Глава 20

Я подождал несколько минут, но за дверью было тихо. Пришлось постучать ещё раз, вложив в удары побольше силы. На этот раз ответили почти сразу.

— Закрыто! — раздался хриплый голос, — приёмные часы с девяти до шестнадцати.

— Открывайте, доставка!

— А?

— Я говорю, доставка вам, примите.

— Что? Мы ничего не заказывали.

— Как это “не заказывали”? Оплачено, ваш адрес указан. Принимайте!

За дверью почти неслышно спорили два голоса. Разобрать слова было нельзя, но и так было понятно, о чём речь. Я их не торопил — пусть себе ругаются, всё равно жадность победит.

— Оплачено, говорите? — спросили наконец из тюрьмы.

— Ага, всё как положено.

— А кем?

— Откуда я знаю? Приехал какой-то тип, заказал и уехал. Сказал, доставьте сразу. Ну, будете забирать, нет?

Голоса снова принялись совещаться. Но на это раз не так долго.

— А что там?

— Где?

— В заказе.

— Как обычно: жареные колбаски, тушёная капуста, сырные шарики. Ну и пиво.

— Пиво?!

— Угу, десять кувшинов нашего фирменного.

Даже через дверь я услышал, как внутри сглотнули.

— Так что, мне обратно увозить?

— Нет! Сейчас заберём.

Щёлкнул замок, лязгнула щеколда, с глухим стуком отодвинулся засов, и дверь открылась.

— Ну? Где наше пиво и закусь?

— Вот!

Кулак Уру-Буки со всего маха стукнул стражника, отчего тот улетел куда-то внутрь в темноту. Но второй привратник оказался тёртым калачом и сразу же попытался захлопнуть дверь.

— Арргх!

Бука подставил руку и не дал запереть дверь.

— Ы-ы-ы!

С той стороны тянули дверь, а Бука налегал в обратную сторону. Уж не знаю, что за бугай был внутри, но орку никак не удавалось сдвинуть створку хоть на миллиметр.

— Ррррры-ы!

На лбу Уру-Буки вздулись жилы, он напрягся, зарычал и вдруг вырвал дверь с петель.

— Агрх! — на помощь генералу пришли другие орки и освободили проход.

Здоровяк, до последнего упиравшийся, остался лежать на пороге, с удивлением глядя на оторванную дверную ручку, зажатую в кулаке.

— Вперёд!

Всё-таки тюремщик оказался на удивление здоровым и живучим. После того, как по нему пробежали орк и десяток скелетов, он попытался встать и поднять тревогу. Но его тут же скрутили, связали и положили в уголок отдохнуть.

Второго охранника, улетевшего от удара Уру-Буки, нашли дальше по коридору без сознания.

— Приведи его в чувство.

Хватило одного ведра воды, чтобы он открыл глаза.

— Тихо, — склонился над ним Уру-Бука, — будешь шотрудничать, оштанешьшя в живых.

Тюремщик часто закивал.

— Где держат ужников?

— В-в-в подвале.

— Школько ещё охраны в ждании?

— Пятеро.

— Где?

— Двое внизу, дежурят. Остальные наверху.

Уру-Бука кивнул и отдал охранника оркам — связать и запереть. Через пару минут мы пошли дальше: пять скелетов Бука отправил на второй этаж, а все остальные двинулись к лестнице, ведущей в подвал.

***

Нет, я такую тюрьму одобрить никак не могу. Если уж берёшь с заключённых плату, то будь добр обеспечить комфорт и достойные условия. А здесь что? Сырость, холодно, грязь везде, цепи ржавые валяются, сквозняки гуляют. Нет, однозначно не буду рекомендовать это заведение никому из знакомых. Пусть лучше мою тюрьму в Калькуаре выбирают — сухо, тепло, здоровое питание, всегда есть чем заняться.

Тюремщиков мы нашли сразу. Два грузных стражника нагло дрыхли прямо на рабочем месте. Орки даже не стали их будить, а тихонько перенесли в свободную камеру и заперли. Пусть с ними утром начальство разбирается!

— Владыка, шюда!

Бука махал мне, указывая на тёмный коридор.

— Шдешь вше, шмотрите.

И правда, там было множество дверей, запертых тяжёлыми засовами.

— Давай искать, где здесь наши.

Пришлось вооружиться факелом, светить в маленькие окошки и разглядывать, кто же там сидит. Узники не спали — наш топот и громкие голоса перебудили их всех. Очень помог Гуго: он где-то нашёл списки заключённых и зачитывал мне короткую справку об обитателе каждой камеры.

— Сверен Майорд, арестован за шулерство в карты.

Я пригляделся — этот Сверен оказался благообразным старичком с розовой лысиной и длинным носом.

— Обманывал? — поинтересовался я через окошко в двери.

— Немного, сударь. Работать уже не могу, пенсии нет, да и всё развлечение за картами.

— Бука, освободи его, пусть идёт.

— Жачем, Владыка? Он же преступник.

— А я его помиловал, мне не жалко.

Старичок бодро выскочил из камеры и поклонился.

— Премного благодарен, Владыка. Всем расскажу, какой вы справедливый!

Я махнул рукой и двинулся дальше.

— Разбойник Найт Кирли, — продолжил “экскурсию” Гуго, — сидит за грабёж.

— Пусть дальше отдыхает.

— Я бы отпуштил, — наморщил лоб Уру-Бука.

— Зачем? А вдруг мы решим завоевать город? Мелкий жулик пусть гуляет, а бандита нам же и придётся ловить.

Уру-Бука согласно закивал: взять Кемнаро была у него идеей фикс. А мне хотелось брать город штурмом всё меньше. Слишком уж он проблемный!

В подвале только четверть сидела за мелкие проступки и недовольство старейшинами — таких мы освобождали. А остальные были разбойниками, бандитами и прочей нечистью. Эти остались в камерах и теперь орали нам вслед проклятья. Нет уж, сегодня не день взятия Бастилии, освобождать всякую погань я не собирался.

— Владыка, здесь ваш Кейри!

***

Камеру отельера отпер Сеня. Одним движением вырвал засов, распахнул дверь.

— Угук!

— Сень’Я!

Освобождённый Кейри даже расплакался, когда увидел своего спасителя. Обнял монстра, как родного сына и ткнулся ему в грудь.

— Сень’Я, как я рад!

— Угук, — монстр ласково похлопал его по спине.

— Владыка!

Кейри бросился ко мне. Хотел упасть на колени, но я подхватил отельера и тоже обнял.

— Всё, Кейри, всё хорошо, теперь ты на свободе.

— Владыка, — крупные слёзы текли по его лицу, — я верил, что вы вернётесь. Каждый день я молил тёмных богов, чтобы они указали вам путь.

— Как видишь, я справился. Сейчас найдём остальных и отправимся домой.

— Остальных?

— Мне сказали, что вместе с тобой посадили орка-садовника и гоблина.

— Урзугука вчера выпустили. Он всё время распевал песни, но так фальшиво и громко, что его выгнал сам начальник тюрьмы.

— А гоблин?

— Это портной Мошуа. Когда меня арестовывали, он как раз пришёл узнать, не вернулись ли вы.

— Тоже волновался за меня?

— Костюм хотел новый пошить. Говорил, появились интересные идеи фасонов.

Из отпертой камеры появился Мошуа. Вид у гоблина был жалкий: кожа бледно-зелёная, уши висят, одежда грязная, а в глазах вселенская тоска. Но боевой запал сохранился и даже приумножился.

— Я таки ужасно рад вам, Владыка.

Гоблин засеменил ко мне, на ходу изобразив поклон.

— Но, хочу заметить, у меня таки есть вопросы. Где ви были так долго? Почему я должен был сидеть в этой ужасной камере, страдать, как тёмные мученики, когда вы где-то гуляете? Нет, я всё понимаю: ви тоже были заняты. У вас ответственная работа, много дел, вассалы. Но можно таки было поторопиться? Ви знаете, сколько денег мне пришлось заплатить? И за что?! За местную баланду!

— Мошуа…

— Нет, ви попробуйте, а потом скажете, можно ли это считать нормальными условиями? А я таки вам скажу — нельзя! Это же настоящее страдание и ужас.

— Мошуа, вы сейчас от меня чего хотите? Компенсации?

— А ви заплатите?

— Нет.

— Тогда закажите у меня…

— Новый костюм?

— Два. А лучше три. Понимаете, сердце старого Мошуа истосковалось по хорошей работе. И когда ви закажете четыре новых костюма, мне точно станет легче.

— Один.

— Ви таки меня удивляете! Мы говорили про пять костюмов.

— Приедете в замок и сошьёте мне один новый костюм. Но!

— Да-да?

— Можете пошить ещё четыре для других обитателей замка, если уговорите. А я оплачу вашу работу.

Гоблин радостно потёр руки.

— Тогда я домой, собираться. Нет-нет, провожать не надо, я сам дойду, — и быстро засеменил к выходу.

Пусть бежит, волноваться за этого проныру я точно не буду.

— Кейри, больше здесь наших никого нет? Тогда уходим.

На обратном пути мы не стали разделяться. А какой смысл? После шороха, наведённого в тюрьме, скрываться резона уже не было. Так что возвращались мы большой громкой толпой, шумя и распугивая случайных прохожих, задир и даже стражу.

Пока мы шли, Сеня обнаружил у орков свёрток с булочками, теми, что завернула мне бабушка. Я уже и забыл про них, а монстр, видимо, учуял по запаху. Но сам есть не стал, а принялся угощать Кейри, сочувственно угукая и подсовывая самые румяные булки.

Дверь особняка нам распахнул скелет, из оставленных на охране, и доложил, что меня ожидает посетитель.

— Кто?

— Не могу знать, Владыка! Он не представился. Сказал, что вы его знаете и будете рады видеть.

— Только ночных посетителей мне не хватало. Где он?

— Мы его заперли в кладовке, на всякий случай.

Такое решение я всецело одобрил. В крайнем случае извинимся, если это наш человек.

— Привести его?

— Нет, пусть пока посидит, я занят. Дайте ему чаю, если найдёте в доме, но выпускать не надо.

У меня и правда не было времени заниматься внезапным гостем. Первым делом я вызвал Казну и переправил в замок Кейри, орков и часть скелетов. Дэймон и его десяток остались охранять особняк, имея твёрдый приказ обороняться сколько возможно, а потом эвакуироваться. Казна получила строгий приказ — следить в оба глаза и вытащить бойцов в случае необходимости. И пусть только попробует задержаться или сказать, что не услышала!

В Калькуаре я поручил беднягу Кейри заботам Шагры — отмыть, накормить, уложить спать. Утром со всем уважением и почётным караулом доставить в город к Свену в “Приют Владыки”. Пусть отлёживается, а через пару дней я его навещу.

На улице уже пахло рассветом, так что я отправился к себе в башню и завалился спать.

***

Проснулся поздно, не спеша выпил кауаффия и лениво спустился к завтраку. И только ближе к обеду вспомнил, что у меня в кладовке особняка сидит ночной гость. С одной стороны, очень неудобно получилось. С другой — а нечего приходить ко мне в неприёмные часы, особенно когда я занят на спецоперации. Вот так ему и скажу, когда выпущу.

Для похода в Кемнаро я попросил бабушку собрать мне съестного. Во-первых, гостя лучше слушать под какой-нибудь пирожок. Во-вторых, надо покормить Дэймона. Это его скелеты на вечной зарядке от заклинания работают, а он всё-таки живой. Не в магазин же ему бегать за продуктами. Надо будет Казне дать задание — регулярно обеспечивать наш малый миротворческий контингент. Пусть сама продукты берёт и доставляет — проявит, так сказать, навыки автоматизации.

Наученный горьким опытом, я взял с собой Сеню. Мало ли что может случиться, а монстр, стоящий рядом, это гарантия хорошего самочувствия и возвращения домой. Я это твёрдо заучил и не собираюсь появляться вне замка без личного охранника.

— Сеня, — спросил я его, когда мы входили в Казну, — скажи, а вот ты брал деньги, помнишь? Когда меня не было.

— Угук.

— Не смотри так возмущённо: взял и взял, не жалко. Мне просто интересно. В том кошельке, что мы с тобой потеряли, было меньше половины. Вот честно, я уже голову сломал — на что тебе золото понадобилось? Не в магазин же за печенюшками ты ходил.

— Угук!

Монстр возмущённо посмотрел на меня.

— Угук!

— Печеньки? Серьёзно?

— Угук.

— Ну и на здоровье, кушай, если хочется. Может, тебе выделить ежемесячные печеньковые деньги?

— Угук!

— Казна, ты слышала? Выдавай, пожалуйста, Сене деньги на печенье.

Послышался тяжёлый вздох.

— Выдам, куда я денусь, — она ещё раз вздохнула и тонким голосом наябедничала, — а вы знаете, что он их покупает в самой дорогой кондитерской? Можно его попросить, чтобы он подешевле заведение выбрал?

— Нельзя. Если хочет дорогие — пусть ест. Вот если бы ты меня из другого мира вытащила, тогда бы тебе много чего можно было. Но пришёл он, значит, и награда ему.

Казна икнула, но больше не возражала.

— Ваша остановка — Кемнаро. Я проверила: снаружи безопасно.

— Умничка, спасибо.

Дэймон радостно встретил нас и доложил обстановку. Возле особняка появлялась стража, постояла и убралась из-под окон. Больше происшествий не было.

— А гость?

— Сидит в кладовке, даже не жалуется.

— Тогда зови его, и будем завтракать.

Пока Дэймон ходил за гостем, Сеня разложил на столе еду и приборы. Монстр честно всё поделил на троих: Дэймону, незнакомцу из кладовки и себе. А мне — только сиротливая булочка на блюдце. Это он правильно, второй завтрак мне будет лишним.

— Доброго утра, Владыка.

Я обернулся. В дверях стоял Дэймон, а рядом — Торквин, начальник тайной службы Кемнаро. С безумно радостным выражением на круглом лице.

— Вы первый человек в этом городе, кто продержал меня целую ночь в кладовой, — восторженно заявил он, — скажите, вы специально это сделали?