27

По дороге я взволнованно и немного сбивчиво ввела Назара в курс дела. Кушнер выслушал меня внимательно и сделался задумчивым.

— Как считаешь, где он может быть? — спросила я, с надеждой поглядывая на Назара.

— Считаю, что пацан поссорился с мамой и отсиживается у кого-нибудь в гостях, — ответил Кушнер.

Я с сомнением покачала головой.

— А записка? Нет, это слишком жестоко. Он так не мог поступить… Я Алика знаю.

Я уставилась на дорогу. Стекла в машине были открыты, и время от времени мне приходилось поправлять разлетающиеся волосы. Мимо мелькали стройные деревья и серые дома. Знаю ли я Алика? За эти пару месяцев, что живу в этом городе, брат был для меня абсолютно разным. В какие-то моменты мне хотелось его придушить. В другие — обнять и пожалеть.

— Он бы предупредил меня, — уже не так уверенно продолжила я. — Или хотя бы посоветовался… Я бы обязательно его отговорила от побега из дома. Глупости какие-то. Мне кажется, все дело в тех парнях, которые еще с осени не давали ему прохода. Наверняка вчера снова прицепились. А вот куда Алик мог подеваться после…

Назар, оторвавшись от созерцания дороги, посмотрел на меня и пожал плечами.

Доехали мы быстро. Солнце всю дорогу било в глаза и обливало теплыми лучами. И снова мне казалось, что в такую погоду не может произойти ничего плохого… Но чувство тревоги так и не покидало.

Назар, подбросив меня до дома отца, сначала собирался уехать, но увидев мое взвинченное состояние, вдруг предложил составить компанию. И я согласилась. Мало ли, в какую передрягу я могу попасть во время поиска тех молодцев. Хватило с меня ситуации с Фединым соседом. Учитывая, как легко я нахожу себе проблемы…

Татьяна и папа встретили меня на пороге квартиры. Я впервые видела их такими — по-настоящему испуганными. Папа не болтал без умолку, как раньше, а подавленно молчал. Татьяна была с красным заплаканным лицом, без своей привычной притворной улыбки. Мне даже не по себе стало. Выглядели они так, будто уже получили какую-то недобрую весть.

— Это Назар, мой друг, — быстро представила я Кушнера, разуваясь. — Он подбросил меня до вас на машине. Нет никаких новостей?

Татьяна покачала головой и пригласила нас в комнату.

— А в полицию ходили?

— Я написал заявление, — глухо отозвался папа. — У меня связи по службе… Его уже ищут.

— Покажите мне ту записку, — потребовала я.

Татьяна тут же схватила ее со стола и протянула мне. Сидя на том самом неуютном кожаном диване, на котором я ночевала, перечитала короткую записку несколько раз. Ситуация не прояснилась.

— С чем Алик решил сам разобраться? — спросила я. — Из-за чего вы с ним поссорились?

Татьяна замялась.

— Алик сказал, что те ребята снова начали его донимать. Наверное, все из-за этой Кати, будь она неладна.

— Они его опять избили?

В глазах Татьяны заблестели слезы.

— Не знаю… Нет… Вроде нет.

— Значит, нужно поговорить с теми гаденышами, — вынесла я вердикт. — Вы ничего про них не знаете?

— Откуда?.. — растерянно отозвалась Татьяна.

— Я знаю, в каком доме живет один из них, — сказала я.

— Агния, ты одна к нему пойдешь? — испугался папа.

— Почему одна? С Назаром, — ответила я, поднимаясь с дивана.

Мысль о том, что день в поисках Алика мне придется провести с Татьяной и папой, приводила в ужас.

— Что они нам сделают? Там дети совсем, — быстро проговорила я. — Будем держать связь. Вдруг Алик вернется или из полиции позвонят…

Мы с Назаром брели мимо однотипных серых высоток. Время от времени я осторожно поглядывала на Назара, который молча шел рядом и о чем-то думал.

— Ты можешь ехать, — сказала я. — Мне так неудобно, что я тебя с собой повела… Сейчас думаю, что это глупо.

— Как я тебя отпущу? — запротестовал Назар.

В нужном нам дворе мы обнаружили большую баскетбольную площадку, на которой играли несколько парней самого разного возраста. Я растерялась. Как все-таки хорошо, что Назар пошел со мной, иначе бы я не знала, к кому обратиться. Рыжего среди ребят не было.

— Нужно спросить, не знают ли они Алика… — неуверенно начала я.

— Имечко, конечно, у твоего брата… Специфическое. Пацаны не оценят. А как полное?

— Альберт, — быстро ответила я.

— Можно называть его как-нибудь посолиднее… Например, Альб.

— Ага, или Берт, — отозвалась я.

— Эл или Берти, ты как считаешь?

Я считала, что Назар болтает всякие глупости, но промолчала.

Мы с Кушнером сразу привлекли внимание. Мяч перестал стучать по асфальту. Парни обернулись и молча уставились на нас. Я сама не заметила, как спряталась за спину Назара.

— Здорово, парни, — поздоровался Кушнер. Я пока помалкивала. — Вы знаете Алика из тридцать четвертого дома?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Парни переглянулись и пожали плечами. Разумеется, Алика никто не знал. Не сомневалась, что мой брат не станет тусоваться на баскетбольной площадке. Я не знала, были ли у него вообще друзья, кроме Кати.

— А как нам Рыжего найти? — задал новый вопрос Назар.

— А на фига вам связываться с Рыжим? — спросил один парней, невысокий и коренастый.

— Поболтать хотим, — улыбнулся Назар.

— Он же малолетний отморозок, — сплюнул под ноги коренастый.

— Он из тридцать шестого дома? — подала я голос. — А квартира какая, не знаете?

— Четвертая, — ответил другой мальчишка, на вид — самый младший в этой компании. — На первом этаже. Он мой сосед.

— Да он вам не откроет, — снова встрял коренастый. — Дрыхнет, наверное. Лето же… Или его батя вас прогонит. Он вообще шибанутый… Бухарик.

«Шибанутый батя» меня, конечно, немного напряг. Но и уходить ни с чем я не собиралась, особенно, когда узнала номер квартиры. Катя мне его по телефону не назвала.

— Спасибо за информацию, — сказала я и потянула Назара за руку. Вдвоем мы вышли с баскетбольной площадки и направились к тридцать шестому дому.

— Считаешь, что отец-бухарик привязал твоего Алика к батарее и держал всю ночь? — немного насмешливо спросил Назар. Он так и не верил в версию, что с Аликом могло что-то случиться. Я и сама гнала от себя ужасные мысли. Но и в то, что Алик мог так жестоко поступить со мной, не могла поверить.

— Я пока ничего не считаю, — честно ответила я. — Только поговорю с этим Рыжим, а там пусть полиция дальше разбирается, если Алик раньше не найдется. В любом случае он, возможно, последний, кто виделся с братом…

Назар снова развеселился.

— Ты прямо маленькая мисс Марпл. Как твоя фамилия, Агния?

— Леманн, — буркнула я. Мне было не до шуток.

— Тогда открываем детективное агентство «Леманн и партнеры».

— Какие еще партнеры?

— Ну, не половые же, — подмигнул меня Кушнер. — Детективные.

— Очень смешно.

— Ладно тебе, не дуйся, — по-свойски положил мне руку на плечо Назар. — Идем опрашивать твоего свидетеля — Рыжего.

— Или главного подозреваемого…

В первом подъезде не работал домофон, поэтому мы без проблем проникли внутрь.

— Слушай, а как его зовут вообще? — спросил Назар, когда мы остановились у двери с цифрой «четыре». — Если этот батя откроет, мы же не попросим его позвать рыжего?

— Попросим позвать сына, — отмахнулась я и постучала в дверь, потому как кнопки звонка здесь не было.

Но, слава богу, дверь нам открыл сам Рыжий. Недовольный, заспанный, с взлохмаченными медными волосами. Он удивленно уставился сначала на меня, затем, настороженно, — на Кушнера.

— Вовка, кто там? — послышался из квартиры развязно пьяный голос.

Рыжий обернулся и раздраженно выкрикнул:

— Это ко мне!

Затем снова повернулся к нам и грубо спросил:

— Че надо?

— Я — сестра Алика.

— А-а-а… — протянул Рыжий. И, кажется, наконец меня узнал. А потом недобро посмотрел на Кушнера, но промолчал. В прошлый раз я была с Федей, сегодня — с другим парнем… — И че тебе надо, сестра Алика?

— Где он?

Рыжий оскалился.

— А че, пасу твоего Алика? Понятия не имею. Я еще в тот раз тебе сказал, чтоб шагала куда подальше, а ты сюда еще приперлась…

Для подростка лет пятнадцати-шестнадцати, этот Рыжий Вова оказался слишком борзым. Видимо, смазливый и с виду интеллигентный Назар не внушал в него такой страх, как растатуированный Федя, вот пацан и осмелел. Но Кушнер вдруг взял одной рукой Рыжего за грудки и, все так же обаятельно улыбаясь, сказал:

— Ты потише, друг мой, все-таки с дамой разговариваешь.

— Какой я тебе друг?! — запыхтел Рыжий, испуганно оглядываясь. Если сейчас и «шибанутый батя» в пьяном угаре выскочит… Но из квартиры доносился теперь только громкий храп. — Да пошли вы оба…

Тогда Назар с такой силой тряхнул Рыжего, что тот заблеял:

— Я верну… Я все верну… Сейчас…

Назар отпустил Рыжего, и тот кинулся в квартиру. Мы с Кушнером удивленно переглянулись.

Рыжий вскоре снова возник на пороге и протянул мне мятые две тысячи рублей.

— Вот! Столько и взяли, честное слово! Я еще ничего не тратил…

— Вы отобрали у Алика деньги? — воскликнула я.

— Ну да, разве вы не за ними пришли? — удивился Рыжий. — Он, наверное, Катьке цветы собирался купить.

— Вы его били? — строго спросила я.

— Алика и бить не надо, — противно засмеялся Рыжий. — Заскулит и сам, как миленький, все отдаст…

Вова хохотал до тех пор, пока не встретился взглядом с Кушнером. Назар уже не сиял, как несколько минут назад, а был настроен решительно. Подошел ближе к Рыжему… Тот уже интуитивно втянул голову в плечи.

— Если ты, недоносок, считаешь, что за Альберта некому заступиться, то очень ошибаешься. И если еще раз прицепишься к пацану, тебя ждут серьезные последствия, понял?

Кушнер снова протянул руку к Рыжему, и пацан затравленно закивал. Тогда Назар просто заботливо поправил Вове воротник поло, что выглядело довольно забавно. В любое другое время… Сейчас же меня не отпускало волнение.

— Куда потом пошел Алик? — спросила я. — Он вернулся домой?

— Понятия не имею, — проворчал Рыжий. — Мы его больше не пасли, сказал же тебе… Клянусь! Тошнит меня уже от Алика вашего. И что Катька в этом трусе нашла?

Он снова быстро посмотрел на Назара.

Судя по всему, Рыжий говорил правду, потому как Кушнер вздохнул:

— Ладно, отдыхай. Смельчак, конечно, нашелся… Несколько на одного.

Храп в квартире прекратился, послышалось сонное бормотание. А потом пьяный голос выкрикнул:

— Вов-ка!

— До свидания, — стараясь быть вежливым, отозвался Рыжий. Произнес он это с нахмуренным видом, сквозь зубы. А затем закрыл перед нами дверь.

На улицу мы вышли, так ничего и не узнав. Солнце все так же ярко светило, в деревьях верещали воробьи, а на детской площадке шумели дети. И баскетбольный мяч все так же громко стучал.

— Даже жалко пацана, — сказал Назар, имея в виду Рыжего. — Батя запойный. Нездоровая там у него атмосфера. Ненавижу алкашей.

— Можно и без запойных родителей в такой атмосфере жить, — мрачно отозвалась я, вспомнив Татьяну. А затем и своего отчима…

Назар внимательно посмотрел на меня и усмехнулся:

— Охотно верю. Ну, и что дальше, партнер? Где теперь будем искать твоего Берти?

Я растерянно пожала плечами. На этот вопрос у меня пока не было ответа.