25

Агния

Июнь набирал обороты и баловал жаркими, солнечными днями. Ночами город укутывала таинственная серебристая вуаль. И этими белыми ночами мне было не до сна. В этом месяце я пребывала в каком-то странном, одурманенном состоянии, будто дрейфовала в открытом космосе. И хотя до вступительных экзаменов оставалось всего ничего, я не чувствовала тревоги. Впервые за долгое время не думалось ни о чем плохом, может, потому что все свободное время я проводила с Федей. Целыми днями мы гуляли по городу, катались на речных трамваях, провожали белые ночи и встречали первые солнечные лучи. Проспекты, кафе, парадные, парки, разведенные мосты… Все смазалось в одну сплошную пеструю массу. Один день похож на другой, но нам это безумно нравилось. Я не помню, когда еще мне было так хорошо, как в этом теплом июне. Быть может, что ни разу.

Пообщаться с Варей в эти сумасшедшие дни у меня не получалось. Часто она убегала куда-то ни свет ни заря, а я возвращалась домой только под утро. Если нам и удавалось поговорить, то на какие-то нейтральные темы. Я даже не сразу заметила, что Варю что-то гложет. Временами она тоже будто выпадала из реальности, только при этом становилась печальной и задумчивой. Пару раз за ужином я пыталась вывести ее на откровенный разговор, но это оказалось непосильной задачей. Варя отшучивалась и переводила тему. А я не знала, как раскрутить Мечетину на беседу «по душам». У меня было слишком мало опыта в подобных разговорах. В какой-то момент казалось, что Варя вовсе замкнется в себе и не скажет мне больше ни слова. Тогда я поспешно принимала правила ее игры и поддерживала ничем не примечательный девичий треп. Но при этом не переставала замечать, какие печальные у Вари глаза…

Пытаясь выяснить причину, что же могло стрястись, я даже как-то полезла в нашу «тетрадь нетерпимости», которая теперь лежала на подоконнике на кухне, на самом видном месте, как настоящая книга жалоб. Но в ней по-прежнему значилось всего одно слово: «Назар». Меня снова начали посещать мысли о том, что Варя все-таки сильно расстроилась из-за Феди… Что-то Мечетину грызло изнутри, и я пока заняла наблюдательную позицию, в ожидании, когда Варя не выдержит и сама все мне расскажет. Ну, а я… Я буду рядом.

Еще одно странное приключение этого лета — Алик. Как-то внезапно он появился в моей жизни и занял в ней значимое место. Впервые Алик зашел к нам как бы невзначай. Сказал, что проходил мимо и решил заглянуть. Я ведь вроде как говорила, что он может приходить в гости в любое время… И даже Татьяна передала мое приглашение, брошенное в подъезде. Где один раз, там и второй, и третий… Я быстро привыкла к Алику. Вел он себя совсем по-другому, нежели дома. Иногда мы сидели с ним на кухне и смотрели всякие глупые видео на ютубе. В другое время он, с разрешения Вари, забирал Харви и пропадал с ним на весь день. Его девчонка, Катя, тоже была в восторге от нашего четвероного друга. Новых синяков на лице Алика больше не появлялось, и это меня немного успокаивало. Я надеялась, что те отморозки все-таки оставили брата в покое, хотя иногда в душу закрадывалось беспокойство. А когда Алик долго не появлялся, не покидало дурное предчувствие.

Но больше всего я любила те вечера, когда к нам присоединялся Федя. Тогда мы устраивали уютные семейные ужины, которые я буду помнить и ценить до самой старости. Мы с Аликом снова под руководством Феди выступали в роли помощников повара. Готовили плов, лазанью и пирог с картошкой… Иногда к нашим ужинам присоединялась Варя. В такие моменты я старалась уловить ее настроение и понять, как моя соседка все-таки относится к Феде, но Варя вела себя как обычно. Смеялась, шутила и уминала за обе щеки ужин. С Аликом они быстро нашли общий язык, иначе Варя ни за что бы не доверила брату длительные прогулки с Харви.

В общем, жизнь текла своим чередом. С веселыми посиделками, волнениями перед предстоящими экзаменами, поцелуями и долгими прогулками. Эта здоровая обстановка, которая воцарилась вокруг меня впервые за долгое время, внушала уверенность, что все получится. Я поступлю. Я готова на все сто. Рядом близкие люди, которые всегда поддержат. А еще город, в который я влюбилась до сумасшествия…

В одно такое спокойное и размеренное утро, когда Варя снова уехала к родителям, а мы с Федей пили на кухне кофе, в гости приехал Алик. Я удивилась его раннему приезду, потому как обычно братишка любил поспать до обеда. Хотя погода снова радовала. Когда за окном такое солнце, сидеть дома — преступление.

— Что-то случилось? — все-таки спросила я озадаченно. — Ты так рано… Или хотел с Харви погулять? Варя его сегодня с собой к родителям взяла. Хотела ему прививку по пути поставить…

Алик молча меня выслушал, так и не проходя в квартиру. Когда мой словесный поток прекратился, он коротко бросил:

— Собирайся.

— Куда?

— К бабушке. Она нас к обеду ждет.

Отчего-то я страшно разволновалась. Я всегда любила бабушку, но не видела ее с раннего детства. Хотя мы и вели с ней переписку. Каждый Новый год бабуля отправляла мне советские открытки с белочками и зайчиками, на обороте которых писала мелким почерком много приятных слов. К открытке обязательно прилагалась посылка — кулек конфет и вязаные носки или варежки. Открытки я бережно хранила в ящике письменного стола, а варежки и носки исправно носила в детстве каждую зиму.

Несмотря на то, что мы не виделись много лет, я отчетливо, в деталях запомнила ее крохотную, но уютную квартиру. С обоями в розовый мелкий цветок и старой лакированной мебелью. На стене — часы с кукушкой, которые уже давно не шли, но бабушка их не выбрасывала, потому что они напоминали ей о дедушке. Эти часы им подарили на свадьбу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Мы приезжали к бабушке на Новый год. Бабушка всегда щедро накрывала на стол. Мы дожидались боя Кремлевских курантов у нее, а потом уходили на залив, кататься на санках… Это было одно из редких счастливых воспоминаний из детства.

Я продолжала стоять как вкопанная, не зная, что ответить Алику. А его мое молчание, конечно, очень удивило. Наверное, брат не понял, чего я так испугалась…

— Ну? — нахмурился Алик. — Собирайся, говорю. Бабушка очень тебя ждет. Она и стол накрыла уже, наверное. По-любому с утра за готовку взялась. А у нас электричка через час. Надо еще успеть до вокзала добраться.

— Но я с Федей… — неуверенно начала я.

В этот момент из кухни выглянул Федя.

— О, Алик, здорово!

Парни пожали друг другу руки.

— Так и Федя пусть с нами едет, — добродушно сказал Алик.

— Куда ехать? — не понял Федя.

— Знакомиться с моей бабушкой, — еле слышно ответила я.

Мы так давно не виделись, что, казалось, и я должна увидеться с бабулей впервые… А если я, повзрослевшая, совсем ей не понравлюсь? Наш Новый год, салюты, оливье, зимний Финский залив… Все это было будто бы в прошлой жизни. Оттого стало еще страшнее.

Мы с Федей переглянулись. Учитывая, чем закончилось предыдущее знакомство с моей семьей, я понимала его тревогу. Но сама вдруг ощутила, что мне будет намного спокойнее, если Федя тоже поедет с нами.

— Пожалуйста, — проговорила я одними губами. Мне это действительно было нужно.

Тогда Федя кивнул.

— Надеюсь, я не испугаю твою бабушку. А то из-за татуировок она может решить, что я бандит какой-нибудь или сидевший… Мало ли.

— Фигня! — поморщился Алик. — Бабушка хоть и старенькая уже, но очень классная и продвинутая. Давайте, собирайтесь, я вас на улице подожду…

В электричке было свободно. Алик и Федя молча смотрели в окно, за которым проносились зеленые сосны. Я же, пытаясь скрыть волнение, слишком много болтала. В какой-то момент, когда Алик отвлекся на телефон, Федя нащупал мою ладонь и ободряюще ее сжал.

— Не беспокойся, все будет хорошо, — негромко сказал он мне на ухо. Феде невозможно не верить.

Двор, который был мне знаком с детства, ничуть не изменился. Желтый, пошарпанный от времени дом, средний подъезд с железной дверью и сломанным кодовым замком. Только детская площадка другая. С новыми яркими горками и качелями. До этого здесь стояла старая железная горка…

Чем выше мы поднимались, тем сильнее стучало мое сердце. Я сама не могла понять, почему так разволновалась. Будто должна была встретиться не с бабушкой, а с самой собой — маленькой и наивной. Тогда все было иначе. И родители вместе, и у каждого — другая жизнь. С семейным уютом, теплыми пирогами и сказками, которые мне читала перед сном бабушка…

Она уже встречала нас на пороге, будто караулила с самого утра. Увидев ее, совсем старенькую, низенькую, сухонькую, у меня даже дыхание прервалось. Бабушка улыбнулась.

— Солнышко мое, Агния, сколько я тебя не видела… Как ты изменилась. Стала еще красивее.

Не выдержав, я все-таки расплакалась. В одну секунду тяжелые горячие слезы покатились по щекам. Я подошла к бабушке и осторожно обняла ее. Такую худенькую, родную, ни на секунду не забытую… Бабушка крепко обняла меня в ответ. Алик, стоя рядом, совсем растерялся от такой встречи.

Бабушка угощала нас голубцами, а позже — ватрушками со сладким чаем. Обои в квартире теперь были новыми, а вот те самые неисправные часы с кукушкой так и висели на стене. Мы долго пили чай, и я старалась уместить в своем рассказе все, что произошло в моей жизни за те почти пятнадцать лет, которые мы не виделись с бабушкой. Хотя, конечно, о чем-то она уже знала из моих писем. Алик и Федя тоже слушали меня с интересом. А я все говорила, и никак не могла наговориться… В итоге мы проболтали до позднего вечера. Я уходила, дав бабушке честное слово, что буду приезжать, по возможности, каждые выходные.

После мы с Аликом и Федей отправились на пляж дышать свежим сосновым воздухом. Залив блестел на вечернем солнце. Мы сели на песок и вытянули ноги.

— Всегда хотел разобрать эти часы и посмотреть, что там внутри, — признался Алик.

Я рассмеялась.

— Я тоже! Заглядывала к кукушке каждый раз… И пыталась выковырять ее пальцем. Но бабушка не разрешала.

— Она раньше строже была, — улыбнулся Алик, — с возрастом уже не так…

Мы сидели на желтом песке и вспоминали детство. Каждый — свое. Над головой летали чистые белые чайки. Время от времени мы переглядывались с Федей и улыбались друг другу. Свежий вечерний ветер трепал волосы. Наблюдая за закатом, я думала о том, как сильно люблю свою жизнь и людей вокруг. И вряд ли что-то может испортить эту идиллию… Нет, я не позволю. И все бы хорошо, если б через пару дней рано утром не раздался тревожный звонок.