17 глава

Дева

Вздрагиваю, когда слышу скрип двери. Оборачиваюсь и подавляю желание вскрикнуть, едва дышу. В мою спальню, прикрыв за собой дверь, заходит Омар. Увидев, что я на него смотрю, насмешливо приподнимает один уголок губ.

— Не спишь? — Медленно направляется к кровати и без приглашения садится на нее, вытянув ноги.

Его темные глаза вспыхивают и жадно скользят по моему лицу, останавливаются на моих губах, опускаются ниже. Я едва сдерживаюсь, чтобы не поднять руки и не скрестить их на груди. Тонкий шелк ночной рубашки и халата сейчас едва ли что-то скрывает. Мужчина шумно вздыхает, прикрывает глаза. Я осторожно кладу расческу перед зеркалом, сдвигаю плотно ноги и складываю руки на коленях. Чувствую на себе пылающий взгляд, оставляющий на моей коже чувство жжения.

— Тебе не кажется, что для визитов слишком поздно? — Мой голос не дрожит, хотя внутри я вся напряжена и готова вскочить на ноги при любой попытке Омара приблизиться ко мне. Как бы добродушно он ни выглядел, я знаю, что скрывается за этим внешним спокойствием. Омар не первый день желает меня подмять под себя.

— У меня были дела с твоим дедушкой, решил перед уходом навестить свою невестушку, — ухмыляется, и я чувствую его глаза на своей груди. От внутреннего первобытного страха перед хищником у меня заостряются соски и кожа покрывается мурашками.

— Ты очень красива, Дева. Не престаю восхищаться твоей необычной красотой. Вроде наша, а вроде не наша. — Омар подается вперед, опирается локтями в свои колени и впивается в мое лицо немигающим взглядом. У меня аж дыхание перехватывает.

— Жду того самого момента, когда я в смогу попробовать тебя всю. — Я дергаюсь на своем пуфике, когда мужчина вдруг хватает меня за колено и крепко его сжимает. — Но так сложно себя сдерживать, Дева. — Никак не ожидая от Омара поползновений в свою сторону, я оказываюсь не готова к тому, что он вдруг встанет передо мной на колени, уткнувшись лицом мне в живот. У меня не возникает жгучего желания прикоснуться к его волосам, пропустить их через пальцы.

— Прекрати! — шиплю, пытаясь оттолкнуть Омара от себя, но его руки крепче сжимают мои бедра. — Омар, перестань! Прошу тебя, уйди!

— Я хочу, чтобы ты просила меня остаться! Дева… — Поднимает голову, тяжело дышит, с желанием смотрит на мои губы. — Ты сводишь меня с ума! Я готов на все, чтобы ты была моей!

Безумцам нужно поддакивать. Уверять, что их желания обязательно сбудутся. Главное, не провоцировать, не дразнить, не усугублять кризис душевного состояния.

— Я уже без пяти минут твоя, Омар! Теперь вставай и вали к себе домой. Проспись, отдохни. Завтра у меня насыщенный день.

— Дева… — Омар поднимается, я едва сдерживаю облегченный вздох, как вдруг его рука оказывается у меня на шее. Испуганно распахиваю глаза. Его пальцы сжимают мое горло, а его лицо все ближе и ближе к моему лицу. Я чувствую его табачное дыхание, смешанное с запахом алкоголя.

— Зачем нам ждать свадьбы, когда мы с тобой прекрасно знаем, что ты давно не девственница. Обещаю, тебе понравится. — Убирает руку с горла, но тут же сжимает мои щеки, припадает в жестком поцелуе. Омар не просто целует, он насилует мой рот, наплевав на мое сопротивление и отсутствие желания. Я пытаюсь его оттолкнуть, но он перехватывает мои руки, удерживает в одной ладони, вторая беспрепятственно сжимает грудь, щиплет сосок. Понимаю, что сейчас Омар не услышит меня, его невозможно остановить словами. Я решаюсь на крайнюю меру: кусаю его за губу.

— Сучка! — шипит раненным зверем Омар, резко вскакивая. Хватает меня за запястья, дергает на себя, а потом толкает на кровать. Я чувствую, как подол ночнушки задирается, как тонкий поясок развязывается и халат распахивается. Животная агрессия, дикая похоть пропитывают воздух в комнате.

Умолять его остановиться, словно я трепетная дева, ни разу не видевшая мужика, — глупо. Я лихорадочно соображаю, что мне делать, пока Омар разглядывает мои ноги и расстегивает на своей мощной груди рубашку. Что если его ударить по голове ночным светильником? Каковы шансы его вырубить одним ударом? Вряд ли у меня это получится, а вот разозлить — это сто процентов. Еще вариант — закричать. Сбегутся все домочадцы, будем шум и гам, слухи пойдут не только по всему дому, дойдут и до соседей, а там и до дедушкиного родного аула в горах. Он мне этого никогда не простит. Значит, надо удовлетворять запросы Омара, хотя бы создать видимость, что я не против.

Растягиваю губы в очаровательной улыбке, двигаю сначала одним плечом, потом другим, халат медленно сползает по рукам. Карие глаза загораются, пальцы, расстегивающие рубашку, замирают на предпоследней пуговице.

— Какую позу ты любишь? — Провокационно облизываю губы, прищуриваю глаза. Омар взволнован не на шутку, ширинка черных джинсов вот-вот треснет. Вопрос, как его остановить, все еще актуален. Может, ему воды предложить, а самой незаметно подсыпать слабительное? Буквально вчера видела пакетики лекарства в верхнем ящике комода, как раз на нем и стоит графин со стаканами.

— Может, для начала ты мне отсосешь? — Темная бровь нахально изгибается, пробуждая во мне желание врезать ему между ног. Самоуверенный ублюдок!

— Горлом не умею, а облизать можно. — Кокетливо стреляю глазками, прислушиваясь к звукам за дверью. Мне послышалось или я действительно слышу чьи-то шаги? Когда раздается стук, а потом кто-то пытается зайти в комнату, впервые радуюсь чужому вмешательству, в отличие от Омара, который поспешно застегивает рубашку и поправляет свой возбужденный член в джинсах. Я накидываю халат, завязываю пояс.

— Дева, открой! — слышу голос Мадины. Когда Омар распахивает дверь, вижу изумленное лицо сестрицы и успеваю даже заметить ревнивые искры в ее глазах.

Боже, Мадина, забирай его с потрохами и отпусти меня на волю! Проблема только в том, что сестра против дедушки не попрет, так как это его разозлит, разозлится и ее отец, и прежде всего будет плохо ей. Но то, что Мадина влюблена в Омара, для меня новость. — Что-то раньше я не замечала, чтобы она испытывала пылкие чувства к этому придурку.

— Я думала, ты ушел. — Сестра проходит мимо Омара, тот ничего не говорит, не оборачивается, просто выходит из моей комнаты, закрыв дверь. Мадина смотрит на кровать, на которой я сижу, прикидывает, на каком этапе она нас прервала.

— Если бы я не пришла, вы бы сексом, что ли, занялись?

— Почему бы нет? Мы через пару дней поженимся, Омар знает, что я не девушка, так чего тянуть резину?

— Понятно. — Отворачивается, подходит к окну. — Завтра едем за платьем. Ресторан уже оплачен, фотографы и видеооператоры наняты. Будет красивая свадьба, несмотря на то, что так мало времени на ее подготовку.

— Мадина. — Оказываюсь возле сестры, разворачиваю к себе лицом, вижу слезы в ее глазах. — Ты его любишь? — Молчит, опускает голову.

Я бы на месте Мадины задумалась, стоит ли любить человека, который не скрывает своего влечения к другой девушке. Он же будет вести себя, как кобель, тут и к гадалке не ходи. Но я знаю: чувствам не прикажешь. Можешь ненавидеть, презирать, забывать человека, но в глубине души бесконечно его любить и прощать, раз за разом, удар за ударом… Вспоминаю Саита. Перехватывает дыхание. Я на него зла, как и на его отца. Особенно на отца, потому что он не Господь Бог, чтобы решать чужие судьбы, однако чувствует себя вершителем. Если Саит здесь, значит, он пошел против своего папочки. И факт родственных далеких связей его не пугает. Значит… Значит, он меня любит. В голову приходит гениальный план.

— Если ты любишь Омара, Мадина, то я знаю, как тебе помочь, но при условии, что ты поможешь мне. Согласна? — Мадина вскидывает на меня глаза, смотрит с сомнением, но что-то заставляет ее согласно кивнуть. Я улыбаюсь. Надеюсь, моя безумная идея воплотится в жизнь.

***

— Думаешь, дедушка нам поверил? — Страх Мадины понятен, и его даже физически можно почувствовать. Если она смалодушничает, мой план сорвется, а ей придется отвечать за предательство. Я уверенно улыбаюсь, всем своим видом показываю сестре, что она сделала правильный выбор.

Накануне без особой надежды предложила ей подменить меня на свадьбе. К моему удивлению, Мадина после продолжительной паузы согласилась. Я от души посочувствовала сестре, ибо она не ведает, кого любит. Омар вряд ли простит ей такую подмену, а меня уже не будет в этой стране, чтобы выместить на мне свою ярость. Однако именно поэтому сейчас мы едем в свадебный салон, чтобы подобрать платье и фату, которая будет скрывать лицо невесты. Зная традиции нашей семьи, в день свадьбы никто не посмеет приподнять фату, чтобы увидеть лицо девушки. Это играет нам на руку. Мне остается только удачно сбежать, а для этого мне необходим Саит. Сейчас чувства должны быть под контролем, а голова должна оставаться холодной.

— Главное, чтобы ты сама верила в успех нашей затеи. — Улыбаюсь водителю в зеркале заднего вида, крепко сжимая холодную руку сестры. Мадина кивает головой, но уверенности в ее глазах не вижу. Сейчас для меня главное, чтобы она не соскочила, не передумала, не струсила, не разлюбила. Стыдно играть на чувствах других людей, но если на кону стоит свобода, право на жизнь по своему усмотрению, то иногда нужно быть эгоистичной сучкой.

— Ты уже думала, какое платье хочешь? — Мадина робко улыбается, кивает головой. Я и не сомневалась, что сестра фантазировала и воображала свое идеальное свадебное платье. В моей семье девушка обязана мечтать выйти удачно замуж. Моя мама с этим была не согласна, поэтому сбежала от тирана-отца, чтобы сделать свой выбор по велению сердца. Мадина, к сожалению, полюбила не того парня.

Жалко ее, Омар не плюшевый мишка, веники из цветов в зубах таскать не будет, а ведь мне бы хотелось, чтобы сестра познала простое женское счастье. О себе я стараюсь не думать. Вчерашний шок от того, что я увидела перед собой Саита, накрыл меня последующий истерикой. Пришлось запереться в ванной и, кусая свою ладонь, скулить, как собака.

На расстоянии недостатки и достоинства человека очень хорошо видны. Саит неплохой парень, но слишком много в нем эгоизма и безрассудства, много в нем самомнения, считает себя пупом земли. Таким людям больно падать, такие люди не всегда в состоянии встать с колен. А Саита поставят в позу рака. Не жизнь, а собственный отец. Мне хватило одной беседы, чтобы понять: Саид Каюм, как бульдозер, сравняет тебя с землей, если ты стоишь на его пути, если ты нарушил его указания. Однако я эгоистка, жизнь дает мне в лице Саита шанс, и я воспользуюсь им по полной.

Мы приезжаем в салон свадебной и вечерней моды. Нас сразу окружают консультанты. Право выбора я отдаю Мадине, ее же свадьба, не моя. Пока сестра выбирает платье своей мечты, смотрю сквозь стекло витрины на прохожих, ищу глазами знакомый силуэт. Грызу ногти, нервы ни к черту, в моей ситуации без нервозности никак. Вздрагиваю, когда замечаю в толпе молодого черноволосого человека в темной футболке. Пристально в него всматриваюсь, но чем ближе он подходит к магазину, тем сильнее я разочаровываюсь. Не Саит. Хоть и похож. Как мне самого Саита найти? О, можно отцу позвонить! Раз Мадина моя сообщница, значит, даст телефон. Эта мысль поднимает мне настроение, я решаюсь сейчас же попросить мобильник.

— Дева, как тебе это платье? — Сестра выходит на подиум в очень пышном платье с длинным шлейфом. Все обшито жемчугом, лиф усыпан стразами. Я бы такое свадебное платье никогда в жизни не выбрала, не мой стиль. В моем воображении идеальный наряд: по фигуре платье без вышивок и стразов, чем проще, тем элегантнее, фата, конечно, длинная. И чтобы получились красивые фотографии.

— Тебе нравится?

— Конечно. Я всегда о подобном мечтала! — Мадина действительно светится от счастья и радости. Заставляю себя улыбнуться, показываю пальцами «класс». — Теперь фату?

— В несколько слоев, — подмигиваю.

— А мы точно можем себе это позволить? — вдруг озадачивается сестрица, трепетно гладя ткань платья.

— Конечно, бабушкин дядя от души проспонсировал наш праздник. Подбирай фату. — Направляюсь к диванчику, сажусь на край, консультант приносит мне чай. Вздыхаю. Думаю, что, спусти мы сейчас миллион, Саид Каюм и не заметит эту сумму.

Сразу же в голову лезут мысли о Саите, о его легкомысленном отношении к деньгам. Он родился в богатой семье и вряд ли знает, что такое нужда, что такое экономия. У меня был период, когда вместо привычной элитной школы я два года училась в обычном государственном школьном учреждении. Не носила дизайнерские вещи, не ела каждое утро свежих фруктов и не всегда на ужин видела мясо, а мама работала на двух работах и подрабатывала еще дома, выполняя небольшие заказы по пошиву одежды.

— Дева! — окликает Мадина, я вздрагиваю, трясу головой, отгоняя нерадостные воспоминания. — Как тебе? — На голове сестры шикарная фата. За ней совсем не видно лица. Я прикусываю губу, не веря, что авантюрная идея может быть вскоре нами осуществлена.

— Отлично! Мы все покупаем. А туфли у вас есть? — Смотрю на девушку-консультанта, она сразу же исчезает в соседнем помещении и через пару минут приносит несколько коробок. Туфли на невысоком каблуке нужного размера находятся почти сразу.

— Мы правда все это покупаем? — с недоверием спрашивает Мадина, стоя перед зеркалом. Я встаю сзади и обнимаю ее за плечи.

— Да. Ты у меня самая красивая невеста! Уверена, как только Омар тебя увидит, сразу влюбится! — успокаиваю ее от души, совсем не веря своим словам.

— Я самая счастливая! — не сдерживая улыбку, тихо замечает сестра. Пытается не расплакаться, я протягиваю ей бумажные платки и слышу, как звенит дверной колокольчик, оборачиваюсь. Встречаюсь с голубыми глазами, сердце екает, судорожно втягиваю в себя воздух. Зажмуриться, ущипнуть себя, потому что в магазине появляется Саит. Мне кажется или за сутки он стал еще красивее? Наверное, кажется. И ростом вроде стал выше. Тоже кажется. Улыбается сдержанно, смотрит на меня с подозрительным прищуром, словно в курсе моих замыслов. Я сжимаю пальцы, не в состоянии ни сдвинуться с места, ни что-либо сказать.

— Привет. — Он встает напротив меня, Мадину окидывает равнодушным взглядом. — Так это сестра выходит замуж, а не ты?

От его низкого голоса вздрагиваю, понимаю, что сейчас ему нужно все рассказать, обсудить мой план, что-то скорректировать, что-то дополнить, нужно максимально понять друг друга.

— Нам нужно будет поговорить! — Хватаю его за руку и тяну с подиума. — Мадина, переодевайся, мы будем ждать тебя в кафе напротив салона. Покупку я оплачу.

Подходим к кассе, вежливые девушки пробивают платье, фату и туфли. Достаю из кошелька черную банковскую карту с выбитыми золотом буквами. Непроизвольно рука вздрагивает, когда я замечаю взгляд Саита.

— Это отцовская карта, — тихо говорит он, как только без проблем проходит платеж. Я прячу карту обратно в кошелек и с вызовом смотрю на него.

— Именно твой отец оплачивает все с моей стороны. Сказал, чтобы я себе ни в чем не отказывала. Я тебе об этом говорила. Пойдем в кафе, пока Мадина собирается.

— Мадина враг или друг?

— Надеюсь, что друг. Я сейчас все тебе расскажу. — Киваю на выход, иду первая. Чувствую его присутствие так остро, как никогда ранее. Меня будоражит сама мысль, что Саит за моей спиной, что могу взять его за руку и привычно ощутить тепло его ладони. Прикрываю глаза. В первые дни после побега из его квартиры мне кое-чего остро не хватало: его запаха, его теплоты, его смеха, его рассуждений и просто его молчания. У меня был острый дефицит его самого, как витамина Д.

— Двойной латте без сахара и черный кофе тоже без сахара, — сразу же подхожу к барной стойке, заказываю нам напитки. Расплачиваюсь и иду к Саиту, который занимает столик подальше от окна. Сажусь напротив него. Он разглядывает меня, не мигая. Выглядит спокойным и милым, но это обманчивое впечатление. Если всмотреться в его глаза, можно увидеть в них надвигающую грозу со штормом. МЧС меня об этом, к сожалению, не предупредило, иначе бы поехала домой с Мадиной, хотя Саит мне очень нужен как связной.

— Как тебе в России? Адаптировался? — спрашиваю, нервно заправляя непокорные пряди за ухо.

— Почему ты сбежала?

— Я не сбежала…

— Ты трусливо сбежала, Дева. Ты воспользовалась тем, что я спал, и ушла, не оставив ни записки, ни сообщения на телефон. Разве это не похоже на трусливый побег? — голос тихий, но от этого еще острее ощущается его гнев, его осуждение, его непонимание. Криво улыбаюсь, покусывая губу. Как объяснить? Разве можно сейчас рассказывать ему о чувствах, о страхах, о мотивах своих поступков? Откидываюсь на стуле, когда приносят наш кофе, благодарю официанта кивком головы.

— Саит, договор между нами был заключен на две недели. Это были чудесные, немного опасные и нервные две недели. Я ни о чем не жалею, но нам с тобой не по пути. Мы с тобой с разных планет.

— Ты с Венеры, я с Марса? — усмехается, пододвигает свою чашку, делает глоток. — А ты не задумывалась, что у меня по отношению к тебе могли возникнуть чувства?

— А ты не задумывался о том, что эти чувства нам сделали бы хуже?

— Я попросил отца найти тебя. Он выдвинул мне условие.

— Да? Какое? — С любопытством смотрю на серьезное лицо Саита, не представляя, что за условие Саид Каюм мог выдвинуть своему сыну.

— Я пообещал жениться на тебе.

— Правда? — удивленно вскидываю брови, стараясь не поддаваться внезапной эйфории от его признаний. Нельзя. — Почему?

— Потому что я люблю тебя.

«Я тоже тебя люблю», — вторю мысленно Саиту, не мигая глядя в его серьезные глаза.

Я чувствую, как секунды нашего молчания превращаются в песок, текущий сквозь пальцы. И чем дольше я молчу, тем сильнее от меня отдаляется Саит. Вижу по глазам. Он усмехается, опускает голову, крутит в руках свою чашку с недопитым кофе. Не могу сейчас говорить о чувствах. Не то место, не то время, сейчас меня одолевают совсем другие проблемы и заботы.

— Мне нужна твоя помощь, — осторожно произношу, замечая краем глаза Мадину с пакетами. Она нас видит почти сразу, подходит к кассе, заказывает себе кофе, только после этого направляется в нашу сторону.

— Я пришла вовремя? — Сестра садится между мной и Саитом, он допивает кофе, увидев официанта, просит повторить его заказ. Свой латте даже не пробую, не полезет в горло от перенапряжения.

— Мы тебя ждали, чтобы не повторяться. Саит? — Ищу в его лице намек на поддержку, он не смотрит на меня, его больше интересует пустая чашка. О чем он думает? Сейчас я как никогда мечтаю обладать способностью читать чужие мысли, сразу жить стало бы легче.

— Так как Дева не давала согласия на брак, а мне жених нравится, я не против выйти за него замуж. И мы решили поменяться местами, — берет слово Мадина, за что я ей очень благодарна. Замкнутость Саита действует на меня болезненно, как и его нежелание мне помогать. Отказ чувствую всеми фибрами души.

— Ну и дура, — тихо замечает Саит, тяжело глянув из-под ресниц на Мадину. — Он хреновым мужем будет, а ты не настолько плоха, чтобы себя гробить.

— Давай я без твоей оценки разберусь, каким он будет мужем, — сразу же огрызается сестра, а я в панике перевожу взгляд с Мадины на Саита и обратно. Они мне сейчас всю малину испортят.

— Ребят, я понимаю, что у вас полярные друг другу мнения об Омаре, но сейчас вы мне нужны оба. Дедушка добровольно меня не отпустит, он что-то пообещал Омару, а тот рад этому обещанию. Я планирую в день свадьбы поменяться с Мадиной местами, потом, когда ее увезут в ресторан к родственникам жениха, убежать из дома при наступлении темноты. Тут мне нужна твоя помощь. Саит. — Ловлю его мимолетный взгляд, но не удерживаю. Сглатываю. Главное — не отчаиваться.

— Мне нужно, чтобы ты меня ждал неподалеку с машиной, нужно будет отъехать от дома. Потом купить билеты на самолет, улететь в Москву, а оттуда в Канаду.

— Не получится, Дева. Если тебя хватятся поздно вечером, то в первую очередь Омар и его люди во главе с твоим дедом будут прочесывать аэропорт и железнодорожные вокзалы, — сухо замечает Саит, отдает официанту пустую чашку, новую вновь крутит в руках. — Документы твои у тебя?

— Блин, — прикусываю губу. В эйфории я совсем забыла о важной детали: мои паспорта у дедушки. — Что ты предлагаешь?

— Я дозвонился вчера до твоего отца, не с первого раза, правда. Он меня выслушал и сказал, что у него сейчас как раз идет замена заграничного паспорта. Возмущался по поводу поведения твоего деда, просил тебя выкрасть, — Саит усмехается, Мадина смеется, косится на меня. У нас с папой, оказывается, одинаковые мысли. — Не представляю, как вы будете меняться местами, но дерзайте. Машину я найду. Вместо аэропорта и вокзала нам с тобой, Дева, придется использовать автобус и уехать в какой-нибудь город, пока твой отец не приедет за тобой. Думаю, с ним ты быстро вернешь свои документы.

— А куда мы поедем? У меня мало денег, чтобы снять жилье на время. — Впервые теряюсь, впервые задумываюсь над тем, что я собираюсь сделать. Уверенность постепенно исчезает, как неожиданный снег летом под палящим солнцем.

— Я не знаю, какие есть тут города, но чем дальше, тем лучше. По поводу денег не переживай, у меня хватит налички, чтобы снять жилье и жить какое-то время. — Саит опускает голову, не разрешает мне смотреть ему в глаза, а по тону я не могу понять его настроение.

Длинные пальцы обхватывают чашку, неожиданно цепляюсь за них взглядом и зависаю. Воспоминания картинками вспыхивают перед глазами. Вот Саит протягивает руку, стирает с моих губ соус. То за просмотром какого-то фильма вдруг начинает поглаживать мое лицо этими же пальцами. Я знаю, какое наслаждение они могут принести… Я помню, не забываю, не забуду.

— Поезжайте в Пятигорск. Там проще всего снять квартиру и подальше будете от Сочи. Никто ни в жизнь не догадается вас там искать. Тем более, там есть аэропорт. Как по мне, это идеальное место для того, чтобы переждать бурю, которая здесь разразится, — Мадина выразительно окидывает взглядом помещение. Саит пожимает плечами, мне тоже все равно, я в этом регионе никогда не была.

— Отлично. Тогда через неделю воплощаем наш план в жизнь? — Смотреть на сестру нет надобности, меня волнует настроение сидящего напротив молодого человека. Он странно молчалив и не пытается шутить, подкалывать. Саит вроде все тот же, но какой-то другой. Или я плохо его знаю.

— Саит? — Накрываю его руку своей ладонью, он не выдергивает, но и не проявляет восторга от моего прикосновения. Словно ему все равно.

— Твой отец просил тебя при первой возможности связаться с ним, независимо от того, сколько будет времени. — Он убирает руку из-под моей ладони, на столе появляется простой мобильный телефон. — Позвони ему, он ждет твоего звонка.

Несколько секунд гипнотизирую мобильник задумчивым взглядом, беру его и встаю из-за стола. Когда-то папа настоятельно рекомендовал выучить его номер телефона. Я сердилась, злилась на него из-за этого странного требования, а сейчас безумно ему благодарна за настойчивость. Поэтому, когда слышу родное «Алло», внезапно ощущаю слезы в глазах.

— Пап, привет, это я, Дева!

— Дева, ох, как я рад тебя слышать! Значит, этот парень не соврал. — Мы слушаем дыхание друг друга, не в силах нарушить возникшую пазу.

— Пап, дедушка выдает меня насильно замуж, но я уже придумала план, как мне избежать свадьбы, — опомнившись, быстро тараторю, боясь, что на балансе вдруг закончатся деньги, и я не успею все отцу рассказать. Захлебываясь в собственных словах, объясняю ему свой план, слышу недовольное сопение, но вслух он не протестует.

— Мы уедем подальше от Сочи, Мадина предлагает в Пятигорск.

— Езжайте куда угодно, только не туда, потому что, если на нее начнут давить, она вас выдаст сразу же. Автобусы ходят до Краснодара, а оттуда вы можете еще куда-то податься. Главное, Дева, когда осядете, дайте знать, где вас искать. С дедушкой я разберусь, а потом мы вместе вернемся домой, и на этом твои приключения закончатся. Что ты скажешь по поводу парня, который мне звонил? — отец спрашивает строго, это заставляет меня улыбнуться, так как я чувствую его едва скрытую ревность. Оборачиваюсь, смотрю на Саита, который о чем-то беседует с Мадиной.

— Он хороший, пап, правда. Ему можно доверять.

— Надеюсь, он действительно заслуживает твоего доверия. Закончу возню с документами — как все это не вовремя сейчас! — и сразу же прилечу за тобой.

— Пап, — улыбаюсь, сдерживая слезы, так как мне очень дорого его бурчание, его возмущение, его забота, его переживания. — Я тебя очень люблю.

— Я тебя тоже люблю, Дева. Твой план мне совсем не нравится, но я знаю твоего дедушку, он насильно выдаст тебя замуж, поэтому надеюсь, что все у вас получится. Звони при первой же возможности.

— Хорошо, пап. Не переживай, все у нас получится. Целую.

— И я тебя. — Еще чуть-чуть молчим. Я не выдерживаю и отключаюсь первая, потому что можно бесконечно слушать дыхание родного человека. Перевести дух, вытереть влажные щеки и можно возвращаться к Саиту и Мадине.

— Все хорошо? — От взгляда голубых глаз не ускользают мои мокрые ресницы, опухшие веки, но я выдавливаю улыбку, киваю. Сажусь на стул и возвращаю ему телефон. На секунду наши пальцы соприкасаются, и знакомый ток пробегает по коже. Смотрим друг на друга, Саит забирает мобильник и переводит ничего не выражающий взгляд на Мадину.

— Мадина, будем держать друг друга в курсе. Дева, надеюсь, наш план удастся. Я тебе помогу и передам из рук в руки отцу. За кофе спасибо, но я привык платить за себя сам, — под блюдце кладет деньги, ни на кого не глядя, встает и уходит. Мне стоит больших душевных сил не оглянуться. Удерживает меня от этого порыва банальная чашка с остывшим латте.

— Пойдем? — осторожно спрашивает Мадина, наблюдая за мной. Я смотрю на чашку Саита с остатками кофе, пытаюсь уговорить свое глупое сердце успокоиться и не сжиматься до боли.

— Да, пошли. Дома, наверное, начали волноваться, как бы войска не отправили на наши поиски, — пытаюсь шутить, но получается не очень, понимаю это по сочувствующему взгляду сестры. Она вызывает такси, а я все еще смотрю на чашку, которую Саит трогал, из которой пил. Ощущение неправильности от того, что умолчала о своих чувствах, давит на грудь, затрудняет дыхание. Разбираться буду потом, сейчас главное — все спланировать, чтобы не проколоться из-за пустяка, о котором не подумала.