Глава 10.5

— Еще чего?

Где-то в голове опять щелкнуло. Вернее, не в голове, а ниже. В груди, в животе, под коленками, и по венам снова начала расползаться знакомая истома.

Что это вообще такое? Не вспоминаю о нем в течение дня, а стоит увидеть и все. Плыву. И гормоны идут в отрыв, и сердечко щемит. Черте что, блин.

— Я жду!

— А я не понимаю, какое тебе дело до того, что у меня происходит. Жили себе спокойно по разные стороны баррикад и дальше давай жить. Лично меня все устраивает.

— Ты мне зубы не заговаривай, — ухмыльнулся он и снова потребовал, — рассказывай, что у тебя приключилось. Ну?

Вроде требовательно, и в то же время с тревогой, которая тут же сыграла на моих натянутых нервах. Мне так захотелось ему пожаловаться, что не выдержала и вывалила:

— Отчислили меня.

— Чего? — глазами изумлено хлопнул, — в смысле отчислили?

— В прямом. До конца недели дали время, чтобы собрала свое барахло, и все, на выход. Радуйся. Глаза тебе мозолить больше не буду.

Если честно, его озадаченная физиономия меньше всего тянула на радостную.

— Подробности будут?

Закрываться поздно, уже призналась, поэтому развожу руками:

— За блуд и жесточайший разврат.

— Чего-о-о? — прорычал он.

— Нажаловался кто-то в ректорат, что я мужиков к себе в комнату таскаю и за деньги их обслуживаю…сам понимаешь каким образом.

Драконьи глазищи грозно блеснули.

— Кто нажаловался?

— Догадки есть, но делиться ими не стану. Вдруг ошибаюсь, — криво усмехнулась я, прекрасно зная, что ни черта не ошибаюсь. Курица его на меня настучала.

— А все-таки?

— Расслабься, дракон. Тебя в любом случае это не касается. Сама разберусь.

— Интересно как?

— Как-как, — проворчала я, поднимаясь с кровати, — вещи в узелок сложу, узелок на палочку, палочку на плечико, и в туман.

Кай тоже поднялся, преграждая мне дорогу. И снова сбой в сердце. Наваждение.

Шаг ко мне.

Ноги тут же стали ватными.

Еще шаг. И еще.

Я выставила перед собой руку, не позволяя ему подступить ближе. Мне эти предынфарктные схватки в груди не нужны:

— Все? Узнал, что хотел? Можешь идти к остальным и рассказать им радостную новость, что неудачницу Свитти с позором выгнали из академии, и больше она не будет вас раздражать своим никчемным существованием.

— Ерунды не говори, — неожиданно серьезно произнес он.

Я даже растерялась. Кашлянула, отступила, уперлась икрами в кровать, не удержалась и плюхнулась обратно, а он склонился надо мной, упираясь в матрац по обе стороны от меня.

Опять слишком близко. Глаза в глаза. Прорываясь за мой защитный барьер.

Невозможно выдержать это спокойно, и не сбиться с дыхания:

— Кай! Шаг назад!

— Не могу.

— Стоп! — снова уперлась в каменную грудь. Пальцы тут же обожгло и жар от них стал расползаться выше по руке, — просто стоп и все!

— Я ничего не делаю.

Он действительно ничего не делал, просто смотрел.

— Ты слишком близко! — в голосе проскочили истеричные нотки, — это…это…неприлично.

— Да ты меня и так уже всего облапала. Мы практически родные.

— Хам, — снова толкнула его, и в этот раз он отступил.

А я судорожно ухватила кислорода и вскочила на ноги. У меня сердце гремит…

— У тебя сердце гремит, — продублировал мои мысли.

Я аж поперхнулась. Гад глазастый!

— Конечно, гремит. Меня из академии выперли, — шиплю я, — У меня стресс! Мне плохо.

Его взгляд завис на моих губах. Прошелся по ним, словно реальное прикосновение, вызывая очередной приступ удушья.

— Все, уходи. Ме нужно побыть одной, — я указала на дверь, и видя, что он не торопится выполнять мою просьбу, добавила покаянное, — пожалуйста, Кай. Уйди.

— Я узнаю, кто тебя подставил.

— А смысл? Ректору все равно, он уже все решил.

— Посмотрим

И прежде, чем я успела сказать хоть что-то, он ушел. Так же стремительно и бесшумно, как и появился. Я опустилась на стул, потому что ноги больше не держали. Облокотилась на него, лицо спрятала в ладонях.

Сердце по-прежнему гремело, в голове — миллион мыслей. Саймон, Кай, отчисление, стукач — все это смешалось в одну сплошную мешанину, в которой я не могла разобраться.

Да что же за день-то такой…

— Какой сюрприз. Не думал, что ты когда-нибудь соизволишь меня навестить.

— Оставь Свитти в покое, — сдержано произнес я.

— Свитти? — он удивленно вскинул одну бровь, — это ту девчонку, которая решила устроить бедлам в моей академии?

— Она ничего не устраивала. Тот, кто тебе донес до нее, сгустил краски. Ни о каком разврате и непристойностях речи не идет. Она просто подрабатывает...как может.

— Даже если так. На территории академии ей этого делать нельзя.

— Я решу этот вопрос.

— Приказ об ее отчислении уже подписан.

— Отзови его. Ее нарушение не столь серьезно, чтобы за него отчислять.

— Нет, — он поднялся из-за стола и отошел к окну.

Руки в карманах, поза расслабленная, но… он ждал, что я скажу.

— Оставь ее в покое, — снова произнёс я, — отзови приказ, дай распоряжение, чтобы не выселяли.

— И что я буду за это иметь? — развернувшись, посмотрел мне прямо в глаза.

Он прекрасно знал, что предложить мне нечего. Кроме одного.

— Взамен, ты получишь меня…отец.

На его губах появилась довольная усмешка.

Он щелкнул пальцами, и дверцы шкафа распахнулись, послушный порыв ветра подхватил лежащий на верхней полке приказ, поднес его к нам. Желтый лист медленно вращался на уровне наших глаз. Я видел размашистую подпись ректора, слова «Отчислена», «Кейт Свитти», «неподобающее поведение».

— Выбор за тобой.

Он ждал моих дальнейших действий. Скрипнув зубами, я поджег лист, даже не прикоснувшись к нему.

— С возвращением…сын.