ГЛАВА 2.
После вселения Катиной семьи в квартиру Влады прошёл примерно месяц. Заботы умножились. Расходы тоже. Катя не считала нужным вкладывать долю на продукты, а Владе неудобно было спрашивать. Ну, на самом деле: родная же дочь и её семья. Как тут спросишь? Посчитают ещё жадиной и крохоборкой. И Влада помалкивала. Расходы же только на питание выросли раза в три не меньше. Или она только на себя готовила и покупала, или теперь на приличную семью. Разница же есть. Между тем зарплата Влады была в разы меньше зарплаты Катиного мужа Артёма, да и сама Екатерина продолжала, оказывается, работать удалённо. За коммуналку Влада тоже полностью платила сама и теперь получилось, что почти половина её библиотечной зарплаты стала уходить на различного рода платежи и объективные расходы. Откладывать, как это она делала раньше, уже не получалось. Потому что вторая часть зарплаты уходила на неожиданные бытовые мелочи и непредвиденные покупки: то на кухню что-то понадобиться, то Лизе срочно что-то в садик надо, то на мойку-стирку потребуется добавить.
У Влады, правда, была вторая работа – копирайт. И за несколько лет она достигла здесь определённых успехов. Бывало в хорошие дни она получала по 1,5 – 2 тысячи. Но это редко. В основном, в месяц у неё выходило 20-25 тысяч, примерно размер основной зарплаты. Ведь она работала не целый день, а только вечерами. Но эти деньги Влада никогда никуда не тратила. Они были её подушкой безопасности. Именно они помогли ей когда-то накопить на квартиру, помочь дочери и, вообще, чувствовать себя спокойнее в этой тревожной действительности.
Теперь же, ей не хватало времени на вторую работу, если только работать ночью, когда все спят. Но тогда Влада совсем не высыпалась и на работе чувствовала себя отвратительно. Всё же не молоденькая девочка уже.
Обычное утро у Влады начиналось с приготовления завтрака для всех. Лизу Артём уводил в садик в половине восьмого. Сам уходил вместе с ней. Владе завтрак был нужен тоже к этому времени. Она вставала в половине седьмого, готовила что-то молочное или омлет, или просто кашку на воде. Они втроём завтракали и уходили на целый день. Дома оставалась Катя. Чем она занималась, Владе было неизвестно, но изредка она даже готовила им ужин. Артём, который разговаривал с Владой гораздо чаще дочери, говорил, что Катя работает удалённо, она фрилансер. Однако, и ужин чаще был на совести Влады, потому что она приходила с работы первой, а потом Артём приводил Лизу, которую забирал по пути с работы.
Но надо честно сказать, вечером с Лизкой в основном занималась Катя: игры, книжки, фильмы – всё с ней.
Бытовые заботы и проблемы совсем поглотили Владу и мысли о путешествиях-Европах канули в лету, но случайно Влада услышала обрывок разговора дочери и ей стало так плохо, что она даже прилегла в своей комнатке, выпив предварительно валокордина, переваривая услышанное.
– Нет, – отвечала кому-то Катя, – пока разговора об этом не было. … Какой кредит?! – шёпотом воскликнула дочь, а Влада застыла у приоткрытой двери кухни, боясь выдать своё присутствие. – Нет, мать ни о чём не догадывается… Да, как она узнает? Кто ей скажет? … Нет, я против. Нам и здесь хорошо! А скоро она сама нам её подарит. Ну, мало ли: тебе стыдно! Мать-то моя. А мне не стыдно.
Влада поняла, что разговаривает Катя с мужем, но смысл разговора полностью не уловила. Единственное, она поняла, что дело касается её квартиры. Вывод тогда простой: Катя хочет здесь поселиться навсегда. А Владу куда?
Сердце застучало и заколотилось в грудной клетке. Пользуясь тем, что дочь зашла в ванную, Влада быстро прошла в свою комнатку и плотно закрыла дверь. «Надо ещё и задвижку сделать», – мелькнула мысль. Накапав успокоительного, Влада прилегла на неразобранную кровать. «Что же делать? Как решать такую непростую ситуацию?»
Мысли толкались, перескакивали, мешали друг другу и Влада никак не могла сосредоточиться и всё хорошенько обдумать. Одно она осознавала точно: что-то такое она уже давно подсознательно ожидала. Теперь ей только предстояло решить, как действовать самой.
«Опять самой», – невесело констатировала Влада. Всегда у неё по жизни так было: сама за себя. Не на кого было надеяться, не от кого ждать помощи. Сама заработаю, сама сделаю, сама решу, сама о себе побеспокоюсь, сама себя защищу… Всю жизнь – сама за себя.
«Господи! – взмолилась она мысленно. – Да есть ли где в этом мире кто-то для меня?! Друг, помощник, защитник, мой мужчина?! Есть ли такой на этой земле?» – и горестно заплакала, сдерживая рыдания, не желая никому показывать свои переживания. Даже самой сильной женщине бывает плохо и ей бывает нужно надёжное мужское плечо. Ключевое слово – надёжное…
В тот вечер Влада больше не выходила из своей комнаты, ей никого и ничего не хотелось видеть: ни пить, ни есть, ни разговаривать с кем-либо, тем более. Она постепенно успокоилась, обдумала всё и приняла тяжёлое, но, как ей казалось, правильное решение.
Она понимала, что по-прежнему уже ничего не будет. Дочь УЖЕ перешла в своих хотелках черту порядочности, а она, Влада, это УЖЕ услышала и поняла. Назад этот факт не отмотаешь. И даже если сделать вид, что ничего не происходит, это «ничего» всё равно будет происходить.
Значит, надо только определить тактику своего поведения и постараться минимизировать потери. В конце концов, что важнее: квартира или семья? Хочет ли Влада и дальше сохранять хотя бы видимость родственных отношений или разругаться с дочерью окончательно?
Если отказать Кате в квартире, то разрыв неизбежен. Нет, Влада понимала, что юридически Екатерина не имеет права ни на один метр её жилплощади, и даже прописанная внучка здесь не поможет, так как прописана она была в обход закона, без родителя. Да и регистрация любого человека в квартире не делает его автоматически сособственником. Тем более, что собственник по документам здесь один – Влада.
И если она проявит сейчас характер (очень хотелось проявить его поярче, честно говоря), то потеряет родственников навсегда. У Кати сложный характер, просить прощения она не придёт. А Влада не хотела терять связи с внучкой. Этот солнечный бесёнок согревал её застывшее сердце. Нет, Влада не горевала об одинокой старости и пресловутом стакане воды, но видеть изредка родных возле себя всё же хотела.
Если же просто уступить и молча уйти – это будет совсем уж унизительно и всепрощенчески. А Влада хотела всё же пристыдить дочь, заставить её задуматься над тем, как та идёт по жизни. И она придумала, как ей показалось, удачный вариант.
Со следующего дня она начала готовить пути своего ухода. Собрала документы, сходила в МФЦ и сдала их вместе с заявлением. На работе, пользуясь своим положением, открыла в рабочее время сайт по продажам жилья и внимательно изучила новостройки и вторички.
Приятельница, с которой вместе начинали работать здесь, поинтересовалась:
– Что-то случилось, Владилена Марковна?
И Влада неожиданно для себя рассказала ей свою историю: что дочка хочет с семьёй поселиться в её квартире, но мать об этом ещё не предупредила.
– Ужас! – отреагировала коллега. – Как у неё совести-то хватает?! Вы же и так им здорово помогали. Я помню, как вы им квартиру дарили. Все тогда хвалили вас и завидовали вашей дочери, что у неё такая мать. А где же сейчас та квартира? – полюбопытствовала она.
– Они её продали, когда в Москву уезжали. Лизу у матери Артёма оставляли, она уже не работает, могла взять её к себе года на два. Думали за два-три года там освоиться и дочь забрать к себе. Но что-то у них в Москве не заладилось. Деньги все прожили и вернулись сюда. Теперь снова Екатерина пытается бизнес начать, а Артём пока работает по найму программистом.
– Вон оно что, – посочувствовала коллега. – Ну, если вы им жильё ищите, то могу подсказать. У меня знакомая купила в недавно сдавшемся доме на берегу. Там, правда ещё подходов и подъездов толком нет, так как рядом другие дома строятся, но зато у них там отличный парк есть и будет. Там огромный кусок бора оставляют нетронутым и уже его облагораживают. Замечательное место. Только дороговато, наверное. Дом не панельный, а литой, да ещё и на берегу реки, в стороне от магистралей, но почти в центре города. Туда сейчас многие состоятельные ринулись. Либо деткам, либо себе на старости достойное жильё прикупить.
– Спасибо, Марина, – сердечно поблагодарила Влада и сделала вид, что погрузилась в работу. Обсуждать свои проблемы она не любила.
Информация ей показалась интересной, и она хотела вживую посмотреть на новый жилой комплекс, который так и назывался: «Речной берег». Судя по рекламному проспекту в интернете, там будет самостоятельный, самоорганизованный городок. Со своей набережной, магазинами, школой и садиком, детскими площадками, зоной отдыха и развлекательными аттракционами. «Научились, однако, наши строить», – с удовлетворением заключила Влада. Но настроилась всё же проверить рекламу.
Поэтому вся следующая неделя прошла просто в бешеном темпе. Ведь и обычные дела никто не отменял. Да ещё Влада успешно делала вид, что ничего не знает, не понимает и не предполагает, чтобы дочь ничего не заподозрила. Документы обещали подготовить в течение десяти-пятнадцати дней. На объект она съездила в один из обеденных перерывов, благо он находился действительно недалеко от центра.
Микрорайон Владе понравился. Домов там будет немного, потому что эта прибрежная зона уже была практически застроена. Оставался небольшой угол рядом с бором. И вот до него дошло дело. Очень удачно. Одно плохо: денег, чтобы сразу купить даже однокомнатную квартиру у Влады сейчас не было. С момента покупки первой прошло всего несколько лет. И Влада сумела накопить на своём неприкосновенном счёте всего полтора миллиона. А даже однушка в этом доме начинала стоить от двух с половиной. И где взять этот миллион Влада пока не придумала. Но идеей уже загорелась.
***
– Пап, кажется, у нас пошло что-то не так. Мама закрылась от нас, не разговаривает. Ходит с выражением секретности на лице. Даже с Лизкой меньше общается. Я уж и не знаю, как ей про тебя говорить. Как склонить её на твою сторону? Ты сам-то виделся с ней? Разговаривал? А то она со мной вообще не разговаривает. – Катя сидела с отцом в небольшом кафе и невесело крутила в руках кофейную ложечку, поглядывая на него с некоторым раздражением.
Они договорились, что попробуют вместе подтолкнуть Владу к примирению с Сергеем. Тот сейчас находился на предразводной стадии и очень хотел вернуться к первой жене. Давно понял свою ошибку, давно сравнил и оценил справедливо обеих женщин. Давно разобрался в себе. Но первая попытка склонить Владу к новому замужеству с ним – не удалась. Тогда Сергей сменил тактику и подговорил на помощь Катю.
А Катя жалела отца и согласилась помочь ему в примирении с матерью. Кате с детства хотелось иметь обоих родителей, она очень скучала по отцу и ненавидела его новую жену. Вместе они и придумали план, что Катя, якобы, хочет занять Владину квартиру. Оба прекрасно знали материн характер. Понимали, что она никогда не будет делиться и скандалить – просто уйдёт. Вот они и надеялись, что уйдёт она к Сергею. А куда ещё идти одинокой женщине? Тем более, что Екатерина собиралась каждый день капать матери на мозги о достоинствах жизни с отцом. А потом они честно сознаются в розыгрыше. Но подсознательно, Екатерина понимала, что если мать уйдёт из своей квартиры ради их семьи, то обратно уже не вернётся: она гордая и никогда не просит помощи. А вдруг у них с отцом не сладится? Куда тогда денется мать? Вот этот нюанс Катю очень тревожил.
– Ты квартиру-то снял? – обратилась она к отцу.
У того своего жилья не было. А та квартира, которую они приобрели в браке со Светланой, продав для этого её однушку, по решению суда будет делиться. Этот процесс долгий. Жить же где-то всем надо. Тем более, у него дети.
– Снял. Да удачно так: сослуживец согласен продать её в рассрочку. Конечно, не за так. Просил помочь ему пристроить сына к генеральному. Придётся постараться.
– А у тебя как? – он тронул руку дочери и ласково отвёл от её лица упавший локон.
– Всё нормально, пап. Медленно и со скрипом, но дело сдвинулось. Всё-таки здесь хороших программистов в разы меньше, чем в Москве. Поднимемся. Конечно, пока зашиваюсь, сутками из компа не выхожу. Хорошо хоть у мамы живём. Считай на всём готовом. Тёмке вон перед тёщей стыдно. Хочет деньги отдавать на хозяйство. Но я пока держусь.
– А если мама узнает, что вы никакую квартиру не купили и не ждёте её сдачи? – подначил отец.
– Если она узнает – нам конец. Она нас совсем уважать перестанет. Тогда доказывай не доказывай, что не стремилась в её квартиру – не поверит. А где нам деньги взять на первый взнос? Только-только копить начали! До своей квартиры, даже под ипотеку нам далеко, – Катя замолчала.
Трудно складывалась её материальная жизнь. А, главное, она сама понимала, что по её вине. Это она соблазнила Артёма Москвой, это она ринулась в неизвестность, распродав и бросив всё в родном городе. Это она в силу характера не смогла прижиться в Москве и теперь они вынуждены были бесславно вернуться и начинать всё с нуля. Не этому её мать учила. Та всегда говорила, что прежде чем что-то предпринять – подумай. Потом ещё раз подумай и только потом – делай. А у неё, у Кати, всё с бухты-барахты, как у отца. Куда деваться: яблочко от яблоньки…
– Ну, а ты, как? С пацанами поговорил?
– Поговорил, – вздохнул Сергей. – Со мной решили остаться.
– Правильно, – одобрила Катя.
Тимофея и Романа – своих сводных братьев она прекрасно знала. Старшему Роману было семнадцать, а младшему Тимке через полгода шестнадцать стукнет. Оба считали Сергея за родного отца, хотя знали, что он их усыновил ещё в детстве. Оба любили его и гордились им. Сергей по-прежнему работал в той же строительной фирме и занимал теперь пост инженера по технике безопасности. Оба парня прекрасно видели отношение матери к отцу, понимали, что дело идёт к разводу и вполне осознанно выбрали сторону отчима. Да и Сергей не мог бы бросить мальчишек на произвол судьбы. Вот только Владу об этом забыл предупредить. А она, в отличие от Кати, с мальчишками знакома не была. Только знала об их существовании и видела несколько раз мельком.
– Ох, что-то не то мы закрутили, дочь. Чую я, мамка обидится и сильно, – вздохнул Сергей. – Ну, давай прощаться. Пока, дочка. Созвонимся.
– Пока, пап, – Катя тоже была расстроена: что-то у них с отцом пошло не так. Примирила, называется, родителей. Так не только без отца, но и без матери можно остаться.
***
Влада закрутилась. На работе брала частные заказы на оцифровку документов и монографий – всё какая-никакая копейка падает. На второй работе стала брать больше заданий, её имя замелькало в сети и ей предложили выгодный заказ. Взялась с удовольствием. У неё была теперь цель, она знала для чего всё это делает. И денежка закапала на счёт побыстрее и пожирнее.
Дома старалась вести себя по-прежнему, но сил хватало только на то, чтобы готовить и быстро уходить к себе в комнатку. Уже вечером после того, как все угомонятся, ей приходилось иногда домывать посуду, оставшуюся с ужина. Однако, со временем она заметила, что посуды больше в раковине не остаётся, на столе прибрано и Владе даже на сердце полегчало: не всё ещё потеряно у её дочери.
И вот через две недели пришла смска из мфц о готовности документов. Получив весь набор на руки, Влада решилась на серьёзный и обстоятельный разговор с дочерью. И именно в этот день к ним пришёл Сергей, как будто попой почуял, что дело будет касаться его. Ну, пришёл так пришёл. Планов Влады это не изменило.
После ужина Артём, видя настроение всех присутствующих, забрал Лизу и заперся с ней в их спальне. А бывшая семья осталась за столом в кухне. Влада, чувствуя общее напряжение, хотела начать разговор первой, но Сергей опередил её.
– Лада, послушай! Я хотел серьёзно поговорить…, – и растерянно замолк, не решаясь начать.
– Ну, говори, – подтолкнула его Влада, решив, что свою информацию она может рассказать и позднее.
– Влада, – повторил бывший муж и встал из-за стола, приняв торжественный вид. – Я уже говорил тебе, что развожусь со Светланой. Заявление подано, суд состоится через месяц. Но она уже съехала от нас к любовнику, прости дочь, – кивнул он Кате, – а я поговорил с мальчишками, и они согласны принять тебя в нашу семью. Прошу, выходи за меня снова, Лада! Я всё понял и не повторю прежних ошибок. Я люблю тебя. И всегда любил.
Сергей замолчал, выжидающе глядя на бывшую жену, которую уже не первый раз просил стать снова настоящей. Катя тоже замерла, умоляюще сложив руки и переводя тревожный взгляд с отца на мать.
А Владу охватила холодная, бешеная ярость: ах, они соизволят принять меня в свою семью?! Ах, этот использованный огрызок осчастливил меня предложением?! Ах, оказывается, он меня любит!!! Понял через пятнадцать лет брака с другой женщиной. Подлец!!!
Влада была спокойным и выдержанным человеком. Не любила открытых конфликтов и избегала их всю жизнь. Не потому что трусиха, а потому что не видела смысла, считала грубое выяснение отношений плохим тоном, невоспитанностью. Но сейчас эмоции взяли верх и долго сдерживаемое негодование вырвалось на волю.
– Врёшь! Когда уходил, ты прямо сказал, что не любишь меня больше. Забыл? Или это помнить не обязательно? Врёшь! Ты носился со своей Светкой, как с писаной торбой, пока она не начала наставлять тебе рога совсем уж откровенно, а обо мне все эти годы и не вспоминал. Ты даже не знал, что я болела и перенесла тяжёлую операцию, как раз после твоего ухода. Врёшь! Тебе сейчас нужна не жена, а домработница и нянька тебе и твоим детям. Найми! Не так уж мало ты получаешь. Врёшь! Ты не любишь, ты хочешь пользоваться мной. Я тебе не верю!
Влада замолчала, выплеснув первый порыв, но и муж с дочерью молчали, поражённые её ответом. Да, Влада тоже не фея, могла ответить и погрубее, но не хотелось опускаться до уровня базарной тётки. Через небольшую паузу она продолжила.
– Я знаю, что у тебя сейчас сложное положение. Сама через это прошла когда-то, – усмехнулась Влада. – Могу только посоветовать: квартиру вам придётся делить, поэтому освободи её быстрее и выстави на продажу. Как я поняла, дети остаются с тобой, значит, вам троим полагается большая часть. Вложи её сразу в две небольшие квартирки. Мальчишки растут и скоро им понадобиться отдельное жильё. Теперь твоя жизнь, Сергей, будет подчинена их интересам. Их, а не твоим. Ищи подработку или работу с большим заработком. Ну, может, дочь тебе поможет, по-родственному, – обидчиво закончила Влада. Её всё же задело, что дочь открыто встала на сторону отца, – и ведь ты даже не понял, что сейчас наделал, – обратилась она к молчащему Сергею и тот удивлённо вскинул на неё глаза. – Серёжа, – проникновенно поинтересовалась Влада, – а ты меня не хочешь спросить: зачем мне этот геморрой? Зачем мне, молодой ещё женщине, совершенно чужие дети? Они, видите ли, разрешили взять меня в семью! Пиз-ц! – не выдержала всё-таки Влада и выругалась.
– Влада?! – шокировано воскликнул Сергей. – Ты всё поняла неправильно! Дети уже любят тебя, я им много о тебе рассказывал. Я на самом деле сожалею о прошлом. Ты действительно очень дорога мне. Очень, Лада! Поверь! И ещё! Мы с Катей хотели признаться, что подталкивали тебя к решению переехать жить ко мне. На самом деле Катя с мужем не собираются оставаться в твоей квартире. На время они снимут жильё и будут жить самостоятельно. А квартира останется за тобой. Она просто хотела помирить нас. Прости.
Влада обессиленно привалилась к столешнице. Да что же это такое! Какие ещё испытания ей предстоят?! Дочь! Родная дочь договаривается за её спиной с отцом-предателем! Желая ей добра. Ага! Всё же кровь родная – не водица. Сумела она простить его. А Влада, оказывается, нет. Хотя всё время считала наоборот.
Влада нервно усмехнулась. Повела плечами, как бы сбрасывая с себя тяжёлый груз и, ставя последнюю точку. Тоже встала, твёрдо глядя на самых родных, но бесконечно далёких людей.
– В общем, так, дорогие мои. У меня тоже к вам сообщение. – Влада открыла папку, которую положила на подоконник, когда вошла в кухню, и вынула первый лист. – Это дарственная на имя Екатерины. Теперь квартира твоя, – обратилась она к дочери. – И даже в случае развода, тьфу-тьфу, она останется за тобой. Хотела ты или не хотела, думала или не думала – теперь неважно. Я съеду отсюда завтра. И больше никакой финансовой помощи оказывать вам не смогу и не буду. Хватит, сумели создать семью, умейте её содержать. И дай вам бог, не испытать со своими детьми того, что испытываю сейчас я. И дело не в квартире: я заработаю и куплю себе ещё. Без угла не останусь. Дело в вашем отношении ко мне. Оно похоже на предательство.
Вот теперь Влада высказала и сделала всё, что хотела. На душе не стало легче, но, по крайней мере, (она надеялась) Катя поймёт, как была неправа по отношению к матери. И, немного помолчав, Влада добавила:
– Если вы будете не против, то раза два в месяц я бы хотела навещать Лизу. Других просьб у меня к вам нет.
В этот момент Влада увидела в дверях ошарашенное лицо Артёма и поняла, что некоторое время он уже всё слышал, но останавливаться не стала.
– Теперь, что касается тебя, Сергей. Нет! Я не выйду за тебя замуж и прошу больше меня не беспокоить по этому вопросу. Если я кому-то из вас что-то должна, то от всей души прощаю! – язвительно закончила Влада и в звенящей тишине на негнущихся ногах ушла в свою комнату.
Всё. Концерт окончен.
***
Катя уронила голову на руки и заплакала. Такую мать она не видела никогда в жизни. Даже, когда отец ушёл от них, мать старалась держать лицо. Никогда не проклинала его, не обвиняла и не следила за его новой жизнью. Только работала. Всегда только работала.
А сейчас Екатерине показалось, что это и не мать её вовсе, а холодная чужая тётка, которая совершенно равнодушно расставила их всех по местам, раздала всем по серьгам и ушла, оставив их в одиночестве. Как она не понимает, что отцу плохо?! Что мальчишки ещё малы?! Пусть они чужие, но он вырастил их с пелёнок. Как он их бросит?! Катя теперь сама была матерью и понимала отца. И маме же самой будет легче, если они сойдутся с отцом. Отец и правда любит её. достаточно увидеть, как он на неё смотрит. Нет! Катя не понимала своей матери. Не понимала и обижалась на неё.
– Что, дочка? Огребли мы с тобой? – каким-то простуженным, севшим голосом проговорил Сергей. – А права мать. Во многом права, а мы с тобой сглупили. Что, Тёмыч, – заметил он зятя. – Интересно?
– Странно, – серьёзно ответил Артём. – вы все разговариваете, как глухие: каждый о своём. И ни один ни одного не слышит. И мне кажется, вам надо извиниться перед Владиленой Марковной. Особенно тебе, Катя.
Артём развернулся и тихо вышел из кухни, оставляя жену с отцом одних. Ему со стороны было понятно почему Катя переживает за отца. Они были очень похожи. И, насколько знал Артём, сблизились особенно тесно после Катиного совершеннолетия. Жена всегда смешно рассказывала, как они делали ремонт в старой двушке, как она помогала отцу, осваивая заодно ремонтные работы, и как мальчишки помогали им, хотя были ещё совсем пацанами. Но всё же открыто вставать на сторону отца для Кати было неправильно. Ведь вся ещё жизнь прошла под крылом матери. Однако, Артём решил не вмешиваться в дела семьи, понимая, что он там права голоса не имеет. Извиниться же перед тёщей за себя он мог и сам.
Вскоре тесть ушёл и Артём, уложив Лизу, готовился тоже ко сну. Но Катя прошла мимо него в комнатку матери и, постучав, вошла к ней. Дверь осталась слегка приоткрытой, и Артём невольно слышал каждое слово. Но вставать и закрывать дверь не стал. Никаких тайн разговор не содержал, а отвлекать женщин от такой беседы он не посчитал нужным.
– Мам, прости, – Катя присела на кровать рядом с матерью и ткнулась лбом в её плечо. – Мы с отцом, правда, хотели, как лучше.
Влада молчала, не желая ничего говорить и ничего выяснять. Дело сделано. Но дочь не уходила, прижавшись к её боку, и Влада невольно обняла её одной рукой, прижимая к себе теснее, как часто делала это в её детстве. Но, честно говоря, её задело это «мы с отцом». Не с ней – матерью, которая кормила, обувала, одевала, учила и поддерживала, а с отцом, который все годы платил им только алименты и то небольшие с официальной зарплаты. Значит, что-то Влада пропустила в отношениях с дочерью, недодала. Недолюбила? Вернее, не смогла показать свою любовь. Всё же через паузу она обратилась к дочери.
– Катюш, за пятнадцать лет мы с Сергеем стали чужими людьми. Ты можешь представить, что живёшь с мужчиной, которого считаешь чужим? Готовишь ему поесть, стираешь его носки и трусы, гладишь ему рубашки, ложишься с ним в постель и занимаешься сексом?
– Мама?! – возмущённо вспыхнула дочь.
– Что, мама? Именно это ты мне и предлагаешь делать. И ты взрослая, замужняя женщина, чтобы не понимать ради чего мужчина и женщина спят вместе. За что же ты так «благодаришь» меня, дочь?
– Мама! Мамочка! – чуть не плакала Катерина. – Я об этом даже не думала. Я думала, что ты простишь отца и вы снова будете семьёй. А у меня будут отец и мать, а не как в детстве – только мать.
– А за что мне его простить, Катя? – спокойно спросила Влада. – За то, что он повёлся на флирт молодой кобылицы? За то, что не удержал свои причиндалы в штанах и побежал за свежим телом и улётным сексом, как он выразился? Он мне в глаза это сказал, знаешь ли. И добавил, что разлюбил меня. Я старалась, чтобы ты той грязи видела, как можно меньше. Тогда ещё бабушка была жива, и ты часто оставалась у неё. Развод – дело долгое и нервное, когда есть дети и общее имущество. Его подруга хотела получить нашу квартиру, но раз у меня оставался ребёнок, им пришлось довольствоваться денежной долей. Мама мне тогда здорово помогла. А я с того момента поняла, что нельзя жить без неприкосновенного запаса. Я, как будто, чокнулась на этом: копила, копила и копила. Но, чтобы копить надо иметь с чего копить, – усмехнулась Влада и погладила дочь по голове. – Вот тогда я начала искать вторые и третьи работы и каждую свободную копейку отправляла на счёт. Работала техничкой в нашей же библиотеке, брала заказы на подбор литературы для аспирантов и магистрантов. Одно время даже няней на выходные подрабатывала. Всяко пришлось. Но я хотела доказать всем, что и без мужа не пропаду и даже лучше буду жить, чем с ним. Глупая была. Бабушка умерла и её квартиру я стала сдавать. Думала тебе потом подарить. Да так и вышло, собственно. И вот я думаю, дочка, может из-за этой работы и этого желания накопить я и потеряла твоё доверие? Твою любовь?
В комнатке опять установилась тишина. Влада так же гладила Катю по голове, покачивая при этом, как маленькую. А Катя и вовсе почти улеглась матери на колени, вжавшись лицом ей в живот и крепко обнимая двумя руками.
– Нет, мам, ты меня не потеряла, и я тебя люблю. Просто ты всегда такая занятая, серьёзная, всегда знаешь, что и как делать, а папка сейчас совсем растерялся. Жалко мне его.
– А меня не жалко? – тихо рассмеялась Влада. – Представь только: мало того, что я живу с нелюбимым мужчиной, так я ещё обслуживаю его приёмных детей уже довольно взрослых, кстати. И мать которых, опять кстати, совершенно жива и здорова и живёт в этом же городе? Не думаешь, что это перебор даже для такой спокойной меня? – и Влада щёлкнула дочь по носу, разрывая интимную атмосферу доверительного разговора.
Катя села, потёрла нос, посмотрела на мать и покаялась:
– Я, вообще, с этой стороны ситуацию не рассматривала.
– Верю, – кивнула Влада. – Вы с отцом оба такие: увидите какой-то плюс, какой-то вариант – и всё. Принимаете его к действию. А рассматривать разные подходы – это не ваше. Так что, дочь, извини, но я останусь при своём мнении. Замуж за Сергея я не выйду: мои гордость и самолюбие такой вариант исключают напрочь. Извини, к тебе тоже не буду приходить часто. Просто не будет времени. Финансово помогать тоже не смогу. С этого момента вы с Артёмом сами ответственны за свою семью и каждый за себя. Я вас люблю, но живите уже самостоятельно. И, Катя, не хочу вмешиваться в твою личную жизнь, но не слишком ли ты сурова с мужем? Артём – отличный парень, уравновешенный, спокойный и пока любит тебя. Не потеряй своё счастье и не повтори ошибки отца, дочь. А сейчас, извини, я бы хотела отдохнуть.
– Конечно, мам, – подскочила Екатерина.
Разговор произвёл на неё сильное впечатление и заставил задуматься. По-другому взглянуть на вещи и оценить собственные действия. Она тихо вышла из комнаты матери и, подняв глаза, столкнулась со взглядом мужа. Он шагнул ей навстречу и раскрыл руки:
– Тёмка! – упала она в его объятья. – Как плохо всё! Как хорошо, что у меня есть ты! – нелогично воскликнула Катя.
– Ну-ну, всё будет хорошо, – прошептал муж и опустился вместе с ней на диван, который уже приготовил ко сну. – Всё будет хорошо, мы постараемся, родная, – и ласково поцеловал её в висок.
***
Утром Влада просыпалась тяжело. Вчерашний эмоциональный разговор давал о себе знать. За ночь настроение не улучшилось, а как-то, наоборот, сгустилось. Она всё же нехотя поднялась и направилась в ванную. Не было у Влады такой привычки – нежить себя и потакать плохому настроению.
Умывшись и одевшись потопала на кухню. Пока готовила завтрак, и сама завтракала, почему-то вспоминала больной взгляд Сергея. «Чёрт! Ему на самом деле плохо!», – ругнулась про себя. Но, что она могла сделать?! Не ломать же себе жизнь и не принимать его предложение?! Уж точно не это. Мысль о какой-либо помощи Сергею засела в голове и не уходила.
Сегодня Влада была дома. Она заранее договорилась с начальством и теперь ждала бригаду по перевозке вещей. Да, какие там вещи! Шкаф, кровать, диванчик и личные вещи, упакованные в коробки и ожидающие своей участи – всё её богатство на сегодня. Ничего, что в новую квартиру со старыми вещами – это не самое главное. Главное – эта квартира есть. А вещи будут со временем.
С квартирой получилось очень удачно. Можно сказать, Владе в кои-то веки повезло. Во-первых, однушка оставалась последняя. Дом-то уже был сдан и заселялся, свободных квартир оставалось мало и, в основном, это были трёшки. Их всегда медленнее разбирают. А, во-вторых, концерн допускал оплату в рассрочку, если сумма первого взноса превышала половину стоимости покупаемой квартиры. Влада всё это узнала, когда приходила в офис продаж, и она сразу же оформила договор, боясь поверить своей удаче. Теперь не надо было брать никаких кредитов, которых Влада считала чистой кабалой, рабством, и можно было напрямую расплачиваться с застройщиком. Редкая удача, мало таких фирм в городе. Она до копейки опустошила счёт и внесла сразу полтора миллиона. Ей оставалось выплатить пятьсот тысяч, метраж квартиры оказался меньше стандартного. Но она была без памяти рада и этому: кухня – девять метров, гардеробная – четыре метра, раздельный санузел, просторная прихожая и комната – тридцать метров (а не тридцать пять, как положено по проекту) её вполне устраивали.
Влада приготовилась опять отчеркнуть ещё один этап жизни. Окончательно расстаться с Сергеем. Пусть проживает свою судьбу без Влады. Дочка тоже пусть живёт самостоятельно, хватит соломку подстилать. А сама Влада попробует начать всё заново. Сорок пять – разве это годы?! Она вспомнила, ходящую одно время по сети заметку: сорок лет у женщин – странный возраст. Одна подруга родила, вторая замуж вышла, а третья стала бабушкой. Она, Влада, уже бабушка. Может теперь попробовать стать невестой?
Влада улыбнулась этим мыслям: может и попробует. Но вначале сделает последнее дело – убедится, что у Сергея всё в порядке, чтобы совесть не мучала её в новой жизни.
В дверь позвонили и отвлекли её от дальнейших мыслей. Приехали перевозчики, и Влада окунулась в хлопоты перевозки, поспешно сгребая с кровати бельё, о котором забыла с утра. Мужчины быстро вынесли указанные вещи и дали Владе несколько минут на завершение дел.
Катя вышла из Лизиной комнаты и прислонилась к стене, сложив руки на груди. Весь её вид выказывал сомнение в правильности материного решения, но она молчала, лишь наблюдая за хлопотами.
Когда рабочие ушли, Влада подошла к дочери и положила на комод рядом с ней свои ключи от квартиры.
– Вот, Катюша, забирай. Пригодятся.
– Мам, оставь себе! Вдруг приедешь, когда нас дома не будет.
– Нет, дочь, это не про меня. Теперь я к вам или по приглашению, или по предупреждению. Не люблю, знаешь ли, подсматривать в замочные скважины. А явиться без спроса – это и есть подглядывание. Я же не тётя Зина, – они с дочерью переглянулись и одновременно рассмеялись.
Эта тётя Зина была известна в их подъезде тем, что, имея ключи, могла заявиться в квартиру сына в любое время дня и ночи, приводя этим невестку в шок и ужас.
Постояли молча. Влада неловко обняла дочь и поцеловала.
– С богом, дочка!
– С богом! – повторила та, и Влада закрыла за собой дверь, показывая этим, что провожать её не нужно.
Рабочие уже с нетерпением поджидали её у машины. Заняв место рядом с водителем, Влада назвала свой новый адрес. И жизнь снова закрутилась…
Примерно неделя ушла у Влады, чтобы как-то освоиться на новом месте. Не хватала мебели, посуды, бытовых приборов – любых мелочей, которые в обыденной жизни незаметны, но без них в быту сразу возникают труднопреодолимые препятствия.
Например, плита у Влады была, а холодильника, стола, чайника, солонок-шумовок-вилок-ложек не было. Нет, Влада о них не жалела, чай не родовые сервизы остались в прежней жизни, но над собой посмеивалась. И решила с первой же зарплаты купить холодильник. Он – наиглавнейший элемент кухни. А со следующей зарплаты – недорогой, но красивый кухонный гарнитур. И даже знала, где она его будет выбирать. А кушать? Кушать придётся скромно, но это, говорят, полезно. Так, посмеиваясь над собой, Влада вступила в новую полосу своей жизни. Вступила с надеждами. Мешали только мысли о Сергее.
Поэтому спустя примерно десять дней после переезда, Влада позвонила бывшему мужу и напросилась в гости. Сергей звонку явно обрадовался. Даже через расстояние и телефон Влада «видела», как он расплывается в улыбке и приплясывает на месте. Но давать ему никаких шансов она не хотела и сразу строго предупредила, что только посмотрит, как они устроились. Сергей был согласен и на это. Договорились, что он заедет за ней на работу вечером и отвезёт к себе, а потом домой.
У Сергея Владе понравилось. Квартира была трёхкомнатная. Большую спальню заняли парни, вторая – меньшая досталась Сергею. Тимофей и Роман встретили Владу настороженно, но постепенно расслабились и отвечали на вопросы уже свободнее.
Что нужно, чтобы накормить голодного? Правильно – научить его добывать пищу. Самостоятельно. Что нужно, чтобы научить самостоятельной жизни трёх мужиков? Правильно – научить пользоваться бытовой техникой. Этим Влада и занялась. И первым пунктом шла стирка.
В ванной Влада увидела доверху набитую корзину с грязным бельём. Подозвала парней и начала раздавать указания: перебрать, отделить постельное от носильного, отделить цветное от белого, отделить нижнее… Благо парни, предупреждённые Сергеем возражать и не думали. Да им, кажется, и самим Влада понравилась, и они с удовольствием выполняли её команды.
– Загружай! – скомандовала она Тимофею.
– Что? – не понял тот.
– Допустим, постельное, – ответила Влада.
Парень справился.
– Засыпай порошок, засыпай калгон, выбирай режим стирки и включай. Роман, подсказывай!
Парни упёрлись взглядом в машинку, затем в инструкцию, которую им подсунула Влада. Затем более шустрый Тимофей спросил:
– Третья программа, хлопок, температура пятьдесят?
– Молодец! – резюмировала Влада, и когда парни закончили процедуру активации стиральной машины, позвала их на кухню. – И так, молодые люди, что у нас на ужин?
– Э-э…, а разве не вы приготовите? Отец говорил, что вы очень вкусно готовите, – проблеял всё тот же Тимка. Роман, как старший, продолжал хранить настороженное молчание.
– Влада, может, правда? – осторожно поинтересовался Сергей.
«Оголодали мужики на сухомятке и подножном корме», – усмехнулась про себя Влада и скомандовала:
– Мы это сделаем вместе. Тимофей чистит картошку, Роман – лук и морковку, Сергей готовит кастрюлю и мясо.
– А вы? – хитро прищурился Тимка.
– А я, – в тон ему ответила Влада, – буду осуществлять общее руководство, – и щёлкнула его по носу.
Через несколько минут работа на кухне уже кипела: Сергей нарезал мясо на кубики, парни были заняты чисткой и Влада решила, что сейчас самый момент спросить, как они собираются решать бытовые вопросы дальше. Сергей замялся было, но Тимофей, уже освоившийся с Владой, доверительно сообщил:
– Отец хочет объявление дать, чтобы домработницу нанять. Потому что уже в агентстве были, но никто не хочет к нам.
– Хм, Сергей, а если среди ваших родственников поискать какую-нибудь одинокую тётушку-бабушку?
– Если только среди Светиных…, – неуверенно ответил Сергей.
– Точно, отец! – воскликнул вдруг, молчавший до этого Роман. – Тётка Надя из мамкиной деревни может и согласится. Она же одна живёт: муж погиб, дочь замуж вышла. Позвони ей!
– Надо попробовать, – почесал Сергей затылок. – А ты, Влада, разве с нами не останешься?
– Сергей! – окоротила его Влада. – Сколько можно?! Я пришла сейчас, потому что меня совесть гложет. Так, мясо ставь и как только закипит, убавь жар, – отвлеклась она. – Всё уже решено и изменениям не подлежит, – добавила она для Сергея.
Мальчишки молча переглянулись и было непонятно довольны они таким оборотом или нет. Потом Тимофей загружал крупно порезанный картофель, Роман на второй конфорке обжаривал лук и морковь. Потом всё соединили, добавили немного молока, дали потомиться и получили вкусную, сытную тушёную картошку. Самое то для голодных мужчин. Присыпали перцем и зеленью и навернули за милую душу.
«Как-то так, – философски думала Влада, наблюдая за ребятами и Сергеем. – Научатся понемногу. Не боги горшки обжигают».
Она ещё раза два так приезжала к ним, каждый раз готовя с ними новое простое и сытное блюдо. А на третий застала у них новое лицо. Женщине было лет сорок пять – пятьдесят. Но в отличие от Влады, она и выглядела на свои года. Однако была по-деревенски крепкой бабёнкой, миловидной, с большой грудью и крутой попой.
– Надежда, – представилась женщина и настороженно, хватко оглядела Владу.
– Владилена Марковна, – расставила та сразу всё по местам. – Бывшая жена Сергея.
В это вечер Влада с мальчишками уже ничего не готовила. Стол и так ломился от еды. Надежда сидела вместе с ними за столом и вела себя, как близкая родственница. Хотя, как помнила Влада, она им даже кровной роднёй не была. На Сергея женщина поглядывала уже собственническим взглядом и Влада поняла, что долго он один спать не будет.
«Ну, и хорошо, – решила она. – и слава богу!» С этого момента Влада со спокойной душой прекратила думать о Сергее. Он к своему берегу уже пристал, хотя сам этого ещё, может быть, и не понял. А Владин путь пока продолжался. И пока в одиночестве. Но уже не так скучно.
Который день в соседней квартире стучали молотки, работали перфораторы, и соседи всячески доказывали ей, что они существуют. Сегодня Влада наконец собиралась познакомиться с ними. Перфоратор и ей был нужен…