Глава 11

Вещи я паковала в таком состоянии, что еще немного и рухнула бы на пол без чувств. Барахла у меня было совсем мало, но даже его я перекладывала с места на место, потратив на это весь день. Каждую баночку любовно складывала, каждую тряпочку, потом недовольно фыркала и начинала все заново.

Наверное, я просто боялась, что сейчас дверь распахнется, зайдет комендант и увидит, что у меня уже все готово. Тут же подхватит под белые рученьки, выведет меня до ворот и даст пинка для ускорения.

Я не хотела уходить из академии!

Душа билась в агонии оттого, что все закончилось вот так быстро и настолько постыдным образом. И войду я в историю академии, как самая непутевая студентка, таскающая к себе в комнату мужиков за деньги.

— Неудачница ты, Свитти! Позорная, никчемная неудачница! — Произнесла вслух, рассматривая свое бледное, измученное отражение в крохотном зеркальце, — хотя, при чем тут ты?

Не Свитти виновата в том, что нас выгнали, а я со своим неуемным желанием заработать побольше денег, и неспособностью предвидеть последствия своих действий. И вот итог. Вроде не сделала ничего плохого, а стыдно так, что не могу заставить себя выйти из комнаты.

Я даже не стала общаться с девчонками, хотя они приходили. Стучались ко мне и звали по имени, но я притворилась, что меня нет. И пока они галдели на той стороне, я сидела на полу и, притянув к себе колени, беззвучно рыдала.

Девчоночки мои. Я так рада, что судьба свела меня с вами. Спасибо, что вы у меня были и прощайте.

После их ухода, я поняла, что больше не выдерживаю и, не раздеваясь, плюхнулась на кровать. Натянула одеяло на голову, закрыла глаза и, кусая губы, чтобы не застонать вслух, попыталась заснуть.

Куда там!

Меня всю трясло. От кончиков ледяных пальцев и до макушки. Зуб на зуб не попадан, не то от нервов, не то от холода. Знобило, несмотря на то, что в комнате было жарко.

Вот сейчас заболею и откинусь в этом темном, угрюмом подвале. Одинокая, и никому ненужная.

Так мне и 6адо!

Следующее утро встретило меня отчаянной головной болью и тахикардией. Я как обычно проснулась за десять минут до крошечного заговоренного будильника и теперь лежала, бездумным взглядом уставившись в потолок.

Вчерашнее отчаяние смерилось апатией.

Подумаешь отчислили. Поеду обратно к тетушке Мэй, буду убирать за ней и остальными сиротами, готовить еду и стирать белье. Потом выйду замуж за толстого хозяина мясной лавки и буду ухаживать за его скотиной. Доить по утрам коров, выгребать из-под них навоз, рубить голову курам и набивать кишки свеже прокрученным фаршем, производя три сотни колбас за сезон.

Через год рожу. Двоих. Потом еще одного. А может и трех. А еще лучше четырех. Рассажу их всех по лавкам, дам по деревянной ложке — пусть стучат. У меня отвиснет все что только может отвиснуть — грудь, попа и второй подбородок, выпадет половина волос и зубов, и в качестве приятного бонуса будет дергаться глаз. А может и оба. А может вообще тик на пол-лица начнется, да еще и ногу буду подволакивать от восторга. Чтобы справиться со стрессом я буду много-много жрать и стану такой же толстой, как мой будущий муж. Отращу кусты на тех местах, которые обычно старательно эпилирую, и вообще махну рукой на свою внешность.

Кому какая разница как будет выглядеть неудачница Свитти, профукавшая такой прекрасный шанс отучиться в престижной академии и добиться хотя бы чего-нибудь в этой жизни?

И так мне стало жалко себя и своей загубленной судьбы, что я жалобно хрюкнула и повернувшись на другой бок, спрятала голову под подушку., снова намереваясь пореветь. Только слез не было, видать вчера потратила годовой лимит и теперь оставалось только тяжко вздыхать.

Полежала, попыхтела, а потом, чтобы хоть как-то поднять себе настроение, начала вспоминать свою жизнь в академии. Друзей, врагов, Кая, Саймона, прекрасную лестницу Вернидуба и занятия.

Сейчас, между прочим, будет зачёт по зельеварению. Я так готовилась, и все зря.

А может не зря?

Я встрепенулась. До конца недели у меня есть право оставаться в стенах академии, и не было ни слова о том, что я отстранена от занятий, так почему бы напоследок не порадовать себя крупицей волшебства?

Пришлось снова распаковывать уже сложенные вещи, но я не расстроилась. Наоборот, испытала такую дикую, немного чокнутую эйфорию, что даже мурашки побежали. Достала свою застиранную форму, надела ее с превеликим удовольствием и выскочила из комнаты.

— Кейт! — девочки набросились на меня, стоило только показаться возле аудитории, — ты куда пропала? Мы приходили к тебе вчера.

— Мне пришлось отлучиться, — уклончиво ответила я, не желая признаваться, что трусливо сидела на полу и жалела себя.

— До нас дошли жуткие сплетни, что тебя якобы отчислили? — Налетела Лира, и подружки тут же притихли, глядя на меня с нескрываемым волнением, — это ведь неправда?

Все взгляды обратились ко мне. При чем не только моих подруг, но и остальных одногруппников. Я почувствовала, как к щекам медленно кровь приливает, и их начинает калить. Вот как признаться? Стыдно.

Набрала воздуху побольше, и уже открыла рот, чтобы выпалить всю правду, но меня опередили.

— Никто и никуда ее не отчислил, — раздался голос позади, — это просто недоразумение. Да, Кейт?