14

Только я собиралась как-нибудь изловчиться и укусить этого придурка за руку, или со всей силы вмазать ему между ног, как замок входной двери щелкнул, и на пороге квартиры возник еще силуэт. Тогда я громко замычала. Конечно, «перемычать» орущий из соседней комнаты телевизор, было непросто, но я очень постаралась. Свет тут же зажегся, и я увидела Федю. Мне стало не до самообороны. Я тут же обмякла в руках бритоголового.

Федя смотрел на нас пару секунд, соображая, что здесь вообще происходит. Затем глаза его стали дикими. Не разуваясь, он подлетел к нам и, схватив за шкирку этого сморчка, откинул к стене. Я испугалась, что Федя начнет его избивать… В таком состоянии он мог запросто прихлопнуть этого недоноска — слишком уж неравны были силы. Федин сосед в вытянутых трениках, отлетев к стене, ошарашенно завертел головой, будто только что очнулся. Или резко протрезвел.

Федя припечатал его тяжелым взглядом, но пока больше не трогал.

— Федя, не надо, — негромко попросила я. — Я просто хочу уйти отсюда.

И чем скорее — тем лучше. А еще желательно больше никогда здесь не появляться. Не зря я оббегала стороной этот дом.

— Это ты, что ли, Федя? — растерянно вопросил сморчок в трениках. — Думал, она выдумывает…

Он явно перепугался. Вжал голову в плечи и затравленно смотрел на Федю.

— Подожди меня внизу, — сказал Федя, обернувшись ко мне. И чуть тише добавил: — Пожалуйста.

При этом внимательно посмотрел в глаза. Я молча кивнула и вышла из квартиры.

Во дворе нервно ходила из стороны в сторону и при этом чувствовала себя очень глупо. Так разволновалась, что даже подташнивать начало. Вновь поднявшийся ветер растрепал волосы… Когда хлопнула тяжелая дверь парадной, я не обернулась. Буквально спиной почувствовала прожигающий взгляд Феди. Я так соскучилась по этим эмоциям и напряжению между нами… Просто до мурашек.

Федя поравнялся со мной.

— Куда пойдем? — спросил он.

Я растерянно пожала плечами, не глядя на Федю. Мне было все равно. Вот так, рядом с ним, — куда угодно. Хоть на край земли. Сердце заколотилось еще громче.

— Что ты ему сделал? — спросила я.

— Убил и расчленил, — мрачно отшутился Федя. — Так принято поступать в этом городе?

— Федя, это не смешно, — нахмурилась я.

— Да ничего я ему не сделал, — сказал Федя. — Пока что. Он же пьяный в сопли. Пусть проспится. Успею еще с ним по душам поговорить и вправить мозги, никуда не денется.

— Понятно, — вздохнула я. На Федю смотреть по-прежнему не решалась. А вот он не сводил с меня взгляда.

— Я не такой жестокий, Агния, как некоторые, — снова уколол меня Федя.

Тогда я все-таки осмелилась посмотреть ему в глаза.

— Ты до конца жизни будешь меня мучить?

— Если ты согласна прожить со мной всю жизнь, и умереть в один день — то почему бы и нет, — ответил Федя.

Теперь я растерянно заморгала, самой себе напомнив того придурка-соседа Феди. Будто и меня со всего размаху швырнули об стену.

Федя хрипло рассмеялся и кивнул в сторону.

— Ладно, пойдем.

И он первым направился прочь с этого мрачного двора. Я — за ним. Мы вышли на набережную реки Фонтанки. Людей здесь было значительно меньше, чем на Невском. Оба напряженно молчали. До этого я думала, что если нам суждено будет еще раз встретиться, я без раздумий брошусь Феде на шею и никуда, никогда не отпущу. Но на деле даже боялась посмотреть на него, что уж говорить о прикосновениях… Я шагала рядом с ним и думала, что все это похоже на странный, непонятный, но очень волнующий сон.

Мы дошли до Екатерининского сада и уселись на свободную скамейку напротив памятника Екатерине II. Я вспомнила, как в один из июньских вечеров мы гуляли здесь с Варей и Харви. Тогда Мечетина провела мне небольшую экскурсию и рассказала, что этот сквер еще называют «Катькин садик». При воспоминании о своей соседке, у меня сжалось сердце. С каким энтузиазмом она рассказывала мне о симпатичном мальчике, с которым познакомилась на улице… Федя ей действительно сильно понравился. Нужно было сразу сказать, что мы с ним знакомы. Что я… я его люблю. Но наша внезапная встреча так выбила меня из колеи, что после нее я рассыпалась, как бисер по полу. И пока понятия не имела, как себя собрать.

— Как ты меня нашла? — Федя задал уже знакомый нам двоим вопрос.

Я наконец осмелилась посмотреть ему в глаза. Федя, будто прочитав мои мысли, улыбнулся. И улыбка у него впервые вышла расслабленной и настоящей.

— Все ясно, у нас с тобой один метод.

Мне хотелось улыбнуться в ответ, но я не могла. Только как завороженная разглядывала его красивое лицо.

— Ты все-таки приехал, — почти шепотом произнесла я.

— Приехал, — почему-то тоже шепотом ответил Федя.

— Честно, думала, что не бросишь бабушку…

— Бабушки не стало еще в марте, — сухо сказал Федя. Он уставился перед собой. Кадык дернулся, будто Федя проглотил ком в горле.

— Прости, — стушевалась я.

— Зато с предками увиделся. В кои-то веки, — невесело усмехнулся Федя. — Приехали на похороны. Мать я до этого полгода почти не видел, хоть и живем в одном городе. А отец к себе звал, в Москву. Сказал, что поможет с работой.

— Но ты… — начала я.

— Но я решил, что попробую поискать себя в Питере. Ты была права: настало и мое время признаться себе, что сердце находится не в том месте. В конце концов, что я теперь теряю?

Я молча кивнула.

— А как твои вступительные? — спросил Федя.

Было странно, что он интересуется моими делами. И вообще было странно видеть его здесь, рядом, на выкрашенной белой краской скамейке. Любимый и родной профиль, чуть заметные веснушки, темные волосы, татуировка на кисти… Я запомнила его таким: свободным, нагловатым, притягательным. И вот мы сидим здесь, в самом сердце Питера, а вокруг ветер приятно шелестит листвой…

Вкратце я рассказала Феде, как обстоят мои дела с поступлением. О предстоящем собеседовании и готовом портфолио. Федя слушал меня внимательно, и я чувствовала, что ему действительно интересно, «как мои вступительные». Оттого мне стало так тепло… За всю жизнь я привыкла к безразличию от мамы и отчима, когда дело касалось рисования, поэтому сама не заметила, как увлеклась своим рассказом.

А когда закончила говорить, то снова посмотрела на Федю. По его лицу я так и не могла разобрать эмоции: простил ли он меня? Что чувствует, и как нам теперь быть дальше? Поэтому задала вопрос, который волновал меня больше всего на свете:

— Ты ведь приехал сюда ради меня, а не из-за работы?

— Все-то тебе расскажи, Агния Леманн, — улыбнулся Федя, глядя мне в глаза.

— Для чего ты подкатил к Варе? — спросила я. Скрыть при этом ревность в голосе не получилось. Наверняка он видел нас вместе, когда мы возвращались из магазина. Или в другой раз, когда выгуливали Харви до сквера…

— Это она ко мне подкатила, — ответил Федя, — когда я ждал тебя во дворе.

— Но ты уже знал от Нади, что мою соседку зовут Варя?

— Знал, — кивнул Федя. — Я не планировал знакомиться с Варей. Думал тебя во дворе дождаться, а там будь что будет… Потом мне захотелось про тебя через нее хоть что-нибудь узнать. Как ты там вообще? А в итоге все как-то совсем по-дурацки получилось. Кажется, твоя подруга на меня запала.

Я только тяжело вздохнула.

— И это плохо. Варя очень хорошая. Надо было сразу ей сказать, что мы знакомы. Но я была в таком шоке от происходящего. И, если честно, до сих пор в себя прийти не могу…

Повисла странная пауза. Федя смотрел на меня внимательно и задумчиво молчал. Мне же хотелось наконец крепко обнять его, или положить голову на плечо, или хотя бы осторожно взять за руку… А потом идти куда глаза глядят, в сторону Дворцовой набережной. И несмотря на разгулявшийся ветер с Невы, бродить вдвоем до развода мостов, всю белую ночь напролет, любуясь позолоченными шпилями Петропавловки… Теперь мне не хотелось расставаться с Федей ни на минуту.

— У меня при взгляде на тебя тоже все из головы вылетело. Так ужалило, до самого пищевода, — признался Федя. — Я даже не думал, что настолько соскучился.

От его слов сердце громко и нетерпеливо забилось. Но я так и не могла понять, простил ли он меня за тот поступок… Федя в этот момент, будто назло, взглянул на наручные часы и предложил:

— Давай я тебя провожу?

— У тебя дела? — спросила я упавшим голосом.

— Можно сказать и так, — уклончиво ответил Федя.

Я поджала губы и молча кивнула. Федя первым встал со скамейки и протянул руку, чтобы помочь мне подняться. Когда я наконец коснулась его ладони, меня словно стрелой в грудь пронзило — даже дыхание на миг сбилось.

На улице вечерело. Мы неспешно брели по Невскому проспекту, а навстречу нам текли толпы прохожих. Мы шли, едва касаясь плечами, и молчали. Время от времени Федя косился в мою сторону, и когда наши взгляды встречались, мое сердце каждый раз дрожало. Я знала, я чувствовала, что по-прежнему ему небезразлична. «Я всегда влюбляюсь не в тех девушек», — вспомнила я Федину фразу. Сейчас я шла рядом с ним, уставшая после бессонной слезной ночи и утомительной пробежки. Бледная, ненакрашенная, похудевшая, с собранными в маленький хвост волосами, в спортивной ветровке и лосинах… А он шел рядом, несмотря на то, как я обошлась с ним — нарочно унизила перед своей семьей, несправедливо выставив Федю в дурном свете. И все из-за глупой мести, назло ненавистному отчиму… Федя приехал. Не просто на белые ночи. Он приехал ко мне.

У кинотеатра «Художественный», недалеко от пересечения Невского и улицы Марата, толпились подростки. Несколько парней обсуждали что-то на повышенных тонах и громко ржали, а прохожие, недобро косясь на них, обходили стороной. И только я, разглядев получше, что там происходит, встала как вкопанная.