что он хочет меня! Меня!!! Прикусываю его губу, руки сами уже расстегивают ремень на джинсах, ныряют под резинку трусов.

— Сучка, что ж ты делаешь со мною! — шипит Костя, когда я стискиваю его возбужденный член. Он сжимает мои щеки, вынуждая отпустить его губы, приподнимается, стаскивает с себя все шмотки. Я не дышу. Я боюсь даже моргнуть, мне все кажется сном. Только горячая плоть вполне реальна, как и мужские губы, которые вновь меня целуют.

Костя раздевает меня медленно, покрывая обнаженную кожу мелкими поцелуями, оставляет багровые засосы. И я не возмущаюсь, мне хочется быть помеченной им, ведь я принадлежу ему, душой и телом. Он об этом знает.

— Да, детка, ты моя!!! — рассматривает отметины, скалится.

— Да… твоя… — выдыхаю, моля глазами дать мне большее, чем просто поцелуи. Я хочу его! Я горю и мне срочно нужно охладиться, только это спасение было в Косте.

— Я тебя накажу, малышка, ты заслуживаешь порки!

— Да-да, заслуживаю! — шепчу со смесью сладкого ожидания и ужаса, наблюдаю за Костей, когда он вытащил из петель ремень.

— Становись на четвереньки! — приказывает мне мой Господин. Он любил такие игры, он ловил от этого кайф. А я терпела… я любила его. Болезненно. Необъяснимо.

Первый удар обжег кожу. Вскрикнула и за проявление эмоций получила еще два резких удара. Сжала в кулаки простынь, нагибая голову вниз. Перед глазами от боли, от слез все было размыто. Чтобы не кричать, закусила нижнюю губу, ощущая во рту привкус крови.

Я не поняла, когда он перестал меня бить. Мне уже ничего не хотелось, а желание отдаться этому извергу под ударами угасло, теперь его вторжение в мое тело воспринималось, как насилие. Но я терпела. Так было всегда.

Его стон, как рык. Недовольный рык. Он схватил меня за волосы и поднял, прижимая мою пылающую спину к своей груди. Я опять рассматривала цветочек на обоях.

— Аля… — растягивает мое имя, — девочка моя послушная! Как же я скучал по тебе! — облизывает мое ухо, а мне противно. Мне вновь хочется оттолкнуть его от себя и удрать, далеко убежать, чтобы не нашел. Наши отношения всегда были больными. Я его любила и ненавидела одинаково сильно, даже не знаю, что было на первом месте.

— Отпусти… — жалобно прошу. Странно, но Костя меня отпускает. Я встаю и медленно иду в ванную. Стараюсь не смотреть на себя в зеркало. Принимаю душ, собираю волосы в хвост, в комнате под прицелом черных глаз одеваюсь в тонкий спортивный костюм. Спина, задница ноют от боли. Я еще не знаю, что мне надо будет сказать Юльке, когда она увидит это безобразие. Она увидит. И все поймет, что сделала, сказав ему о том, что я дома. Подруга не раз говорила, что нам нужно поговорить, чтобы спокойно идти дальше друг без друга.

— Зачем ты пришел? — смотрю на Костю, он уже одет и лениво сидит на стуле.

— Если скажу вновь, что соскучился, поверишь?

— Нет, конечно. Ты полгода не скучал, а тут внезапно затосковал.

— Но между нами по-прежнему притяжение…

— Ближе к делу! — резко обрываю мужчину, он моментально превратился в агрессора. Глаза потемнели, наверное, так черти, слуги Тьмы, смотрят. Подвигал челюстью. Мне страшно, но держу спину прямо, пытаюсь смотреть ему в глаза и не показывать свой страх. Он обожает видеть, как его боятся. Псих. И за что мне такое наказание???

— Мне нужно, чтобы ты провернула одно дельце, — извлекает из кармана флэшку. Я, примерно понимая, о чем он сейчас попросит, отрицательно качаю головой.

— Меня не интересует твое мнение, ты просто сделаешь все, как я скажу.

— Если не сделаю, что тогда?

— Я буду каждый день к тебе приходить…- голос низкий, опасный, моментально покрываюсь мурашками. Передергиваю плечами. — Я тебя просто до смерти затрахаю!

— Ты меня уже так пугал, как видишь, до сих пор жива! — вырывается истеричный смешок.

Костя подрывается со своего места, не дает даже увернуться, бьет по лицу ладонью. Голова дергается в сторону. В голове какой-то звон. Я еще нахожусь в контуженном состоянии, а он хватает меня за шею сзади и притягивает близко к себе.

— Ты сейчас сделаешь все, Аля, в противном случае, я действительно тебя утоплю в море, и никто никогда не найдет твой труп! Поняла? — если бы Костя эту угрозу кричал, я бы не поверила, но смотря в его черные глаза, поняла, что лучше сделать все, что он попросит. Иначе…залягу на морском днем.

Я не понимаю, что я делаю. Только следую тупо инструкциям. Вернее, я не хочу понимать, что я делаю. Это было вне закона.

— И кинь небольшую сумму в какой-нибудь фонд, — Костя стоит рядом, следит за моими действиями. У меня дрожат руки, я только молюсь, чтобы меня не засекли раньше, чем успею почистить программу, замести следы.

— Какой фонд? — глупо переспрашиваю, мозг отказывается сейчас воспринимать информацию.

— Не знаю, типа «Линия жизни», «Дети бабочки», да мне все равно куда, главное, чтобы было видно, куда ушли деньги.

Вбиваю в «Гугл» слово «фонд», выбираю первый попавшийся, нахожу расчетный счет и перевожу сумму, кому-то эти деньги спасут жизнь. Костя довольно хмыкает. Я торопливо извлекаю его флэшку и запускаю программу по удалению следов.

— Обожаю тебя, малышка, ты такая умница! — целомудренно целует меня в лоб и уходит не попрощавшись. А я сижу перед монитором, не замечая, что раскачиваюсь. Так было каждый раз, когда он нарушал мое душевное спокойствие, когда разрушал мою жизнь, потому что ему так захотелось.

Мне следовало еще полгода назад самой утопиться. Я ведь понимала, что такие, как Костя никогда в покое не оставят. Либо будут мучить, либо просто убьют. Свобода? Мне она могла только сниться.