15

До нас доносился громкий хриплый хохот и отборный мат. А потом один из парней вдруг схватил за шкирку другого мальчишку в желтой ветровке, — того, что стоял к нам спиной, и с силой тряхнул. Среди всех остальных в этой компании «желтая куртка» не казался самым маленьким и щуплым, однако дал себя в обиду. Вот его подтолкнули к другому, потом к следующему… Гогот становился все громче. Бедолага вжал голову в плечи и безвольно мотылял из стороны в стороны. Никто не спешил приходить ему на помощь. Даже Федя не обратил особого внимания на происходящее, возможно, решив, что парни просто дурачатся. А может, был занят своими мыслями. Но я не могла оторвать взгляд от уже знакомой желтой ветровки.

— Агния, ты чего? — удивился Федя, остановившись рядом. Он не сразу заметил, что я отстала от него.

— Там мой брат, — кивнула я на шумную компанию. Было странно называть Алика «братом». Кажется, я вообще назвала его так впервые. И это слово показалось мне таким чужеродным и незнакомым, будто совершенно случайно вылетело из моих уст.

— Брат? — удивился Федя.

— Да, вон тот… в желтой куртке.

Федя проследил за моим взглядом.

— Плохи дела у твоего брата, — присвистнув, сказал Федя.

Я нахмурилась, раздумывая, как лучше поступить. К Алику я не испытывала теплых сестринских чувств, но смотреть, как его позорно пихают в самом центре города, было выше моих сил. Внутренний голос подсказывал, что лучше не вмешиваться. Но я все-таки шагнула вперед и направилась к компании. Федя выкрикнул мне в спину:

— Агния, куда ты?

Чем ближе я подходила к подросткам, тем сильнее во мне закипала злость. Еще издалека я успела разглядеть, что у Алика разбита губа. На асфальте валялся рюкзак, по которому, судя по всему, безжалостно потоптались. Конечно, не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, — рюкзак принадлежит Алику. Почему он позволяет им так с собой обращаться?! Уже не помня себя, я ворвалась в этот круг, и Алик, словно тряпичная безжизненная кукла, едва не налетел на меня спиной.

— А ну-ка перестаньте! — выкрикнула я.

Алик быстро обернулся и уставился на меня ошалелым взглядом.

— Ты кто такая? — грубо обратился ко мне один из парней, наверное, главарь этой шайки. — Шагай давай, куда шагала. Иначе мы тебя…

Но тут к нам подошел Федя, и этот сопляк примолк. Теперь все молча уставились на нас, как на инопланетян.

— Алик, тебе нужна помощь? — осторожно спросила я.

— Да пошла ты, — ответил плаксивым голосом Алик. В его глазах блестели злые слезы.

— Ты их знаешь? — обратился к Алику самый противный из этой компании.

Но Алик упрямо молчал.

Тогда вместо него ответил Федя:

— Знает, знает. А ты сам шагай отсюда, пока я тебя за уши к родителям не отвел.

По сравнению с этими юнцами Федя выглядел очень внушительно, поэтому подростки без лишних разговоров стали расходиться.

Когда мы остались втроем, повисла продолжительная неприятная пауза. Алик смотрел на меня, не отрывая взгляда, как на врага народа. Из-за разбитого лица сейчас он не был похож сам на себя. Я растерянно наклонилась за его черным спортивным рюкзаком, на котором виднелись позорные следы от чужих кроссовок, и протянула ему.

— Держи.

Тогда Алик выхватил у меня рюкзак, и, резко развернувшись, быстрым шагом направился прочь. Я не могла понять, почему он на меня так рассердился. Может, потому что я стала свидетелем его позора? Дома у отца Алик вечно корчил из себя самого крутого и независимого, а на деле оказалось, что не пользуется особой популярностью у сверстников… Хотя с теми подонками, что разбили ему губу, и я бы не хотела иметь ничего общего.

Федя продолжал стоять, так же как и я, удивленно провожая взглядом Алика. Тот шел торопливо, с опущенными плечами, сильно ссутулившись. Мне показалось, что сейчас он точно может разреветься посреди шумного Невского.

— Я за ним, — сказала я хрипло.

— Агния, не надо, — схватил меня за рукав Федя. — После такого пацану одному побыть хочется.

Я замотала головой, сама не понимая, почему меня с такой силой потянуло побежать за Аликом.

— Ты его не знаешь, — сказала я. А сама про себя усмехнулась: будто я его успела хорошо узнать за то время, что жила у отца. Ведь мы ни разу толком не общались. И обычно Алик производил на меня неприятное впечатление. — Он импульсивный и странный, как его мамочка. А вдруг наделает глупостей?

И я, не слушая Фединых возражений, побежала вперед, за Аликом. Потом обернулась и выкрикнула:

— Ты там куда-то спешил… Можешь меня не провожать! А то опоздаешь.

Сказала это, и сама не поверила, что между пусть недолгой прогулкой с любимым человеком и компанией Алика, выбрала второе.

Но Федя, снова взглянув на черные «Джишоки», все-таки последовал за мной.

Алика мы догнали почти у Лиговского проспекта. Он все так же быстро шагал, казалось, не замечая ничего вокруг. Федя чуть приотстал, словно нарочно, а я подстроилась под шаг Алика. Мы были одного роста, и я, теперь тоже не обращая внимания на многочисленных прохожих, разглядывала профиль мальчишки. Алик поспешно вытер тыльной стороной ладони слезы и повернулся ко мне. Из-за распухшей разбитой губы теперь он напоминал маленького обиженного ребенка, и сейчас совсем не походил на того заносчивого подростка, который дерзил мне и своей маме дома.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Ну, что ты за мной увязалась, дура? — зло выкрикнул он ломающимся голосом.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я. И сама себе поразилась: действительно, зачем я к нему прицепилась? Просто внутренний голос подсказывал: так надо.

— Тебе какая разница? — задал вопрос Алик. Кстати, вполне резонный.

— А те ребята… Которые тебя толкали. Они из твоей школы?

— Отвали, пожалуйста, — процедил сквозь зубы Алик.

— Какой ты вежливый, — усмехнулась я, впрочем, так и не сбавляя шага. — «Пожалуйста…» А если не отвалю? Ты сейчас домой? Перед мамой в таком виде покажешься?

Я уже представила себе истерику Татьяны, и даже мысленно пожалела Алика. Мне его было не так жаль из-за потасовки, как из-за предстоящего концерта дома…

Тогда Алик резко сбавил шаг и снова посмотрел на меня. Я тоже поспешно притормозила.

— Зайду в ТЦ куда-нибудь, в «Галерею», например. Умоюсь в туалете, — ответил он, немного подумав.

— Пойдем ко мне, — снова неожиданно для себя предложила я. — Я здесь недалеко живу, как раз за Восстания, пешком — минут двадцать. Можем, доехать, если тебе неудобно в таком виде…

Неожиданно для себя я начала мямлить. Алик смотрел на меня исподлобья, воинственно нахмурившись. Будто это я разбила ему губу и растоптала рюкзак.

— Приведешь себя в порядок, иначе мама с ума сойдет. И такой скандал тебе закатит.

Аргумент про маму вышел действенным. Алик неопределенно кивнул, но я поняла, что он согласен на мои условия. И мы зашагали дальше, — теперь уже целенаправленно в сторону моего дома.

Спустя какое-то время Алик обернулся и посмотрел на Федю, который по-прежнему шел чуть поодаль и не сводил с нас взгляда.

— А это кто? Твой телохранитель? — Алик усмехнулся.

Я тоже обернулась, и мы с Федей снова встретились глазами. Тогда он нагло и ободряюще мне подмигнул. Точно так же, как в нашу первую встречу, в замерзшем обледенелом автобусе, когда я не могла оторвать от Феди взгляда… Я не сдержала улыбку. Присутствие рядом этого парня придавало мне уверенности. С ним я никогда и ничего не боялась. И сейчас мне стало в разы спокойнее, хотя встреча с бритоголовым сморчком и потасовка у «Художественного» знатно выбили из привычной колеи.

— Можно сказать и так, — ответила я, повернувшись обратно к Алику. Дурацкая глупая улыбка так и не сходила с моего лица.

— Внушительный парень, — вздохнул Алик. — По-другому бы эти придурки от меня не отделались.

Мне хотелось узнать подробности: с чего все началось? Знаком ли Алик со своими обидчиками? И как часто в его жизни такое происходит? Или это просто случайные уличные хулиганы… Но что-то мне подсказывало, что это было не в первый раз. Может, поэтому Алик такой озлобленный, потому что вне домашних стен его обижают?

Но пока я молчала. Знала, что если сейчас задам все волнующие вопросы, то Алик просто пошлет меня куда подальше. И, наверное, будет прав. Потому что я лезу не в свое дело, и по факту мы друг другу — никто.

С шумного Невского мы свернули на Полтавскую и снова замолчали. Так и шли, уже неспеша, странной компанией — я рядом с притихшим Аликом, который время от времени хлюпал носом, и Федя чуть поодаль.

Ветер стих, и откуда-то взявшееся вечернее солнце залило желтым светом всю улицу.

Зайдя в наш тихий двор, Алик завертел головой.

— Ты здесь теперь живешь? — спросил он, осмотрев блестящие от солнца окна.

— Да, снимаю комнату вместе с одной девчонкой, — ответила я и тоже посмотрела наверх. Окна нашей квартиры были зашторены.

— Прикольно!

Я набрала кодовый замок и распахнула дверь.

— Проходи, — кивнула я Алику, пропуская его вперед. — Самый верхний этаж.

Потом вопросительно посмотрела на Федю. Он хотел меня только проводить, но теперь явно пребывал в растерянности. Стоял, засунув руки в карманы джинсов, и тоже вглядывался в наши окна.

— Зайдешь? — наконец осмелилась предложить я.

Федя бросил на меня многозначительный взгляд. Только вчера он был у нас в гостях, вроде как на свидании с Варей. И этот вечер принес мне только боль. А теперь я, будто ни в чем не бывало, приглашаю его на чашку чая…

Я вспомнила, что Мечетина сегодня собиралась на вечеринку, поэтому поспешно добавила:

— Вари нет дома.

Тогда Федя зашел в парадную вслед за Аликом.