29

Варя

Перевести дух удалось только в парадной. Там, в сумерках, мне поначалу показалось, что Агния и Назар целовались. Перед глазами до сих пор белела рубашка Кушнера. В висках от волнения пульсировала кровь. Не вовремя выскочила из дома за мороженым, называется.

Глупо было убегать, не поздоровавшись, но меня переполняли эмоции. Я поднялась на пару пролетов выше и, сдвинув с подоконника цветочные горшки, уставилась в окно. Агния и Назар больше не обнимались. Теперь они стояли у машины и о чем-то разговаривали. Интересно, о чем? И когда вообще успели спеться? Неужели у Агнии с Федей все кончено? А ведь, судя по рассказам Леманн, там такая любовь… Как же я со всеми своими проблемами проглядела зарождение новых отношений? Меня охватила обида. А чего я хотела? Любви до гроба с Назаром? До недавнего времени мне казалось, что я его ненавижу, но наша прогулка в парке изменила многое. Правда, Назар этого не знал. В тот день он и предложил мне только дружбу, а уж чего там я себе надумала — только мое дело. Нафантазировала, дура… Брикет мороженого в пакете холодил ногу. Не хватало еще из-за них есть растаявший десерт…

Рассердившись, я поднялась в квартиру. Харви тут же кинулся меня встречать, будто мы с ним не виделись целую вечность. А ведь я только спустилась в магазин и сразу же вернулась домой. Сегодня снова был тяжелый день, и мне необходимо было как-то забыться. Ничего лучше, чем накупить себе сладостей, я не придумала.

Переложила мороженое в пиалу, взяла десертную ложку и отправилась к себе. Уже из своей комнаты услышала, как хлопнула дверь. Агния вернулась. Быстро голубки распрощались.

Я перекинула ноги через подоконник, выбралась на крышу и, усевшись поудобнее, уставилась на ярко освещенный проспект.

Агния подобралась ко мне незаметно, мигом спугнув все мысли, и села рядом. Я, отчего-то растерявшись, торопливо принялась есть уже подтаявшее мороженое, будто кто-то мог у меня его отобрать. От холода даже в горле запершило. Я не сразу заметила в руках Агнии нашу тетрадь нетерпимости. Осторожно покосилась на нее и продолжила есть мороженое.

— Варя, это не то, что ты подумала, — начала Агния.

— А я ничего и не подумала, — отозвалась я. Хотелось язвительно добавить «Совет вам да любовь», но я сдержалась. До сих пор в голове не укладывалось, как я могла такое проворонить. Под собственным носом… — Хотела только тебе посочувствовать.

— Посочувствовать? — удивилась Агния.

— Ну да. Из всех парней в этом городе, ты выбрала себе самого невыносимого. С ужасным чувством юмора, заносчивого и самовлюбленного…

— Вот как ты отзываешься о друзьях, — покачала головой Агния.

— О чем это ты? — насторожилась я.

— Назар сказал, что вы зарыли топор войны, и между вами теперь дружба.

Я еще больше помрачнела.

— Значит, вы в перерывах между своими отношениями еще и наши обсуждаете, — проворчала я. — Очень хорошо.

Внезапно Агния меня крепко обняла за плечи:

— Да нет у нас никаких отношений, Варя! Говорю же: ты все не так поняла. Возможно, было лишним обнимать Назара, но я так благодарна ему за все…

— За что ты ему благодарна? — удивилась я, отложив в сторону пиалу с недоеденным мороженым.

— Ты не представляешь, какой сумасшедший сегодня был день.

Агния поведала мне историю о том, что учинил Алик. И как без помощи Назара Леманн бы ни за что не справилась. Во время ее рассказа меня все-таки грыз противный червячок сомнения: для чего это все Назару? Надо же, какое благородство! А вдруг это не просто так, и Кушнер все-таки имеет виды на Леманн? Еще бы! Она такая красивая… Но Агния вдруг сказала:

— Ты ему нравишься.

— Нравлюсь? С чего бы?

— Я по взгляду поняла, когда про тебя спросила.

— Это все глупости, — поморщилась я. — Назару нравится только один он. Нравилась бы я ему на самом деле, он бы не изводил меня два года.

А еще — не лез бы обниматься к другим девчонкам.

— Точно так же эти два года изводила и ты его, — возразила Агния. — Притом, что тоже к нему неравнодушна…

— Что?! Вот еще! — возмутилась я. Признаться, после рассказа Леманн, я почувствовала огромное облегчение. И была рада, что Агния с Федей по-прежнему вместе. — Все неправда!

— Правда-правда! — рассмеялась Агния. А затем протянула мне тетрадь: — Предлагаю уже вычеркнуть Назара из тетради нетерпимости, и вписать в нее то, что тебя действительно все эти дни волнует.

Мне хотелось, наоборот, отогнать все неприятные мысли и забыться. Но, видимо, от них все-таки никуда не деться. Внизу все так же шумели машины, вечернее солнце золотило крыши домов. А я молчала, не зная, что ответить Агнии.

— Брось, Варя, я же вижу, что ты сама не своя в последнее время. Расскажи мне все… Пожалуйста.

Я сама себе удивлялась. Обычно для меня не было проблемой поделиться с кем-то тем, что волнует. Я никогда и ничего не копила в себе, всегда все рассказывала подругам. Но теперь, когда дело касалось семьи, внезапно замкнулась. И это непривычное для меня состояние оказалось очень тяжелым.

— Мама в больнице, — негромко сказала я.

Агния не на шутку всполошилась.

— Что-то серьезное? Почему ты сразу мне не сказала?

Я растерянно пожала плечами.

— Не знаю. Все как-то очень неожиданно произошло. Я и думать не могла… Оказывается, мама уже давно на сердце жаловалась. А мне они с папой не говорили, чтобы не расстраивать.

Взгляд Агнии тут же сделался жалостливым. Меньше всего мне хотелось видеть это выражение лица. Оттого в носу неприятно защекотало. Не хватало только расплакаться. Терпеть не могу это чувство беспомощности. Может, поэтому ничего и не рассказывала Леманн.

— Ох, Варя… — пробормотала Агния.

— Сейчас все хорошо. Ее обследуют. Скорее всего, предстоит операция. Или здесь, или в Штатах.

— Есть возможность уехать в Штаты? — спросила Агния.

Больная тема. Родители все-таки настаивали, чтобы я, в случае чего, уехала с ними. И позаботилась там о маме.

— Угу, — неопределенно промычала я. — Скоро будет ясно. А пока я то у отца, то у мамы целыми днями в больнице… Не хочу оставлять папу одного. Мама еще сама на себя не похожа. Такая тихая теперь, со мной в споры не вступает. Будто я с другим человеком в палате нахожусь. Даже немного жутковато.

— Она поправится, — Агния снова обняла меня. Теперь намного крепче.

— Надеюсь, — вздохнула я.

По небу медленно плыли пепельно-прозрачные облака. Конец июня — разгар белых ночей. Мы с Агнией сидели на крыше, обнявшись, и смотрели, на вечерний город.

— Знаешь, что я поняла? — спросила вдруг Агния.

— М?

— Все-таки самое лучшее случается тогда, когда этого совсем не ждешь. Я на себе проверила. Взять хотя бы нашу с Федей первую встречу в автобусе… Кто знал, что в итоге мы оба окажемся здесь, в самом прекрасном городе, до чертиков влюбленные друг в друга?

— Что ты хочешь этим сказать? — подняла я глаза на Леманн.

— Что все обязательно будет хорошо. А Назара ты из тетради все-таки вычеркни.

* * *

О вечеринках старшекурсников с факультета «Реклама и связи с общественностью» ходили легенды, но мне ни разу не доводилось побывать на подобном мероприятии. Организатор тусовок, — Сергей, учился на пару курсов старше. Ездил на крутой машине и считался одним из самых завидных женихов нашего универа. И каково же было мое удивление, когда я узнала, что Каролина этим летом успела сходить с Сергеем на парочку свиданий, и теперь мы внезапно стали вхожи в это «высшее общество».

Каролина вытащила меня вечером после больницы на прогулку и принялась с энтузиазмом рассказывать про предстоящую вечеринку, которую устраивали в квартире ее нового бойфренда.

— Там просто шикарно! Трешка с видом на Смольный. Ребят немного будет, только свои.

Каролина произнесла это так просто, будто знала этих «своих» уже тысячу лет. Я же сомневалась, что кроме подруг встречу там хоть одного знакомого. Поморщившись, я призналась:

— Что-то мне не очень хочется идти. Настроения нет.

— Ты что, сдурела? Мы еще в прошлом году хотели в эту тусовку попасть.

Хотела этого больше всего Каролина, исключительно из-за Сергея, по которому вздыхала с первого курса. Мы же с Никитиной были настроены менее решительно.

— Я тебя совсем не узнаю, — Каролина вздохнула и для чего-то потрогала мой лоб, будто я была больна. — Бледная, уставшая… Синяки под глазами. Это все из-за мамы?

— Наверное, скоро с ума сойду, — призналась я. — Не понимаю, что в жизни происходит. Маму после случившегося будто подменили. Добренькая такая… И отец на себя не похож. Нет, он и раньше преимущественно отмалчивался, оставаясь наедине со мной, но сейчас с ним совсем тяжело. Все время молчит и меня избегает. Будто это я виновата, что у мамы был приступ…

— Тогда тебе точно нужно отвлечься, — вынесла вердикт Каролина.

Я вспомнила, чем в последний раз закончилось мое «отвлечься», опять же — по совету подруги. В тот вечер Кушнер вдруг полез целоваться…

— Ну, хорошо. Возможно, ты права. И отвлечься мне, действительно, не помешает.

И вот я стояла посреди комнаты, полной незнакомых парней и девушек. И это только «свои». Представляю, что было бы, если б сюда и «чужих» пригласили… Смех, танцы, разговоры и громкие биты, от которых из-за бессонных ночей уже немного побаливала голова. Квартира и правда оказалась роскошной — с выходом на террасу и видом на Смольный собор.

Я, как и думала, никого здесь не знала, поэтому со скучающим видом осматривала присутствующих. Каролина успела только представить меня хозяину квартиры — Сергею, который, увидев меня, как-то странно усмехнулся и произнес: «Варя Мечетина? Что ж, наслышан, наслышан…» Я даже не успела возмутиться и поинтересоваться, кто ж это все уши о моей скромной персоне ему прожужжал. Сергея тут же кто-то окликнул. Тогда он взял Каролину за руку и повел в толпу. Подруга напоследок успела только оглянуться и виновато пожать плечами.

Так я осталась одна. Пару раз кто-то обидно толкнул в плечо, из-за чего я едва не расплескала по рукам апельсиновый сок.

Из-за духоты и громкой музыки я уже хотела было выйти на ту самую террасу, чтобы проветриться, но в эту секунду встретилась взглядом с Назаром. Некоторое время мы смотрели друг на друга, а потом, не сговариваясь двинулись навстречу.