ЭПИЛОГ
Саид
— Пап, а почему пингвины не летают и живут в Антарктиде??? Может быть купим себе одного? — на меня в ожидании уставились голубые глаза пятилетнего сына, который для своего возраста был слишком умный.
Я протянул руку и взъерошил его черные волосы, чуть ближе притягивая Саита к себе, но он упирается коленками мне в бок и ждет ответа.
— Им тут будет жарко, сынок!
— Мы его будем держать в бассейне, обещаю кормить!
— Саит, нет! — приподнимаю солнцезащитные очки и строго смотрю на сына, тот недовольно морщит нос и разглядывает пингвина в книжке.
— А тигра? — Саит не успокаивается. Последние полгода он то и дело просит домашнего питомца. Если бы это была кошка или собака, я б не стал запрещать, нет, мой младший желал иметь этакое экзотическое, необычное существо. На прошлой неделе было желание обзавестись крокодилом. Вот сейчас пингвины или тигр.
— Пап, — смотрит с хитринкой, откладывает энциклопедию в сторону, залазит мне на грудь, вытянувшись во весь рост, обхватывает руками мою шею. — Я люблю тебя! — утыкается своим носом где-то у меня под подбородком, щекочет своим дыханием, а я не шевелюсь, растекаюсь лужицей сладкого сиропа от этой нежности.
Кому б сказать, что на старость лет буду задерживать дыхание от внимания своего младшего сына, которого любил без остатка, с придыханием. Я превратился в папочку, в прямом смысле. Уделял ему по максимум внимания, вызывая ворчание у Али, что ей столько не перепадает, как сыну. Я никому не доверял Саита. Сам его отвозил в школу, сам его забирал. Правда, тут старшие детки сразу нашли выгоду для себя: спихнули на меня обязанность забирать внуков, а так как их было достаточно, одной машиной не обходилось. Но мне было по кайфу, с тех пор как дети купили дома поблизости, мой дом полностью принадлежал мне, Але и Саиту, я внуков теперь видел не каждый день. Но раз в неделю все равно сбегались все в родной дом, устраивали посиделки, домашние вечеринки, где всегда звучал смех, веселье, детский визг. Анна подружилась с Алей, не так, как мне хотелось, но могли уже спокойно вдвоем пойти погулять, позвонить друг другу вечером и поболтать на девчачьи темы. Наверное, в этом и было мое богатство, мое счастье. Не считая персонального алмаза — жены.
— Соскучились, мои мальчики? — подумал об Але, как она тут же материализовалась. Поцеловала меня в щеку, чмокнула сына в лоб.
— Нет! — признается Саит. — Папа сказал, что пока ты не приедешь, мне нельзя мороженое просить у Фатимы, теперь можно? - опять этот хитрый взгляд, Аля смеется.
— Конечно, жизнь моя, можно! Только много не ешь!
— Ура! — маленькие ладошки уперлись мне в грудь, вскочил на ноги и помчался дом. Я провожаю его глазами, вздыхаю. На место Саита легла уже Аля, положила голову на плечо, очерчивала пальчиком шрам на груди, который тоже спрятан за татуировкой, продолжение того, что было ранее.
— Что тебе сказал врач? — поднимает голову, смотрит в глаза, а я протянул руку к ее губам и погладил их.
— Жить буду.
— Саид!
— Аля… — чтобы больше не задавала вопросов, тяну на себя, целую в засос, прикусывая ее нижнюю губу. Она судорожно вздохнула, потерлась об меня грудями. Отпускаю ее. Ее опухшие губы притягивают взгляд. Быстро моргаю, отгоняю свои нескромные мысли в сторону.
— А где ты была? — ревниво спрашиваю. Аля за четыре года брака повода для ревности не давала, но я ревновал ее к столбу, скрипел зубами, когда она с невестками куда-то уходила, будь то ресторан, магазины или спа-салоны. Я ведь видел, какими глазами на нее смотрят другие мужики, как они похотливо облизываются, Але потом приходилось долго мне доказывать, что кроме меня ей никто не нужен. Ревнивый, озабоченный собственник.
— С Ларисой и Юлькой встречалась! — гладит мое обручальное кольцо, то самое, что сама когда-то купила. У нее тоже было ее кольцо, но рядом еще был тонкий ободок с моими инициалами, гладкое золотое обручальное кольцо.
— Ну и как они? — мне по сути все равно, как поживают ее подружки, но три года назад Аля сама пошла первая на примирение. Она скучала по подругам из Сочи, хоть мы никогда и не обсуждали этих дам, моя малышка чувствовала себя виноватой перед ними. Помирились. Теперь стабильно два раза в неделю созванивались по скайпу, трещали как минимум час. Лариса вышла замуж за повара в Москве, Юля — осталась в Сочи, устроилась преподавателям по английскому языку и до сих пор не замужем. Вот, наконец-то, они встретились. На робкое Алино предложение поселить их у себя, ответил отказом, сказав, что лучше оплачу им самый дорогой номер в каком-нибудь отеле подальше от себя. Встречаться с этими красавицами не собирался.
— Хорошо! Все у них хорошо, как и у нас! — опускает глаза, чему-то своему улыбается. Я беру ее за подбородок, заставляя взглянуть на себя.
— Что?
— Я люблю тебя! — обезоруживает меня признанием, легонько целует в краешек губ. — Люблю, хоть ты иногда меня бесишь!
— Ты тоже не сахар, жена!
— Ты мне позволишь купить ту сумочку?
— Нет. Не вижу смысла покупать очередную хрень, которая будет тупо пылится!
— Я была сегодня в детском магазине…
— Аля, у Саита итак до хрена всего! Не надо мне баловать пацана!
— Кто бы говорил! Сам купил ему недавно настоящего жеребца!
— Ну так это конь, очень хороший, перспективный не только в скачках, но и в будущем потомстве.
— О, раз мы заговорили о потомстве…
— Аля…давай не будем заводить эту тему! — раздраженно усаживаю жену на край шезлонга, приподнимаюсь. Тема детей периодически поднималась между нами. Ей хотелось, а мне не очень.
— Будем! — скрещивает руки на груди, сверкая своими бирюзовыми глазами. — Поздняк уже метаться и открещиваться от всего, что сам натворил!
— Точнее, я тебя не понимаю! Что я натворил? — щурю глаза, пытаясь вспомнить, где накосячил. Но в голову ничего не приходит, поэтому растерянно смотрю на Алю.
— Я беременна!
— Ну, это временно! — в рифму отвечаю, не догоняя смысл заявления. Смеюсь над нашим рифмоплевством. Аля приподнимает брови, ждет. Она терпеливо ждет моей реакции, она уже поняла, что я не всегда реагирую сразу. В голове медленно воспроизводятся ее слова. Потом еще раз, я открываю рот и тут же его закрываю.
— Услышал меня? — пододвигается ко мне, а я отдвигаюсь от нее. Хитро щурится, посылает мне воздушные поцелуй. — Теперь ты понял причину, почему я постоянно тебя хочу! — судорожно сглатываю, вздрагиваю, когда ее ноготок стал вырисовывать какие-то узоры на моей ноге. Шумно дышу, замирая глазами на ее губах, когда она эротично облизывает их языком. Игриво приподнимает брови, намекая мне, что пора проявить инициативу, а я сижу, как контуженный после войны.
— Это шутка? Ты же знаешь, что с юмором у меня туговато! — позволяю все же обнять себя за шею, Аля смеется.
— Дальше еще будет веселее, особенно, когда ты познаешь прелести позднего отцовства двух маленьких детишек! — прижимается губами к моему рту, нагло вторгаясь своим языком. Я рычу, сжимаю ее талию, самому себе приказывая держать руки только на талии, не предпринимать никаких действий, пока не уточню детали последнего заявления. В висках билась истерично мысль: «Куда, блядь?» — но в случившемся я сам виноват, зная, как она хотела ребенка, позволил ей самой контролировать вопрос контрацепции. Хотя два года это было моей ответственностью.
— Я люблю тебя, Саид! — отлипает от меня, заглядывает в мои глаза, опять смеется.
— Не уверен, что отвечу тебе взаимностью! — мне не до смеха, мне хочется ее прибить тут же, утопить в бассейне. — Аля, убью!!!
— Конечно, милый!!! Нежно и сладко, как только ты умеешь! — вскакивает на ноги и убегает в дом, а я завороженно смотрю на развевающиеся русые волосы, на тонкие смуглые ножки. Сам того не замечая, улыбаюсь, встаю с шезлонга, уверенно иду следом. Убивать. Наказывать. Нежно. Сладко.