ГЛАВА 42

Саит уснул. И я теперь не представляла, что мне делать. Я боялась оставлять его с родственниками, не исключала варианта, что могут похитить. И понимала, что тащить ребенка в номер к Саиду, тоже не лучший вариант.

— Аля, я надеюсь, что ко мне ты испытываешь больше всех доверия, давай я побуду с ребенком в своем номере, а ты пока поговоришь с папой. Мы будет недалеко от тебя, — Аман улыбается, поглаживает меня по напряженной руке. У меня выбор небольшой, если выбирать из всех зол, Аман самый лучший вариант. Конечно, я могу встать, взять такси и уехать домой. Пусть Каюм сам приезжает и разговаривает со мною, но зная Саида, он не будет разводить лишние разговоры, а сразу приступит к делу: возбудит дело в суде по восстановление родительских прав, потом на этом основании отнимет у меня сына. За ним не заржавеет. Я уже злилась на себя, что вновь подалась порывам, вновь позволила своим слащавым мыслям взять вверх над разумом.

— Спасибо, только прошу тебя… — мне не хватает смелости ему сказать о своих страхах, но Аман понимает без лишних объяснений. Просто обнимает меня одной рукой аккуратно, чтоб не потревожит сон сына. Ему я верю больше, чем всем остальным, но не до конца. Решаюсь на отчаянный шаг, чтобы расставить точки над «i» с Саидом, смотрю ему в глаза, он мягко улыбается.

— Все будет хорошо, не беспокойся! — мы вместе встаем с диванчика, все это время сидели в ресторане, когда приехали в отель и обнаружили, что Саит заснул. Остальные молча нас проводили глазами, никто не попытался возмутиться, никто не стал за нами следовать, это внушало надежду, что все страшилки я сама себе придумала.

— Его номер, — Аман кивает головой на темную дверь, я даже замедляю шаг, но передумываю прям сейчас врываться, не убедившись, что сын будет рядом. Аман не соврал. Его номер был чуть подальше от номера Саида.

Я рассказываю Аману где-то находится в моей сумке-переноске, пытаюсь придумать самый пустячный повод задержаться в номере, но он мягко, но настойчиво меня выпроводив из номера, сказав:

— Не переживай, мы справимся, мне не привыкать возиться с малышами!

Стою перед дверью. А смелости постучаться нет. Сжимаю-разжимаю пальцы, набираю в легкие побольше воздуха и робко стучусь. Я знаю, что пройдет всего лишь пара секунд, прежде чем откроется дверь, но эти секунды стали для меня бесконечностью. И когда Саид появился перед глазами, я готова была развернуться и убежать. Но лишь задрала подбородок.

Мы смотрим друг другу в глаза. Его, как небо голубые. Мои, как море, бирюзовые. Он не улыбается, даже намека на улыбку нет. Я хочу прижаться к нему, очень-очень, но письмо встало между нами стеклянной стеной, обиды тоже не собирались забываться, прошлые ошибки по взмаху руки тоже не давали мне кинуться ему на шею.

Я тоскливо смотрю на его плотно сжатые губы, на легкую небритость, замечаю морщинки в уголках глаз, складочку у рта. Неприступное выражение лица. И пойми его: рад или нет моему приходу.

Нервно стала покусывать свои губы. Его глаза потемнели до предгрозового состояния. Сейчас грянет буря.

— Где Саит? — вопрос бесцеремонно топчет мою маленькую надежду на то, что у него ко мне чувства, что он приехал действительно за мною, как говорили его дети. Ощущение будто окунул с головой в прорубь. Стало холодно, поежилась, обняла себя руками, но глаза не отвела.

— В надежном месте.

— Если с ним что-то случится… — угрожающие нотки, как множество острых иголок вонзаются в меня. Идиот! Да я сама убью голыми руками, если с моим мальчиком что-то случится.

— Он с Аманом! — успокаиваю папашу, Саид задумчиво оглядел меня с ног до головы, потом кивнул, только после этого отошел от двери, как бы приглашая меня войти. И я вошла. Закрыла дверь, отрезая себе пути к бегству.

Он идет к столу, а я иду следом за ним, хочу разозлиться, но пока не получается, глазами пожираю его плечи, спину, бедра.

Мне редко доводилось видеть Саида в спортивный штанах и в футболке. Он выглядел таким домашним, уютным, если не смотреть ему в лицо. Я даже на минутку забыла, зачем собственно здесь нахожусь. Не на задницу же пялиться Каюма!!!

— Что за фигню ты прислал? — сразу кинулась в атаку, не дожидаясь, когда мы дойдем до этой темы. Любезности ни к чему. В груди забурлила злость, поймала нужную мне волну и теперь готова была отстаивать своего сына.

— Почему сразу фигня? Это документ, Аля, который извещает тебя о том, что ты обязана отдать ребенка, как только подтвердится мое отцовство! — скрещивает руки на груди, прислоняется к столу. Я взрываюсь, меня очень сильно задело его неверие. Да глянув на Саита и на остальных Каюмов, генетической экспертизы не нужно, там все понятно по одному взгляду.

— Я никому ничего не обязана! — шиплю сквозь зубы, вплотную к нему подхожу. — Тебя не было с нами, ты только номинально отец, биологический, сделай сотни этих анализов и подавись ими! Но это не дает тебе никакого права отнимать у меня ребенка!!! Он мой! Мой! Кем ты себя возомнил? — толкаю ладонями его в грудь. — А? За два года никто из вас не поинтересовался где я, что со мною! За два года никто даже не позвонил, не думаю, что смена номера телефона была б большой преградой! Никто!

— Аля… — пытается меня перебить, но слишком взвинчена его поведением, его уверенностью в своей правоте.

— Нет! Помолчи и послушай меня! Ты не имеешь никакого на него морального права! Ты не сидел возле кроватки, когда он плакал, когда его мучили колики, зубы!!! Ты не просыпался ночью в страхе, думая, а дышит ли он или нет, не походил к кроватке, не прислушивался к его дыханию!!! Ты много чего «не»… — я кричала. Я сорвалась, как базарная баба. Мои нервы за последние сутки были так сильно натянуты, что можно было на них играть и заставлять издавать музыку. Нервную. Истеричную.

— Никто из твоих детей не подумал обо мне, никто из твоих родственников не оказался в трудную минуту, когда я думала, что ты умер! Когда я сама едва не умерла! И только благодаря тому, что во мне уже был Саит, я выжила в этой жизни! Я очень благодарна Шерхану, что он не стал меня удерживать, не стал говорить, какие-то банальные слова, а поступил, как мужик: посадил меня в самолет и отправил туда, где никто и не подумает искать. Правду говорят, спрячься на самом видном месте, и никто тебя не заметит! — Саид темнеет лицом, я вижу, что злится, что мне следует отскочить от него, схватит ведь меня и прибьет в приступе гнева.

— Саиту нужна мама, а не сотни нянек, вечно занятый папа и таких же родственников! — чуть ли не выплевываю ему в лицо простую истину. Губы Саида дергаются, глаза уже полыхают диким огнем, весь он сам напряжен, как зверь, который почуял угрозу своему плану.

— Мои дети выросли без матери!

— Оно и видно! — инстинкт самосохранения меня предупреждал отойти подальше, но разве я его услышала? Нет, конечно. Поэтому для меня был шок, когда Саид ударил по щеке, не сильно, будто приводил меня в сознание. Но до слез обидно.

— Ты не имеешь никакого права говорить, что тебе видно, а что нет — в этом вопросе! Ясно? — рявкнул, держа перед моим лицом указательный палец. Я злюсь, злость меня подхватила своей волной и понесла прямо на скалу злости Саида. Моя рука взметнулась к его лицу. Он стиснул зубы и руки.

— Никогда!!!! Слышишь!!!! Никогда не смей меня бить!!! Еще утром я готова была тебя простить, принять тебя обратно в свою жизнь. Но смысл? Я только в Бостоне поняла, как ты подавлял всех вокруг себя, как ты принимал решения за всех, не позволяя кому-то сделать свой выбор, который нравится именно ему!!!! Ты чувствуешь себя госоплином, в праве вершить судьбами людей, которые тебя окружают!!! Да кто ты такой???6dfffc

Саид схватил меня за руки, чуть выше локтей и тряхнул хорошенько. Смотрел прямо в глаза.

— А теперь послушай меня! Ты знала, с кем связывалась! Ты видела мою худшую сторону, но не испугалась, полетела со мною! Ты вдруг решила, что любишь меня и заставила меня в это поверить, заставила самому внезапно захотеть полюбить! А теперь что? На попятную? Решила дать задний ход? Не будет этого, Аля! Не будет! Заруби себе это на носу! Я ревновал тебя, даже не зная где ты, с кем ты! Шерхан еще дразнил, угрожал, что сам приударит за тобою, если я не встану на ноги! И я встал! Встал, потому что, блядь, не мог позволить кому-то быть возле тебя!!! Но страх, что опоздал, ахринеть, как взрывает мозг, я, когда увидел тебя с ребенком, мысленно уже попрощался с возможностью быть с тобою! Я не пытался ничего о тебе узнавать, запретил тебя искать детям, упоминать даже твое имя в моем присутствии, потому что боялся. Просто боялся, что тебе не нужен… — резко отпустил, отвернулся. А затем направился в одну из комнат.

Я последовала за ним. Саид подошел к шкафу, сдвинул в бок дверку, стащил рубашку с плечиков, брюки, пиджак. Молча наблюдала, как он переодевался. Теперь видно было, что схуднул основательно, мышцы не так сильно бугрились под смуглой кожей. Мне хотелось подойти к нему, прижаться. Просто прижаться.

 Он повернулся ко мне лицом, уже застегивая рубашку на предпоследнюю пуговицу, оставив распахнутым ворот. Бесстрастный, холодный, чужой. Саид сумел взять себя в руки за пару минут. Глаза без эмоций, сосредоточенны на мне, решали мою судьбу, не спрашивая моего мнения.

— Завтра прилетает мой самолет, мы можем сейчас поехать домой к тебе забрать документы, никаких вещей не нужно, все купим в Дубае. Саит остается в отеле.

— Нет. Я поеду только с сыном. И я не давала согласия!

— А у тебя выбора нет, Аля, я могу действительно фиктивную бумажку, которую ты получила сегодня, превратить в настоящую. Я предлагаю тебе полететь со мною, воспитывать сына, видеть, как он растет, радоваться его успехам, так как ты его мать! — я отшатываюсь к дверям, упираюсь спиною в стену. Трясу головой. Фиктивная бумажка? Это розыгрыш???

Прикрываю глаза на секунду, а потом срываюсь с места. Нет, с этим человеком невозможно жить рядом, он тебя вознесет сначала к небесам, а потом безжалостно столкнет вниз.

— Аля! — резкий окрик не остановил меня, я выскочила из номера Саида, понеслась по пустому коридору. Не стучась в дверь Амана, залетела фурией в номер. Увидев улыбающегося сына на руках мужчины, немного успокоилась, но мозг вопил о том, что мне нужно смываться.

Ничего не объясняя изумленному Аману, видимо мой вид его просто ввел в ступор, забираю ребенка. Хватаю с кровати свою и Саита куртки, оденусь в другом месте, выбегаю, прижимая сына к груди.

— Аля! — Саид стоит в коридоре, опасно щурится. — Не делай глупости!

— Глупость в том, что я думала ты изменился! Но увы…ошиблась! — понимаю, что мне мимо него не пробежать, разворачиваюсь и бегу в противоположную сторону, вроде там должна быть служебная лестница или лифт. Мне везет, лестница, я правильно подумала. Сзади слышу торопливые шаги, ускоряюсь. Я чуть не сбила какую-то женщину в форме на первом этаже.

Перед выходом на улицу, поспешно кутаю Саита в свою куртку, выхожу торопливым шагом. Выругалась сквозь зубы, совсем не кстати пошел снег. Сын хнычет, пытается высунуть руки, сбросить капюшон с головы. А я иду-иду, прижимаю его к груди, толком нечего не вижу перед глазами, по сторонам не смотрю, у меня сейчас главная цель — это как можно дальше убежать, потом подумаю, в какой стране нам скрыться, наверное, стоит задуматься о поддельных документах. Незаконно, но только так можно затеряться в этом мире, чтобы никогда не обнаружить Саида на пороге своего дома.

Слышу скрежет тормозов, совсем не реагирую на крики прохожих, поворачиваюсь к дороге и вижу, как прямо на меня несется легковушка. Водитель пытается как-то выкрутить руль, но у него ничего не получается, понимаю, что надо отскочить в сторону, но не успеваю. Я прижимаю к груди еще сильнее орущего Саита. Удар. Меня отбрасывает в сторону, пытаюсь упасть набок, больше на спину, чтобы сын оказался на мне. Во всем теле тупая боль, сознание при мне, головой не сильно приложилась к асфальту, вижу бегущего к нам Саида с бледным лицом, сзади него были Али и Ахмет.

Он падает возле меня на колени, бледен, как смерть, но уверенно ощупывает мою голову, пытается разжать мои пальцы, а я не могу из разжать, так и держу мертвой хваткой сына.

— Аля! — пытается поймать мой взгляд, который уже блуждает по толпе. — Ты меня слышишь?

— Да!

— Что болит?

— Не знаю… — он отвлекает вопросами, умудрился из моих клещей вытащить плачущегося Саита, передает его Али, который стоит за его спиною. Теперь его руки прощупывают мою грудную клетку, живот, когда трогает бедра, ноги, я громко стону.

— Скорая уже едет! — подошел Ахмет с телефоном в руках.

— Отлично! Ребенка в помещение, — стягивает себя пиджак, им кутают моего мальчишка, мою куртку кладут на землю, Саид осторожно меня перекладывает на нее. Его сыновья ушли в отель.

— Зачем? — шепчу, не понимая его суету, заботу. Смотрит на меня, гладит по лицу, нагибается и целует меня в лоб, прижимается к нему.

— Я убью тебя, Аля!!! Убью!!! — хрипит, трется щекой об мою щеку, ощущаю, как что-то капает, влага скользит к губам. Пробую ее языком. Соленая.

— Саид….

— Молчи! Просто молчи! Какая же дура!!! Из-за твоей глупости я чуть не умер! — целует меня в губы, смотрит в глаза. Ресницы мокрые. — Я люблю тебя, дура! Люблю!!! Черт побрал! — шипит мне в лицо с такой яростью, что я даже не знаю, радоваться мне или опять думать о побеге, подальше от вулкана его чувств. — Я не идеален, не умею по-другому себя вести, но тебе придется просто с этими смириться!!! И мне плевать, если не любишь! Не отпущу! Моя! — закусил губу, сдерживая своего внутреннего зверя, который смотрел на меня из глубины голубых глаза. Он готов меня покусать, заклеймить собою, рычать на каждого, кто хоть просто глянет в мою сторону.

— Ненавижу тебя!!! Почему ты не умеешь все делать, как обычные люди??? Зачем эти разборки?? — плачу, Саид вытирает слезы с моих щек, держит в ладонях лицо.

— Прости меня! Пожалуйста, прости меня! Аля…

— Ненавижу! — он опускает виновато голову. — И без объяснений люблю. Люблю тебя, такого сукина сына!!! Ты — мое наказание! — смотрит украдкой, еле заметно улыбается. Прижимаюсь щекой к его ладоням, хочу засмеяться от идиотизма ситуации, но лишь прикусываю губу.

 Нам еще предстоит впереди серьезный разговор. Еще не раз мы будем ругаться, спорить, отстаивая свою правоту. Но какие бы тучи не были над головой, солнце рано или поздно выглянет из-за них, и любовь будет между нами наводить свои порядки.