28

В квартире у отца сгущалась тяжелая, мрачная атмосфера. Взвинченный папа то и дело выходил из комнаты, кому-то звонил и громко, раздраженно разговаривал. Татьяна все это время сидела на стуле и комкала в руках и без того уже мятую записку, в которой Алик обвинил мать во всем случившемся. Впервые мне было больно смотреть на Татьяну. Конечно, нужно было думать раньше, прислушиваться к своему ребенку… Но сейчас на ней лица не было. И если Алик не придет ночевать вторую ночь подряд, то это сведет Татьяну с ума. В такой напряженной обстановке и мне начало казаться, что все может закончиться трагично. Стены давили, хотелось сбежать прочь из этой квартиры, но я не могла оставить сейчас отца. Даже Назар больше не отшучивался. Он сидел на диване и, закинув ногу на ногу, что-то изучал в телефоне.

После обеда мне позвонил Федя. Его голос по телефону был полон энтузиазма. Федя принялся рассказывать про свой первый рабочий день, прикольных коллег, классный офис на Фонтанке и интересный проект, который ему совместно с другим художником дали в работу в качестве пробного испытания.

— Мы сегодня задержимся, поэтому увидеться не получится, — закончил Федя уже не так радостно.

Мне очень хотелось разделить с Федей эти хорошие новости, но все мысли были только о том, что мог натворить Алик. Во время рассказа Феди я преимущественно отмалчивалась или мычала что-то невпопад.

— Агния, все в порядке? — насторожился Федя. — Тебе неудобно сейчас разговаривать? Где ты вообще?

— Федя, Алик пропал! — выпалила я.

— Как пропал? — забеспокоился Федя. — Когда?

Я вышла в коридор и быстро рассказала Феде о случившемся. А, затем, наткнувшись взглядом на кроссовки Назара, негромко добавила:

— Я сейчас у папы и Татьяны, ждем вестей… Я с Назаром.

— С каким Назаром? — не сразу понял Федя.

Тогда я прошла на кухню и продолжила:

— Понимаешь, Федя, я была в таком состоянии… Выбежала во двор, а там наш сосед. Он был на машине, ну и…

Почему-то мне было неудобно перед Федей, хотя ничего плохого я, конечно, не сделала. Просто мы договорились, что больше никогда не будем ничего скрывать друг от друга. Теперь я поняла, что главное в здоровых отношениях — доверие.

— Это тот самый Назар, по которому сохнет Варя? — наконец припомнил Федя. Я не раз рассказывала ему о странных, но довольно забавных пикировках Мечетиной с нашим соседом.

— Ну, да…

— А Варя в курсе?

Я замялась.

— Вообще-то ее дома нет. Она не в курсе.

— Не надумала бы потом себе ничего.

— Чего она может надумать? — почему-то рассердилась я. Признаться, о Варе я совсем позабыла. И беспокоило меня поначалу только то, как нашу поездку воспримет Федя… Но, в конце концов, у меня форс-мажорная ситуация — пропал брат. А без Назара я бы точно не справилась. Кто бы вправил мозги Рыжему? Меня бы тот пацан и слушать не стал, только высмеял.

— Мало ли, — отозвался Федя. Я слышала, что его кто-то окликнул. — Ладно, Агния, мне пора, — добавил Федя с сожалением. — Держи в курсе дел, хорошо? Пиши каждый час, какие у вас там новости. Я тоже волнуюсь.

— Угу.

— А как освобожусь — сразу тебе наберу.

Попрощавшись с Федей, я вернулась в комнату. Отец теперь сидел на диване, подперев голову руками, а Татьяна так и пялилась в записку глазами, полными слез.

— Сделать вам чай? — хрипловато спросила я. Смотреть на них было тяжко.

Назар тут же вскочил с дивана и сказал:

— Я тебе помогу.

На тесной кухне мы принялись заваривать чай. Места здесь было мало, не протолкнуться. Пару раз мы с Назаром не могли разойтись, отчего я почему-то немного смущалась. А потом еще и вместе схватились за одну кружку. Тогда я поспешно первой убрала руку. Теперь казалось, что иногда Назар слишком долго задерживал взгляд на моем лице. Постепенно Федины сомнения по поводу Вари передались и мне.

Мы заварили чай, в холодильнике я нашла ветчину и сыр. Соорудив несколько бутербродов, я отнесла их отцу и Татьяне, но они к еде так и не притронулись. Папа только выпил чай и снова ушел в спальню кому-то звонить.

Мы с Назаром молча ели на кухне бутерброды. Из открытого настежь окна доносились веселые детские визги.

— Я больше не могу тут сидеть, — наконец сказала я, посмотрев на Назара.

— Да? — поднял на меня глаза Кушнер. — А я сидел бы здесь и сидел, до конца жизни. Так хорошо.

— Перестань, — улыбнулась я.

— Серьезно. Очень удобный кожаный диван.

Я, негромко рассмеявшись, покачала головой. Значит, этот неудобный огромный диван казался уродливым не только мне.

— Может, прогуляемся по району? — предложила я. Сидеть вот так и просто ждать было очень трудно. — Может, встретим кого-нибудь из ровесников Алика, поспрашиваем. Кто-то же его должен знать, они здесь всю жизнь прожили. А то мы скоро утонем в слезах Татьяны.

Назар со мной согласился. Тогда мы снова вышли во двор и двинулись куда глаза глядят. Жара к этому времени немного спала, подул легкий ветерок. Я знала, что наши прогулки по району не увенчаются успехом. Вряд ли сейчас из-за угла выйдет Алик и помашет нам ручкой. Мол, я просто загулялся, а вы уже панику развели… Щемящее чувство тревоги снова накатилось на меня.

Тем не менее в одном из дворов мы встретили компанию подростков на скамейке, но они ничего об Алике не знали. А потом, ближе к шести часам, мне позвонила Катя.

— Да? — тут же ответила я. — Катя, Алик вышел с тобой на связь? Есть какие-то новости?

— Алик не знает, что я тебе звоню, — глухо отозвалась Катя. Откуда-то издалека, будто ее заперли в подвале.

— В смысле? — не сразу сообразила я, и даже остановилась посреди дороги. Назар тоже притормозил и с интересом уставился на меня. — Так он с тобой?

— Я ему сразу сказала, что это плохая идея, — продолжила сбивчиво Катя. — Но Алик клятву с меня взял, что я никому ничего скажу. А после того, как ты спросила адрес Рыжего, мне стало страшно за тебя. Мало ли…

На самом деле, Рыжий оказался не таким уж устрашающим и суровым. Для нас с Назаром — просто подлый и наглый пацан. Хотя, если бы они собрались всей честной компанией, и я отправилась к ним одна… Не знаю, чем бы это закончилось.

— Где вы? — сердито спросила я. — Быстро отвечай!

Катя явно растерялась, но все-таки призналась:

— Мы, правда, на даче. На моей. В Левашово…

Катя подробно объяснила мне, где находится их дача. Я положила трубку и посмотрела на Назара.

— Ты знаешь, как доехать?

— А навигатор на что? — улыбнулся Кушнер. — По КАДу быстро домчимся.

Не передать словами, как я была благодарна судьбе за то, что в это утро она свела меня во дворе с соседом. Позвонив Татьяне и все ей объяснив, мы быстро сели в машину. Да, после такого финта, Татьяна вряд ли будет более благосклонна к Кате… Честно признаться, я понятия не имела, какие последствия будут у этого безрассудного поступка Алика.

До Левашово мы доехали практически молча. Мне не давала покоя мысль, как Алик вообще мог прийти к такому решению. До последнего хотелось верить, что Назар ошибается, и брат не сможет поступить так жестоко и безрассудно по отношению ко всем нам. Он всегда мог прийти ко мне. Я готова его выслушать, и он об этом знает. Но, видимо, слишком мало времени прошло с тех пор, как мы сблизились. И брат по-прежнему не хочет посвящать меня в свои проблемы.

А если после вчерашнего разбоя он сильно напуган, подавлен? Вдруг он действительно собирался сделать что-то с собой, но Катя его остановила? Не зря ведь он оставил такую записку… Неужели просто в издевательство? Так много вопросов, и совсем нет ответов. То и дело у меня перед глазами всплывала картинка с рыдающей Татьяной с проклятой запиской в руках.

В дачный поселок мы въехали уже под вечер. Солнце скрылось за лесом, но небо оставалось чистым и прозрачным. Мы плутали по аллеям, выглядывая нужный номер дома. Наконец Назар притормозил у высокого коричневого забора. Я выскочила из машины практически на ходу. А Катя, скорее всего, увидев нас в окно, уже встречала у калитки. Вид у нее был мрачнее тучи.

— Привет! — При этом поздоровалась она как ни в чем не бывало.

— Где он?

— В доме.

— С ним все в порядке?

— Сразу скажу: это была не моя идея, и я пыталась его отговорить, — быстро заговорила Катя, следуя за мной. Назар тоже вылез из машины, но на участок заходить не стал.

Я ворвалась в дом и сразу же увидела Алика. Брат ничуть не выглядел разбитым. Он спокойненько развалился в кресле-качалке с планшетом в руках и жевал бутерброд. Я от этой картины даже дар речи потеряла. Увидев меня, Алик перестал жевать и быстро вскочил с кресла. Потом сердито посмотрел на Катю:

— Я же просил тебя не говорить, где я! Зачем ты ей сказала?

Катя растерянно залепетала:

— Алик, ну так же нельзя, они волновались…

Я испытала целую гамму самых противоречивых чувств. Но острее всего ощутила облегчение и огромное разочарование. Захотелось разрыдаться и рассмеяться одновременно. Я подлетела к Алику и влепила ему звонкую оплеуху. Потом порывисто обняла растерянного брата, и снова его оттолкнула.

— Ты хоть понимаешь, как нас напугал? — закричала я.

— Значит, она все-таки клюнула? — засиял Алик. Щека его была красной после моей пощечины.

— Ты издеваешься? Как она могла «не клюнуть»? Да они там себе места не находят! Полицию подключили…

— Но, надеюсь, ты не сказала, где я? — забеспокоился Алик. Потом перевел взгляд на Катю. — Ты ведь только ей позвонила? Не моей маме?

Катя быстро замотала головой.

— Какой же ты глупый и маленький, Алик, — сказала я.

— Куда уж мне до вас… больших, — проворчал брат. — Пусть теперь она помучается, как все эти годы мучился я. Да она даже выслушать меня нормально не захотела! И снова не приняла мой рассказ всерьез… Ненавижу ее! А эти придурки деньги отобрали. Я их Катьке на подарок копил…

Я полезла в карман и вытащила те самые смятые две тысячи рублей. Алик растерянно захлопал глазами.

— Вот, держи свои деньги. И не звони мне больше, пока я не остыну. Видеть тебя сейчас не желаю.

Развернулась и направилась к выходу. Катя и Алик молча проводили меня взглядами. В том, что этот день вышел скверным, не было никакого сомнения.

Я села в машину к Назару. Кушнер завел мотор, и мы тронулись с места. Дорога нас обоих уже вымотала. Назар открыл окна, и в салон проникла вечерняя прохлада. Я была благодарна Кушнеру за то, что он не стал снова отшучиваться или, еще хуже, злорадствовать в духе: «Я же тебе говорил…» Просто молча вел машину и сосредоточенно смотрел на дорогу.

Я достала из кармана телефон, который забыла убрать из беззвучного режима. Несколько сообщений от Феди и пропущенные от Татьяны и папы… Я перезвонила отцу и назвала адрес, по которому отсиживался Алик.

— Делайте теперь с этим, что хотите, — устало сказала я.

Папа долго меня благодарил, а мне просто хотелось, чтобы это все поскорее закончилось, — так сильно я сегодня перенервничала. Затем ответила на сообщения Феди. Рассказала, что Алик прячется на даче у Кати, и я уже еду домой.

А город все так же жил своей жизнью. Площади, набережные и бесконечный пестрый поток людей…

— Как ты относишься к Варе? — спросила я внезапно у Назара, который все это время был погружен в свои мысли.

Услышав мой вопрос, Назар повернулся ко мне и растерянно посмотрел.

— Мы теперь с ней друзья, — наконец улыбнулся он.

— Друзья? — удивилась я. Это что-то новенькое.

— Ага. На днях зарыли топор войны и погуляли в парке.

— С чего это вдруг?

На моей памяти имя Назара по-прежнему «красовалось» в тетради нетерпимости.

— Просто, — пожал плечами Кушнер. При этом взгляд его стал ласковым. — Варюха прикольная. С ней не соскучишься. 152e1bc

— Ну… Она ведь тебе нравится? — задала я волнующий вопрос.

— Я от нее просто в восторге, — немного саркастично ответил Назар. И я поняла, что он не из тех людей, которых легко вывести на откровенный разговор. Так и будет вечно отшучиваться…

Во дворе мы припарковали машину, и Назар, первым выйдя из салона, галантно подал мне руку. Когда пришло время прощаться, я заглянула ему в глаза и искренне произнесла:

— Спасибо тебе огромное, Назар.

Честно, я не знала, как можно было прожить этот сумасшедший день без помощи Кушнера.

— Да не за что, мой детективный партнер, — улыбнулся Назар. А затем дурашливо раскинул руки в стороны: — Прощальные обнимашки?

Я искренне и крепко обняла Кушнера в ответ. Назар стоял спиной к арке, поэтому я первой увидела из-за его плеча Варю. Она встала как вкопанная и несколько секунд смотрела на нас. Я тут же, смутившись, быстро отстранилась от объятий. Назар проследил за моим испуганным взглядом и обернулся. Варя, не проронив ни слова, направилась к парадной. Вот громко хлопнула дверь…

Теперь со стороны Советской улицы слышался только редкий шум машин.