3

Моя новая комната оказалась такой же светлой, как и остальная квартира, только узкой. Очень узкой. Никогда не видела таких странных комнат. В углу — уцелевшая печь. Как сообщила Варя — вполне рабочая. Но использовать ее для обогрева я не собиралась. Печь здесь являлась атрибутом прошлого, необычным декоративным элементом… Конечно, с ней в комнате было намного атмосферней. Помимо печи, — узкий диванчик, рядом небольшой платяной шкаф и крошечный столик для ноутбука. Я обернулась и растерянно посмотрела на Варю. Та виновато пожала плечами.

— В тесноте да не в обиде, — сказала она.

— Твоя правда, — отозвалась я.

Вот уж точно, куда мне не хотелось возвращаться — это в квартиру папы и Татьяны, где я постоянно чувствовала себя на птичьих правах… Подошла к платяному шкафу и распахнула дверцы. Тут же вспомнила свою комнату в доме отчима и мамы. Там у меня была гардеробная в три раза больше, чем эта комнатка. Варя снова словно прочитала мои мысли и выдала:

— Только понятия не имею, куда здесь одежду складывать. У тебя ведь наверняка много вещей?

Я пожала плечами. В Питер взяла с собой только самое необходимое. Остальное мама обещала потом выслать, по мере необходимости. Я очень надеялась, что мама, как мы и договаривались, уже съехала от отчима на съемную квартиру. Все-таки перед моим отъездом она была серьезно настроена на развод. Правда, наша с ней многочисленная одежда, накопленная годами, осталась в особняке отчима. Там же были мои спортивные кубки, картины, коллекция парфюма… Все это теперь находилось под крышей совершенно чужого мужчины, который за все годы должен был стать моим отцом, но, по итогу, превратился в ночной кошмар. Я боялась, что мама может дать заднюю и вернуться к отчиму после того, как я выяснила, что он живет на две семьи. Вряд ли она соскучится по мужу, но по нашему дому, привычным благам и образу жизни — вполне возможно. Сколько ее сил и любви было вложено в дом. Как тщательно мама продумывала каждую деталь в интерьере… Конечно, не только плохое происходило в том доме. Я попыталась вспомнить что-нибудь хорошее, но что-то ничего в голову, как назло, не приходило. Все-таки большую часть времени я чувствовала себя там несчастной.

Затянувшееся молчание Варя восприняла по-своему.

— Ну, если тебе все-таки нужно дополнительное место, сможешь все повесить в мой шкаф.

Я вспомнила про разбросанные вещи Вари в ее комнате, и почему-то мне стало весело. Там и без моей одежды шкафы ломятся.

— Не беспокойся, все хорошо, — отозвалась я.

— Нет, правда! И в коридоре место есть. Там одна кладовка. Агния. Точно! Мы из нее и сделаем гардеробную. — Глаза Вари тут же загорелись. — Меня саму бесит, что шмоткам места не хватает. Только надо кладовку эту как следует разобрать, — у меня все руки не доходили. Там хлам всякий от прежних квартиросъемщиков. А вдруг клад какой-нибудь найдем?

— Какой еще клад? — рассмеялась я.

На красивом лице Вари тут же появилась счастливая располагающая улыбка. Она так загорелась идеей разобрать кладовку и найти старинные сокровища… Забавная, конечно.

Варя быстро оглядела мой прикид и вздохнула:

— Но если и туда все не влезет… Слушай, а у тебя дорогие шмотки. Я знаю, сколько этот пиджачок стоит. И туфли — тоже. Ты бы обувь повыше убирала, а то Харви сожрет.

Харви в это время прогуливался по комнате и обнюхивал каждый угол, будто был здесь впервые.

Варя подошла к окну и открыла створки. Тут же в комнату ворвался свежий утренний воздух. Окна выходили на другой дом и располагались в такой близости к соседям, что я тут же подумала о шторах. Их здесь явно не хватает. И снова до нас донеслась ритмичная мелодия. Действительно, та же самая, которую я слышала в парадной. Видимо, неизвестный мне Жорик в такую погоду тоже распахнул окна, и теперь его музыка разносилась по всему двору.

— А где же наше фортепиано? — спросила я у Вари.

И сама удивилась, как быстро произнесла это слово — «наше». Будто я жила здесь уже целую вечность, и эта квартира тоже была моей. Наверное, потому что Варя сразу к себе располагала. И она, кстати, никак не отреагировала на слово «наше». Просто кивнула куда-то в сторону.

— На кухне стоит. Оно туда не совсем вписывается, конечно, но в этом тоже есть свой шарм.

Я улыбнулась. Да, наверное… Меня куда больше занимали мысли о выходе на крышу. Я уже представила, как могу вытаскивать туда мольберт и рисовать вечерний город. Любоваться позолотой закатного неба и льющимся светом фар внизу… Да, это место определенно было очень вдохновляющим.

Варя задумчиво смотрела из окна в одну точку. Скрестив руки на груди и даже слегка нахмурившись. Впервые за время нашего знакомства я увидела ее такой серьезной. Потом она словно встрепенулась и сказала:

— Пойдем остальное покажу. Кухню, ванную, туалет… В общем, экскурсия продолжается.

Я поплелась за Варей, попутно еще раз оглядев свое новое пристанище. О каком подвохе говорила моя соседка? Комната как комната, не считая ее размеров, конечно. Наверное, именно скромный метраж Варя и имела в виду.

Мы прошли на кухню. Огромная, с кирпичными стенами, белым минималистичным гарнитурчиком и деревянным круглым столом посередине. На столе — синяя скатерть в клеточку. В углу — то самое фортепиано, на котором никто не умел играть. На подоконнике стояла ваза с букетом белых пионов.

Окна кухни, как и в маленькой комнате, выходили во двор. Здесь было непередаваемо уютно. Обстановка располагала.

— Присаживайся, — пригласила меня за стол Варя.

Я тут же послушно уселась. Варя полезла в один из кухонных шкафчиков и достала сырные чипсы «Лейс». Распечатала пачку и положила передо мной. Я удивленно посмотрела на нее.

— У тебя, кстати, как с готовкой? — спросила Варя.

— Да особо никак, — честно ответила я.

Мне не приходилось готовить дома. У папы нас кормила Татьяна. Готовила она много, но все какое-то не очень вкусное — постное, несоленое. Говорила, что это здоровая пища, но, по-моему, здоровая пища должна хотя бы выглядеть аппетитно. Меня еда Татьяны не вдохновляла. Алик тоже обычно морщился и вместо ужина забегал в «Бургер Кинг» за углом. Один только папа ел все, что дают, да еще отвешивал Татьяне комплименты.

— У меня пока тоже никак, — вздохнула Варя. — Честно говоря, надеялась, что моя новая соседка будет уметь готовить. Но нет так нет. Можем роллы заказать.

— Угу.

Варя молчала ровно секунду, а потом снова «загорелась». У меня сложилось впечатление, что она вообще не может без своих озарений. У нее не голова, а дом советов.

— Слушай, а давай вместе будем учиться готовить, а? Можем даже какие-нибудь соревнования замутить, кто лучше. Приз какой-нибудь обозначить… Например, в конце месяца — бутылку дорогого игристого.

— Я не пью, — сказала я.

— А что? Болеешь?

Я рассмеялась.

— Почему сразу болею? Просто — не люблю. Ты знаешь, сколько калорий в алкоголе?

— А здесь сколько калорий? — разочарованно спросила Варя, кивнув на пачку с чипсами.

— И здесь достаточно, — ответила я. — Это вообще гадость.

Варя обреченно махнула рукой и потянулась к чипсам. Она так аппетитно хрустела, что я не удержалась, и тоже придвинула к себе пачку. Так мы и уплетали сырные чипсы вдвоем. Харви сидел у наших ног и жалобным взглядом поочередно гипнотизировал. Окна на кухне были открыты, и короткие занавески на огромных окнах то взлетали, то медленно опускались. А Жорик по-прежнему играл на фортепиано.

В детстве мне никогда не разрешали есть чипсы. И шоколад — тоже. Бутерброды, фастфуд, сдобные булки — все это было под строгим запретом.

— А каким ты спортом занималась? — спросила Варя, подперев голову рукой.

— Фигурным катанием. Я успела получить звание «мастер спорта». А потом получила травму, и пришлось все бросить.

— Да? Ох, как жалко. Папа сказал, теперь ты в академию художеств поступать собираешься. Хорошо рисуешь?

— Надеюсь, — смутилась я. Когда дело касалось картин, я сразу закрывалась еще больше. Мне по-прежнему не верилось, что я решилась на этот шаг — бросила учебу на экономическом в своем городе, сбежала из дома и отправилась в чужой город вслед за мечтой.

— Какая ты разностороння, Агния! — восхищенно проговорила Варя.

— А ты на кого учишься? — спросила я. Варя знала обо мне хоть что-то. Я же о ней — совсем ничего.

— Дизайн костюма и аксессуаров, второй курс, — с готовностью ответила Варя. — У нас группа классная. Дружная.

Мне было немного страшно говорить на эту тему. Какая группа будет у меня? В прошлом университете я так и не смогла ни с кем подружиться. Да и в школе особо не общалась с одноклассниками. Варя, уже в который раз прочитав мои мысли (экстрасенс она, что ли?), ободряюще улыбнулась.

— Не волнуйся! Все будет круто. Поступишь и друзей найдешь, — пообещала она.

Я улыбнулась ей в ответ. Славная она все-таки. И квартира чудесная… Но уже спустя несколько секунд улыбка резко исчезла с моего лица, и Варя тоже перестала радоваться. Настороженно посмотрела в ответ.

— Не двигайся, — предупредила я.

— А что такое? — перепугалась Варя, все-таки замерев. Сквозняк развевал ее светлые кудряшки.

— Ты под прицелом.

— Чего-чего?

У Вари на лбу красовалась красная точка. Будто снайпер навел на нее свой прицел и вот-вот спустит курок.