15 глава

Дева

Смотрю перед собой, прижимаю к груди подушку и не шевелюсь. Настроение дерьмо. Если его оценивать по десятибалльной шкале, то будет минус десять. Ничего не хочу, у меня хроническая апатия, даже не представляю, как себя собрать по кусочкам, чтобы жить прежней жизнью. Идея поддаться двухнедельному безумию оказалась не очень хорошей, потому что… Потому что я влюбилась. Влюбилась в Саита. Влюбилась не просто в красивую внешность, а в самого человека, который подобен хамелеону, загадке, у которой нет отгадки. Сложно с таким, знаю, но без него еще сложнее.

Состояние уныния меня преследует с той самой минуты, как я заявилась в отель с красными от слез глазами. Мадина меня поняла без слов. Она не расспрашивала, как прошли мои две недели личного безрассудства, сунула в руки солнцезащитные очки, дабы скрыть от внимательного взгляда Омара мое состояние. Его другу Хазану на меня было плевать.

Вся поездка из Лондона до самого Сочи прошла для меня, как в тумане. Я старалась не думать о Саите, о том, с каким тяжелым сердцем оставляла его спящим в кровати. Меня мучила совесть, что не разбудила, не заглянула последний раз в его голубые глаза. Я позволила себе маленькую слабость: сделать несколько фотографий спящего мужчины на телефон, чтобы потом, вдалеке от него, рвать свое сердца в клочья. Сейчас отдала бы все на свете, чтобы оказаться рядом с ним. Хоть чуть-чуть, хоть немного. Человеку нужен человек, мне нужен Саит.

— Ты опять грустишь, сестра. — В комнату с улыбкой заходит Зарима, младшая дочка дяди Рашида. Она присаживается на краешек кровати, я протягиваю к ней руку. Обнимаю сестрицу, тяжело вздохнув. Малышке не нужно знать, отчего я печалюсь, все равно моей тоске не помочь.

— К нам гости идут! — нарушает наше уединение с Заримой Мадина. — Дева, ты должна красиво одеться, привести себя в порядок! Где тут твое самое сногсшибательное платье? — Мой шкаф подвергается яростной атаке, я не шевелюсь. Я не понимаю, что происходит и что нужно делать.

— А с чего такая суета? — Для гостей у меня плохое настроение.

— Как с чего? — сестра удивленно вскидывает брови. — Сейчас придут старшие родственники из семьи Омара, будут просить твоей руки.

— Что? — мой голос поднимается на несколько тонов выше, я вскакиваю на ноги и вылетаю из комнаты быстрее пули, быстрее, чем Мадина успевает что-то еще сказать.

Несусь вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, бегу в сторону кабинета, где чаще всего сидит дядя. Сегодня утром приехал дедушка, чувственно расцеловал в обе щеки, пообещал, что пристроит мою красоту в надежные руки. Черт! Если бы я только прислушалась к его словам, уже утром закатила бы скандал, но мои мысли явно заняты не дедушкой.

— Что все это значит? — врываюсь в кабинет. Сердце бешено стучит в ушах от быстрого бега, глаза сверкают от гнева, я готова сражаться за свою свободу до конца. Дядя и дедушка секунду смотрят на меня, не мигая, потом одновременно начинают улыбаться.

— Дева, солнышко наше, почему ты до сих пор не собрана? — Дедушка встает со стула, направляется ко мне, я отшагиваю в сторону. Карие глаза опасно сверкают, предупреждают меня, что не стоит сопротивляться, устраивать сцены. Однако дедуля периодически забывает, что характером я пошла в маму, которая сбежала из дома, когда ей было восемнадцать лет.

— Что вы задумали? Почему я узнаю от Мадины, что сейчас придут старшие родственники из семьи Омара? — Вызывающе приподнимаю подбородок, смело глядя в гневные глаза дедушки.

Мы пытаемся друг друга пересмотреть, упрямо сжимая губы. К моему удивлению, дедушка первый сдается. Он отворачивается и подходит к окну, заложив руки за спину.

— Омар просил твоей руки перед поездкой в Лондон.

— Вы забыли меня спросить, хочу я за него замуж или нет, — скрещиваю руки на груди, глядя деду в спину, иногда обращаясь взглядом за поддержкой к дяде, но тот делает вид, что разговор его не касается.

— Разве согласие девушки имеет значение? — Дедуля оборачивается, насмешливо кривит губы. — Я дал ему свое добро.

— Во-первых, я никогда не была твоей собственностью, чтобы ты имел право решать мою судьбу. Во-вторых, я родилась и выросла в Канаде. В-третьих, мой отец никогда не поддержит твою идею выдать меня замуж против моей воли!

— Твой отец канадец! Именно из-за него умерла моя дочь! — Крик деда закладывает уши, я сжимаю зубы, глуша резкую боль в груди. — Это не обсуждается, Дева!

— Еще как обсуждается! Я не выйду за Омара замуж!

— Это почему же? Он тебя любит и готов все положить к твоим ногам!

— Сдается мне, что между тобой и его семьей есть какая-то договоренность, потому что ни один нормальный мужик с гор не захочет жениться на порченой девушке!

— Что?! — Лицо дедушки на глазах меняет цвет, мне кажется, что его вот-вот хватит удар. Я стойко выдерживаю его пылающий яростью взгляд, хотя коленки от страха подгибаются. Впервые вижу его в таком гневе, когда может и убить, рука не дрогнет. Убивать ему вряд ли выгодно, вместо этого дедушка оказывается возле меня, хватает больно за локоть и дергает на себя.

— Что ты сказала, дерзкая девчонка? Повтори!

— Я сказала, что не выйду за Омара замуж! Он знает, что я люблю другого мужчину! — Если бы на кону не стоял вопрос моей свободы, драпанула бы из кабинета быстрее лани, но приходится терпеть боль в руке и ощущение беспомощности.

— Пора тебе, Дева, раскрыть глаза на истинное положение вещей! — грозно шипит дедушка, все еще меня удерживая. — Из-за твоего отца моя дочь сбежала из дома, наплевав на традиции и репутацию семьи. Многие годы я ждал момента, чтобы ему отомстить. И вот этот день настал. Я отберу у него самое дорогое. Тебя. Ты выйдешь замуж за Омара и останешься в этом городе.

Я с недоверием смотрю на строгое лицо дедушки. Его трудно любить, но я никогда к нему не была враждебно настроена. Перед глазами в быстром темпе проносятся воспоминания, словно яркие кадры из кино. Вспоминаю, как дедушка увидел меня первый раз, расплакался. В каждый свой приезд он старался проводить со мной много времени. Он словно приучал меня к себе, заставлял привыкнуть к его тяжелой ауре, к его авторитету. И каждый раз, оказываясь в его доме или в доме его сыновей и дочерей, я делала вид, что слушаюсь и повинуюсь, чтобы не ссориться. Он, похоже, все это время делал вид, что любит меня…

— Катитесь вы к черту! — выдергиваю с силой руку из крепкого захвата деда. Поворачиваюсь к двери, успеваю сделать пару шагов, как ехидный голос дедушки меня останавливает.

— Твои паспорта у меня. Как только выйдешь замуж, они окажутся в руках Омара, и он будет решать, что с тобой делать. Отцу ты не позвонишь, потому что твой телефон тоже у меня, как и твой ноутбук. Тебе придется подчиниться моей воле, Дева.

Шутка? Судя по тону дедули, он и не думает такими вещами шутить. Сбежать я могла бы, но без документов мне далеко не скрыться. Мне бы позвонить папе. Нужно найти у кого-то мобильный телефон. Мадину сразу отметаю, сестра первая же меня сдаст с потрохами. В этом доме сейчас я чувствую доверие только к Зариме.

Не отвечая ничего дедушке, не оборачиваясь, с прямой спиной покидаю кабинет и сразу же бегу на второй этаж. Сестрицу нахожу с Мадиной в своей комнате, они уже подготовили для меня наряд и обувь.

— О, вернулась! Я сейчас сбегаю за косметичкой, и сделаем из тебя красотку! — Мадина оставляет меня и Зариму наедине.

— Зарима, мне нужен твой телефон! Вопрос жизни и смерти! — пугаю сестру своим запалом. Она робко мне улыбается, теребит края шелковой блузы на себе.

— Дедушка забрал у всех телефоны, интернет в доме выключили.

Прикусываю изнутри щеку, чтобы не расплакаться от несправедливости жизни. Что за черная полоса? Сначала влюбилась, теперь насильно замуж выдают! Дед, похоже, так ненавидит моего отца, что хочет ему отомстить как можно больнее. Я никогда не интересовалась причиной побега матери из родительского дома, но теперь я ее понимаю. Сама бы сбежала от такого деспота и тирана. Может, действительно сбежать? Уж лучше скитаться по стране без документов, чем быть женой Омара. Ему, видимо, посулили за меня гору богатства. Сейчас меня может спасти только чудо, но в чудеса я не верю со смерти мамы.

***

— Улыбайся! — шипит мне в лицо Омар, стискивая мою руку. Я морщусь, сверкаю глазами. Раздражение внутри растет все больше и больше. Мне хватит любой мелочи, чтобы взорваться и испортить праздник, подвергнуться гневу со стороны дедушки и осуждению присутствующих. Лишь из гребанного уважения к старшим, которое воспитала во мне мама, я держу язык за зубами и не устраиваю скандал.

— С какой стати я буду изображать счастливую невесту, когда ею не являюсь? — вызывающе приподнимаю подбородок, выдерживаю гневный взгляд жениха.

Он меня убьет при первой возможности. Я в этом не сомневаюсь. Карие глаза уже сейчас готовы меня уничтожить. Умирать, так с улыбкой на губах, поэтому я приподнимаю уголки губ в презрительной ухмылке, от которой Омар бесится еще сильнее. Предатель дед и счастливые родственники жениха радостно за нами наблюдают, ждут момента, когда на моем безымянном пальце окажется обручальное кольцо.

Когда Мадина сообщила, что придут старшие родственники из семьи Омара, я понимала, что речь пойдет о договоренностях между семьями. Рассчитывала, что пары недель до помолвки мне хватит на то, чтобы выпутаться из расставленных дедулей сетей. Однако меня ждала настоящая подстава: дед устроил не просто встречу со сватами, а помолвку.

Надменным взглядом окидываю присутствующих, некоторых вижу первый раз в жизни. Им мой взгляд не нравится, я не рассчитываю всем прийтись по душе. Вообще не думаю об этом. Будущая свекровь сверлит меня сердитым взглядом, поджимает губы, когда замечает, что я не опускаю покорно голову. Сразу распознаю в ней змеиную натуру, эта дамочка любую невестку изведет. Крупный мужчина, сидящий рядом с ней, тоже мной недоволен. Игриво ему подмигиваю, усмеюсь. Он на глазах начинает краснеть, мне почти до хруста стискивают руку. Приходится взглянуть на злого Омара.

— Я не хочу за тебя замуж. Давай прекратим весь этот фарс!

— За тебя уже отдали калым, поэтому назад пути нет, Дева, ты будешь моей женой.

— Моего согласия не спрашивали.

— Оно и не нужно, — как отрезал Омар, сильнее сжимая мою ладонь, словно хочет мне вывихнуть суставы. Морщусь от боли, сжимая зубы.

Надежда достучаться до этого чурбана тает, как снег на солнце. Я не вижу наше гармоничное совместное будущее, не чувствую с его стороны пылких чувств, кроме дикой страсти, которую он никогда от меня не скрывал. Но хотеть и любить — разные вещи. Хочу, чтобы меня любили не только телом, но и взглядом, жестом, дыханием. Сердце сжимается от тоски, стоит мне вспомнить Саита. Вот его я люблю.

— Зачем тебе это, Омар? Какие золотые горы тебе пообещал мой дед?

— Давай обойдемся без задушевных разговоров, — цедит сквозь зубы Омар, дергает мою руку к себе.

Я равнодушно смотрю, как на моем безымянном пальце оказывается дорогое кольцо с крупным бриллиантом. Дорогое и показушное. В жизни бы не выбрала такое вычурное кольцо. Жених нагибается ко мне, я отворачиваю голову, целует в щеку. Вокруг раздаются радостные возгласы и крики, аплодисменты. Лицемеры. Уверена, что все тут знают, что дед действует против моей воли.

— Дева, делай вид, что счастлива, — Омар пытается заставить меня играть роль счастливой невесты. Я обязана излучать радость и восторг от нового этапа в своей жизни. Хрен с маслом.

— Тебе надо, ты и изображай блаженного влюбленного, а я не собираюсь делать вид, что мне все вокруг нравится!

Выдергиваю руку, демонстративно вытираю ладонь о платье и сажусь на свое почетное место за столом. Беру бокал с вином и залпом его выпиваю. Сама себе вновь наливаю вина, медленными глотками пью. Мне нет нужды смотреть на Омара, я чувствую его пылающий взгляд на своем лице. Кроме жениха, на меня гневно смотрят его родители и дедуля. Салютую им бокалом с нахальной улыбкой. Я не собираюсь покорной мышкой тут сидеть и соглашаться на отведенную мне роль. Сегодня ночью придумаю, что мне делать. Если потребуется, сбегу. Страшно без документов, но и быть в плену у родственников — не лучшая участь. По сути, мне нужно совершить один единственный звонок отцу, он приедет за мной и увезет из этого кошмара. Больше никогда-никогда я не приеду к российской родне. Смотрю на Мадину, она не выдерживает моего тяжелого взгляда, опускает голову. Предательница. Ведь знала все, знала о том, что дедушка с Омаром договорились по поводу меня. И эта поездка в Лондон, как последний глоток на воле. Единственное, что у меня не укладывается в голове, как Мадина и Омар спокойно меня отпустили грешить в свое удовольствие.

— Почему ты, зная, что я твоя невеста, позволил прелюбодействовать? У тебя гордости нет? Любишь пользоваться девушками после кого-то? — поворачиваюсь на стуле к Омару.

Хорошо, что наш столик обособлен от всех гостей, можно, не повышая голоса, разговаривать без лишних ушей. Омар крепко стискивает вилку, сейчас погнет ее. Сжимает пальцы в кулак, выдыхает, медленно переводит взгляд с тарелки на меня.

— Я не люблю девственниц. С ними много мороки, — усмехается, увидев мой шокированный взгляд. — Не думаю, что за эти две недели ты с этим мажором узнала только миссионерскую позу.

— Вот что я с ним узнала, тебя не касается, и многое не светит! — Вздрагиваю, когда ладонь Омара ложится мне на коленку, и он ее крепко сжимает, опасно сверкнув глазами.

— Тебе от меня никуда не деться, Дева. Смирись с тем, что теперь ты моя, и трахать тебя буду только я.

— И не мечтай! — Скидываю его руку, кладу ногу на ногу, одернув под столом платье. Он усмехается, но тут мы одновременно с ним смотрим в сторону дверного проема, который выходит в холл. Оттуда слышны мужские голоса. Замечаю, как подскакивает дедушка, бежит выяснять, что за незваные гости пришли.

Беру бокал и делаю глоток, и тут вино встает поперек горла. В комнату заходит дедушка, сопровождая… отца Саита, за которым следуют двое мужчин, похожих между собой. Присматриваюсь к ним, они общими чертами похожи на Саита, а значит, могут быть его братьями. Вопросительно устремляю взгляд на того, кто одним присутствием заставляет всех понять, кто сейчас здесь главный. Не произнесено ни слова, но аура властности и уверенности в себе чувствуется на расстоянии, как и то, что этот человек привык к полному послушанию и выполнению его приказов.

Мы встречаемся с ним глазами, я против воли улыбаюсь, ставлю бокал на стол. Эйфория бурлит у меня в крови вместе с алкоголем. Я совсем не ожидала увидеть здесь отца Саита, но безумно ему рада, как самому родному человеку. Голубые глаза смотрят на меня доброжелательно. Без оглядки на хмурого Омара, встаю из-за стола, торопливо подхожу к мужчинам, замираю в трех шагах от них. Ничто не в силах стереть счастливое выражение с моего лица

— Здравствуйте, — произношу по-английски, заставляя дедулю напрячься. — Я очень рада вас здесь видеть. Вы для меня, как ангел-хранитель.

— Никогда не хотел быть ангелом, но мне приятно, что я вызвал в тебе радостные чувства. — Улыбка отца Саита напоминает улыбку самого Саита, от этой схожести я готова тут же расплакаться. Как же я по нему скучаю, словами не передать!

— Как вы здесь оказались? — Мне хочется протянуть руку, хочется, чтобы ее крепко сжали и не отпускали, пока не уведут меня из этого дома.

— На самом деле я приехал за тобой, Дева. Без понятия, что за праздник здесь. — Голубые глаза впервые окидывают шушукающихся гостей. Хмурится, внимательно всех разглядывает, и с каждой секундой морщинка между бровями становится все глубже и глубже.

— У тебя день рождения? — Взгляд голубых глаза возвращается к моему лицу, я мотаю головой. Он замечает на моем пальце кольцо, вопросительно приподнимает бровь. Я облизываю пересохшие от волнения губы, глубоко вдыхаю, готовясь попросить о помощи.

— Саит Ахметович?! — Слышу голос бабушки, все люди рядом с нами оборачиваются. Я непонимающе смотрю на бледную бабулю, она не сводит изумленного взгляда с отца Саита.

— Бабуль, этот мужчина не знает русского…

— Мы знакомы? — Слышу русскую речь с легким акцентом. Теперь я потрясенно смотрю на мужчину, пытаясь понять, что происходит. Бабушка робко улыбается, неуверенно подходит к нам.

— Я Сара, дочь Замира. — Замечаю, как отец Саита заметно бледнеет. Мечет взгляд в мою сторону, обратно к бабушке, и так несколько раз. Пауза затягивается, молчать уже неприлично, но никто не осмеливается произнести и звука.

— Нам нужно поговорить! — Меня грубо хватают за локоть, бабушке повелевают идти кивком головы. Она послушно ведет нас в сторону кабинета дяди. За нами следуют дедушка и двое мужчин, которые все это время хранили молчание. Нехорошее предчувствие сжимает сердце, не пытаюсь вырвать свой локоть из захвата, интуитивно чувствуя, что сейчас мне лучше быть тихой и послушной.

Дверь захлопывают перед носом дедушки. Он возмущенно стучит, но никто ему открывать не собирается. Меня толкают к стулу возле стола, бабушка сама садится на другой стул. Я растираю локоть, все же хватка у отца Саита крепкая.

— Я правильно понял, ты дочь Зарима? — В кабинете становится взрывоопасно. Бабушка втягивает голову в плечи, я пытаюсь сориентироваться в ситуации, понять, что, черт возьми, происходит.

— Да. Когда вы уехали из страны, мне было десять лет. Я помню вас и братьев. — Она украдкой косится на молчаливых мужчин, которые безэмоционально смотрят на нас.

— То есть Дева — твоя внучка? — тихо спрашивает Саид Ахметович, усаживаясь в хозяйское кресло. Он тяжело смотрит на меня, потом на бабулю, складывает руки в замок, кладет их на стол.

— Да. Она дочь моей Лейлы, которая сбежала в Канаду.

— Али! — гремит голос Саида, похожий на раскат грома. Он не смотрит на названного Али, смотрю я, и вижу, как мужчины между собой переглядываются. Один из них, с ухоженной бородкой, заметно нервничает, делает шаг к столу.

— Этим делом занимался я, отец. — От взгляда Саида Ахметовича, который получает мужчина, хочется провалиться сквозь землю и не выбираться из-под завала никогда.

— Не разочаровывай меня, мой мальчик. Объясни мне, как ты упустил этот факт?! Почему так халтурно отнеслись к моей просьбе? — «Этот факт» выделяет тоном.

— Прости, отец. — Я чувствую чужую вину, как свою. До конца не понимаю, что происходит, но каждая клеточка во мне вопит о том, что моя жизнь сейчас решается не силами свыше, а вот этим мужчиной, лицо которого становится все темнее и темнее, а в глазах полыхают нешуточные молнии.

— «Прости»?! — взрывается подобно вулкану Саид Ахметович, поворачиваясь в сторону виноватого. — Просто «прости», Азамат? Что я ему скажу? Придумай для своего брата достоверную причину, почему его отец не выполнил данное ему обещание!

Вот теперь мне по-настоящему становится страшно — за себя и за всех присутствующих. Гнев этого мужчины убивает наповал. Неважно, сколько тебе лет, перед ним ты чувствуешь себя маленькой никчемной песчинкой. Я никогда не встречала таких людей, которые заставляют одним взглядом ощутить всю их власть над миром. Не знаю, чем занимается отец Саита, но не удивлюсь, если на равных с Богом повелевает миром.

— Вышли все, кроме Девы, — тихо приказывает. Нет нужды повторять дважды, все уходят из кабинета с явным облечением и радуются, что обошлось малой кровью. Я нервно собираю подол платья на коленях и мну его. Оставаться наедине с сердитым мужчиной немного боязно, успокаиваю себя тем, что ничего плохого он мне не сделает.

— Я так понимаю, сегодня у тебя помолвка.

— Меня выдают замуж против воли. Я не давала своего согласия на этот брак! — Затаив дыхание, смотрю на непроницаемое лицо Саида Ахметовича, сглатываю. Он — моя последняя надежда, поэтому я с ним предельно честна.

— Я люблю вашего сына. — Сжимаю пальцы, ногти впиваются в мягкую кожу ладони, но морщится почему-то мой собеседник, словно ему больно, а не мне. Постукивает пальцами по столу, разглядывает меня, как экзотическую зверюшку, с которой не знает, как поступить.

— Если вы против моей любви, помогите мне просто сбежать из этого дома. Или дайте позвонить отцу, он меня спасет!

— Я не против. — Сжимает кулак, стучит один раз по столу. — Я ехал сюда, рассчитывая назвать тебя своей невесткой… — Я перестаю дышать, не веря услышанному. Совсем не обращаю внимания на то, что предложение не законченно. Саит хочет на мне жениться? Глупо улыбаюсь, тихо смеюсь, смахивая с глаз слезы радости. Это просто невероятно и невозможно.

— Дева. — Строгий голос заставляет вздрогнуть. — Ты должна выйти замуж.

— Конечно, я согласна. Уверена, что у нас с Саитом все получится.

— Не за Саита.

— Не поняла. — Чувствую себя обманутой, кривая улыбка застывает у меня на губах. — Вы же сами сказали, что мне нужно выйти замуж.

— Дева, вы родственники. Понимаешь? — Мы смотрим друг другу в глаза, и правда, сказанная только что, оглушает меня, как рухнувший многоэтажный дом.

— Вы не можете быть вместе, это противоестественно. Я знаю, в жизни полно случаев связи между братьями и сестрами, но я не поддерживаю такие пары. Кто знает, какие генетические отклонения могут быть у детей, рожденных в этом союзе.

— Что вы предлагаете? Разлюбить? Забыть? — Горечь во рту вызывает спазм тошноты, но я пытаюсь держаться из последних сил. Рыдать перед этим человеком мне не позволяет гордость.

— Поверь мне, я сам сейчас не в лучшем состоянии, чем ты. Саит влюблен. Он полностью в своем чувстве и разумные доводы сейчас не услышит, не примет, в отличие от тебя. Ты мне с первого взгляда показалась очень разумной девушкой.

— Разумной? — Из меня вырывается истерический смех. О моей разумности — это он зря сейчас. Где был мой мозг, когда я кидалась в омут чувств с головой? — Вы сейчас предлагаете мне по щелчку пальцев разлюбить вашего сына и спокойно выйти замуж за другого? Вы серьезно? Любовь дается раз в жизни! — запальчиво выкрикиваю Саиду Ахметовичу в лицо свою боль.

— Ты ошибаешься. — Что-то в его глазах заставляет меня прикусить язык и не спорить. — В девятнадцать лет кажется, что любишь один раз и навсегда, но поверь моему жизненному опыту, в жизни ты встретишь достойного человека, который заставит тебя забыть первую любовь. Саит тоже встретит. Вам будет сначала больно, вас будет выворачивать от этой боли наизнанку. Эта агония может длиться какое-то время, потом все притупится. Когда вы будете полностью опустошены, потеряете вкус к жизни, вы встретите того самого человека, который вернет вам ощущение наполненности и умение любить.

Возникает странная пауза. Я смотрю на немолодого мужчину и каждым оголенным нервом ощущаю глубину его слов. Он словно сейчас откровенно рассказал о себе.

— Что вы предлагаете? — обессиленно спрашиваю шепотом, вмиг утратив запал противиться обстоятельствам.

— Тебе стоит выйти замуж за выбранного родней жениха, прожить с ним год-два. — Это предложение вызывает горькую усмешку и сопротивление.

— А можно как-то без замужества? Я не хочу быть с этим человеком.

— Я знаю своего сына, Дева, он не отступится, его не остановят слова о родственных связях.

— Вы думаете, что, если я стану чьей-то женой, он оставит меня в покое? Испокон веков чужие жены больше привлекали внимание, чем свободные девушки!

Полыхающий взгляд голубых глаза, прошедший по моему лицу, оставляет жжение на коже. Я осознаю, что испытывать терпение Саида Ахметовича не стоит.

— Ты выходишь замуж сроком на два года, если не слюбится, разводись. Рекомендую подписать брачный контракт, пропиши пункт, с кем остаются дети в случае развода, если они будут. Я оплачу вашу свадьбу, так что можешь не стесняться в своих желаниях. Приглашения закажем завтра же с утра. — Сухой, деловой тон бьет под дых, вышибая остатки кислорода из легких. Я поражаюсь контролю этого человека, который недавно как никогда был откровенен со мной.

— Ваша щедрость впечатляет, — иронизирую, пряча свою боль, свое отчаянье. Сейчас мое тотемное животное — милый ежик с колючками, который в минуту опасности их выставляет для защиты. — Главное, чтобы эти траты оправдались. Саит не похож на человека, которым можно управлять, как марионеткой.

— А я не похож на кукловода, но если потребуется, мне не составит труда превратиться в Карабаса-Барабаса, Дева, поэтому не стоит будить во мне плохого человека. — Мужчина, смотрящий на меня в начале разговора то ласково, то с сожалением, то с грустью, сейчас смотрит жестко и бескомпромиссно. От его взгляда становится зябко, словно в кабинете возник сквозняк. А еще я понимаю страшную правду: если потребуется, он меня самолично закопает в лесочке.