ГЛАВА 41

Аля

Покой нам только снится. Как только Саид уехал, вернулась домой и достала чемодан. Бежать! Как можно дальше, как можно быстрее, куда угодно, где Саид и не сообразит искать в первую очередь.

Но положив первую футболку, села на пол и расплакалась. Я только сейчас поняла, что это был не сон, не кошмар, что Саид действительно был рядом, трепал мне нервы, высказывал свои планы в своей властной манере. И он по-своему прав. Я тоже права.

Два барана. Обхватила себя руками за голову и уткнулась в колени, вспоминая каждую черточку лица. Живой. Дышит. Да, уставший, худой, колючий и злой, но мой, самый родной и самый любимый. Я теперь ругала себя, что не обняла его, что не прижалась к его груди, не задышала с ним в так. Дура!!! Он живой и это главное, а не какие-то там обиды, почему не звонил, почему не приехал — несерьезно. Приехал же, в конце концов!!!! Нашел!

Эмоции улеглись. Шок прошел. И я хотела бы все повернуть вспять и не шарахаться от него в сторону, а просто прошептать ему: «Я так тебя люблю». Простить ему его ошибки, которые были совершены под гнетом обстоятельств. Я даже сейчас не злилась на Анну, ее тоже можно было понять. Нет, конечно, простить не готова, но возможно, когда-нибудь, мы найдем время, силы, слова и поговорим. Мы любим одного и того же мужчину, желаем, чтобы он был счастлив.

Саит проснулся к двум часам ночи, требуя свою законную порцию грудного молока. Лежала с ним на кровати и с нежностью смотрела на темные волосики, на двигающуюся губы, на его крохотные пальчики, которые сжимали грудь. Папин сын, такой же собственник, такой же нетерпеливый и требовательный. Любимый. Неповторимый. Самый-самый….

Решила, что утром позвоню Саиду и скажу, что хватит нам враждовать на пустом месте, мы итак два года прожили в разлуке, я сейчас в полной мере осознала, что нам нужно жить полной грудью, любить без скандалов, поругаться можно, разогреть кровь, но, чтобы потом было жаркое примирение.

Утро в итоге было сонное, так как я полночи не спала, ходила как сонная муха. Если бы не кормила грудью, выпила б пару чашек крепкого кофе, взбодрилась. Но табу. А чай никак не хотел меня будить. Поэтому, когда позвонили в дверь, я в домашней одежде: хлопковые штаны, футболка с длинным рукавом с принтом оленя на груди, пучок на голове, не накрашенная, только умытая, — открыла дверь. Саит в это время игрался в манеже.

— Привет! — жизнерадостно со мною поздоровались, а я смотрю и не втыкаю. Тру глаза, вдруг мне это все-таки снится. Но не фига. Небольшая толпа на моем крыльце, несколько машин вдоль дороги — все говорило о том, что незваные гости вполне реальные.

— Аль, если надо, можем сгонять до магазина, купить что-то к чаю! — как всегда разрядил обстановку Аман. А рядом с ним стоял Ахмет и активно закивал головой, поддерживая идею брата. Я сглотнула и посмотрела на Али с Азаматом, те приветливо улыбнулись. Правда, карие глаза смотрели настороженно. А вот… Анна. Анна. Она стояла чуть в сторонке, теребила пояс своего пальто, нервничала. Пока я соображала, девушка шагнула ко мне.

— С рождеством, Аля! — и обнимает меня. Я неловко обнимаю в ответ, изумленно смотрю на парней. Они сразу как-то облегченно одновременно выдохнули, Али с Азаматом расслабились.

— Ну, проходите! — а сама все-таки заглянула за их спины, ища глазами совершенно другого человека. Разочарованно выдохнула, отвернулась, чтобы справиться со своими эмоциями и не показывать Каюмам, как меня задело, что Саида с ними не оказалось.

— Мама! — позвал меня Саит, держась за край манежа и грызя пластмассовою палочку. от небольшой пирамиды. Я автоматически к нему подошла, взяла на руки, совершенно не подумав, какая будет реакция у гостей. Обернулась и замерла.

Все пятеро жадно разглядывали моего сына, и все улыбались. Аман от умиления закусил губу, Ахмет улыбался до зубов. Али с Азаматом сдержанно, по-мужски, но глаза сияли восторгом. Анна первая сделала шаг вперед. Что-то она сегодня всюду проявляет инициативу. Вижу, что голубые глаза наполнены слезами, облизывает губы.

— Привет! — Анна сняла пальто, его подхватил Али, — У меня правда руки холодные! — я поднимаю повыше Саита, чтобы она не нагибалась сильно. — Какой ты красавчик! — потрогала ладони об свои щеки, протянула руку и погладила сына по голове. Он ей улыбнулся. Не, у этих Каюмов в крови что ли располагать к себе с первой минуты????

— Можно? — она смотрит на меня с надеждой, мне стало неловко оттого, что подсознательно все ждали моего отказа. Я посмотрела на Саита, он радостно пускал слюни, грыз свою палочку.

— Конечно! — передаю сына Анне в руки, стою пару секунду, убеждаюсь, что мой карапуз не собирается устраивать истерику, оказавшись в незнакомых руках, ушла на кухню, ставить чайник.

Когда я оглянулась, чтобы понять, чем все заняты, непроизвольно улыбнулась. Саит просто по рукам пошел и каждый норовил его чмокнуть, пощекотать, подбросить вверх, обнять. А он словно знал, что это его братья и сестра улыбался, тянул свои руки, чтобы кого-то схватить то за волосы, то за палец, то за галстук. Слышу, как мой малыш хохочет в руках Анны, а Аман делает ему «козу рогатую».  Рядом стоящие взрослые мужики, у которых свои дети, по-мальчишески улыбаются, крутят перед Саитом его машинки.

— Тебе помочь? — вчерашний вопрос не заставляет меня вздрагивать и подпрыгивать на месте, потому что от голоса Али я не покрываюсь мурашками, как от голоса Саида.

— Вы не голодны?

— Нет, мы позавтракали… уже! — пауза перед тем сказать «уже» заставила более внимательнее посмотреть на Али, но по его лицу хрен поймешь, чтобы значила эта пауза. Али перенял манеру Саида скрывать свои эмоции, вежливо улыбаться. Только вот я знаю эту улыбку, как и холод в глазах, который сдерживал истинные чувства.

— Помоги накрыть на стол, попьем чаю! Я вчера печенья имбирные испекла! — мы вдвоем засуетились на кухне, позже к нам подключился Аман. Через полчаса все расселились за стол, слава богу, хватило стульев. Больше всего радовался этому собранию Саит, он не переставал улыбаться, а если с кем-то встречался глазами, мило хохотал.

— Он забавный! — я вздрогнула от теплоты в голосе Анны, она сидела, как вчера Саид, поглаживала Саита по головке, вытирала ему слюни платком, что лежал в кармане кормильного стула.

Все стали сравнивать его с детьми, которые остались в Дубае, смеялись, находя схожие черты, потом мы заговорили о том, как поживали все эти два года. Говорили обо всем, только тему Саида, его ранения, его последующее восстановление обходили стороной.

Мы уже расслабились, шутили друг над другом, у меня было ощущение, что я вернулась к своим родными. Или они вернулись ко мне. Даже с Анной вместе подкалывали парней.

Взрыв смеха. Слышу звонок в дверь. Отсмеиваясь, иду открывать. На пороге стоит почтальон. Он протягивает мне конверт, просит расписаться в листке о получении и уходит. Кручу в руках белый конверт, рядом оказывается Ахмет, как-то тревожно смотрит мне в глаза.

— Аля, послушай… — я его слушаю, а сама надрываю конверт, достаю листок и быстро пробегаюсь глазами по тексту. Трясу головой, словно от этого слова поменяют смысл, читаю уже медленнее. Поднимаю глаза на Ахмета. Он смотрит на меня обеспокоенно, что-то хочет сказать, но только вздыхает.

— Это у него такая неудачная шутка? — хмыкаю, меня трясет от прочитанного, от того, что может быть это и не шутка. Смотрю на замолчавших людей за столом. — Вы специально? Да? Вы все, как засланные казачки??? — я срываюсь. Я чувствую себя паршиво, ощущение будто предали. Подбегаю к Саиту, вытаскиваю его из стульчика, прижимаю к себе. Он хмурится, но пока не плачет.

— Аля, послушай! — Ахмет выступает вперед, Али тоже встает из-за стола. — Мы тут не причем! Поверь, прошу тебя! Отец даже не в курсе, что мы сюда приехали! Как только он сообщил, что прилетел в Америку из-за тебя, рассказал о Саите, мы сами решили вас навестить!

— Я не верю! Слишком сладко вы поете! — пятясь к лестнице, не спускаю глаз с присутствующих. — Он хочет отнять у меня ребенка!!!! В этом письме и слова обо мне нет!!! Как это по-каюмовски! — смеюсь истерично. — Нанести удар в спину, мило улыбаясь!

— Аля! — опять Анна продвигается вперед, выходит в средину. — Послушай, я не знаю, что ты в том письме прочитала, могу только догадываться, зная папу. Но поверь, что это блеф, чистой воды! Он любит тебя… — голос пропадает, приближается ко мне еще на шаг. — Я много раз видела его тоскующий взгляд. Я видела, как он в одиночестве пересматривал все видео, фотографии с тобою! — я задерживаю дыхание. Сердце гулко бьется во мне, не верит и в тоже время хочет верить. — И еще… Каждому кораблю хочется обрести свою гавань, где мог бы бросить навсегда якорь и больше не выходит в море. Папа считает, что его гавань — это ты!

— Давай мы все вместе поедем в отель, где он остановился, и ты сама лично спросишь, что он хотел добиться этим письмом! — Аман — умница, всегда предлагает конкретные, адекватные решения. Но я хочу скрыться, спрятаться от Саида. Я боюсь, что все эти сладкие речи, на самом деле, продуманный шаг, чтобы отвлечь меня.

— Я не поеду никуда без сына. Я его из рук не выпущу! — и, если потребуется, каждому откушу руку, если приблизится с намереньями отнять у меня ребенка.

— Хорошо, Аля, никто из нас и не собирается его у тебя забирать! — миролюбиво подал голос Азамат. — Аман хорошую идею подал, поехали в отель, и ты поговоришь с отцом. Думаю, что вышла ошибочка!

Ахмет опустил глаза, вытянул губы в трубочку, промолчал. Я кивнула, с сыном поднялась на второй этаж, чтобы нам переодеться.

Меня нисколько слова Каюмов не успокоили. Не верила я. А вот письму верила, я даже чувствовала энергетику Саида от каждого слова. Властная, требовательная, без права другого выбора. Он решил и ему плевать на чувства других людей, на состояние Саита от возможной разлуки с матерью. Если Саид действительно решил отобрать у меня сына, он отберет, у него слишком много денег, влияния, ему только щелкнуть пальцами стоить, отдав приказ начать процесс по лишению меня родительских прав. Уверена, что даже подставит, использует все незаконные методы, если вдруг законные будут против него. Это же Саид.

А то, что Аня сказала: «он любит…», — где-то в области сердца отозвалось болью, маленькой надеждой на хэппи энд, на то, что ее слова действительно правда. Но кого я обманываю? В первую очередь себя. Саид не повторял по сто раз на дню признания в любви, он и поступками не всегда действовал во имя любви, о которой я думала. Он как был для меня наполовину закрытым сундуком, так и остался. Вернее, с двойным дном. Все что было на поверхности, было мне доступно, а вот истинные сокровища его души, очень хорошо спрятаны, недоступны.

— Я готова! — стою перед ребятами и Анной. Они тоже собрались. Вместе выходим из дома, закрываю дверь. Прижимаю к себе сына, который уже тер глазки, хотел спать, по-хорошему мне бы остаться дома, подумать о комфорте Саита. Но пока я не выясню, что задумал старший Каюм, не смогу нормально жить, поэтому поцеловала своего карапуза и села в машину к Ахмету с Али. Если бы я знала, чем закончится эта поездка… Я бы подумала.