Глава 15

После плотного обеда накатывает усталость. Пока Гора нет, решаю вздремнуть. Укладываюсь на краешке медвежьего лежбища, укрываюсь уголком шкуры и благополучно засыпаю.

Просыпаюсь почти на закате, оттого что один варвар осторожно тянет платок с моей головы. Сонно осматриваю склонившееся надо мной хмурое лицо пленителя. Мужчина очень сосредоточен и пока не замечает моего пробуждения. Стягивает часть платка и смотрит на волосы, даже пальцем их перебирает.

А я невольно любуюсь грубоватыми чертами лица. Чёрными как смоль кустистыми бровями, жёсткими складками между ними. Широким носом, чуть с горбинкой. Острыми скулами, чуть впалыми щеками. Но самое пронзительное — это глаза. Иссиня-чёрные, как ночное небо. Они почти всегда смотрят сурово и властно.

В них спрятаны сила и опыт прожитых лет. Гор не так прост, как кажется. Он скрывает прошлое, мало говорит о будущем и практически ничем не делится. Он — закрытая книга, которую безумно хочется прочесть. Понять. Почему он так ожесточился. Почему его прокляли. Почему его боятся жители.

Если так подумать, эти оборотни могут скооперироваться, собраться всей деревней или даже островом и просто убить Гора, пока он в зверином обличии. Магии у медведя нет. Ведь тот конферансье ранил его.

Меж тем мужчина, обследовав мою жиденькую шевелюру, переводит взгляд, и наши глаза сталкиваются. У Гора очень тяжелая и властная энергетика, но вместе с тем к его силе хочется прикоснуться. Хочется укрыться и спрятаться от страшного мира. Возможно, поэтому я не убежала вместе с Лазарем.

Не знаю, что видит в моих глазах этот неандерталец. Но он медленно склоняется ещё ниже и накрывает мои губы. Не торопится и внезапно даёт мне возможность прервать его. Ждёт.

С тихим вздохом прикрываю глаза и размыкаю губы. Мужчина принимает приглашение, жаром лёгкие наполняет и целует. Проводит языком между губами и с голодным рыком толкается глубже. Он втягивает меня в чувственное противостояние. Заставляет открыться, заставляет прижаться теснее, зарыться в жёсткие волосы.

Я отвечаю ему с неменьшим пылом и жаром. Тянусь, ощущая просто пьянящую потребность. Задыхаюсь, но не прерываю. Наслаждаюсь этим безумием и вздрагиваю, когда он накрывает большой ладонью грудь.

Дёрнувшись, давлю на плечи. Гор легко отстраняется. Смотрит пытливо-возбуждённо, губы облизывает, будто не желает ни капли моего вкуса оставлять.

— Не стоит. Скоро появится твоя невеста, — шепчу, надрывно дыша. — И Лазарь… Я не могу с ним так поступить.

— Зараза, — обзывается опять.

Против воли улыбаюсь. Гор рывком соскакивает и выходит из комнаты.

Последний луч уходящего солнца слегка ослепляет и, ярко вспыхнув, пропадает за горизонтом. Тоже встав, подхожу к окну. Миг — и вместо мужской фигуры предстаёт зверь.

Его оборот выглядит не так, как у тех оборотней, которых уже видела. Тот же Лазарь оборачивался не так быстро. Кости свои ломал, шерстью обрастал. А Гор меняется, покрывшись неким серебристо-голубоватым маревом.

Здоровый бурый медведь громко ревёт, оглашаю всю окрестность своим недовольством. Вокруг него валяется изорванная в клочья одежда. Вот вообще не экономный товарищ.

Пока раздумываю об этой особенности, медведь пропадает в чащобе, и я остаюсь совершенно одна. Со вздохом заправляю постель. Поправляю косынку. Интересно, зачем неандерталец мои волосы разглядывал? Или он думал, я совсем облысела? От этой догадки расхохоталась. Представила, как он обалдеет, если я и вправду обрею голову и предстану поутру в таком виде. Может, тогда потеряет ко мне интерес и не будет лезть с поцелуями? А что, дистанция — наше всё! Иначе ведь не устою, очень уж давно у меня не было мужчины. Примерно восемнадцать месяцев.

Как только я узнала о своём неутешительном диагнозе, решила не заводить никаких отношений. Чтобы не влюбляться, чтобы не оставлять любимого с дырой в сердце. И чтобы самой не сожалеть о принятом решении. Я вправду трусиха… Спряталась в своём коконе и ждала. А время утекало сквозь пальцы.

Тряхнув головой, прогоняю непрошеные мысли и иду на кухню. Топить печь, греть ужин и разобрать свой скудный гардероб.

Время за домашними хлопотами пролетает незаметно. А вот утро наступает по стандартному сценарию. Я опять заперта в медвежьих объятьях одного голого варвара.

Дёргаю плечами, стараясь выбраться из жёсткого захвата. Гор приоткрывает один глаз и смотрит недовольно.

— Ты голый и опять зажал меня, — пыхчу, скидывая наглую конечность, устроившуюся аккурат на груди.

— Ты очень шумная по утрам. Это раздражает, — огрызается мужчина, перекатываясь на спину.

— Как ты меня вообще сюда перетащил? Я ведь устроилась возле печки, — поправив одежду, поворачиваюсь на бок, подкладываю под голову руку и смотрю на мужской профиль.

— Это зверь перенёс, — бурчит он.

— Почему тебя прокляли? — меняю тему.

Мужчина голову поворачивает, смотрит опять рассерженно.

— Расскажи, я всё равно умру и заберу твои тайны с собой, — улыбаюсь примирительно-простодушно.

— Одна оборотница признала во мне свою пару. Я отказался от неё, и она бросилась со скалы в море… — сухо отвечает и губы поджимает. — Её мать — ведьма, прокляла меня.

— Но ведь Лазарь сказал, что оборотни, встретив раз пару, не могут бросить её, как и найти другую. Как ты смог?

— Я не оборотень, — хмыкает Гор. — Обычный человек. Был им, во всяком случае. В отличие от оборотней, мы можем разорвать узы истинности.

— Значит, я тоже могу разорвать эти узы и не мучить Лазаря? Он останется в живых и найдёт другую? — подскочив, нависаю над мужчиной.

— Можешь… Только он потеряет зверя, не сможет с этим жить и покончит с собой, как сделала это Лукерия, — добивает князь. Падаю обратно на спину и смотрю на деревянный потолок. Такой исход меня не устраивает.

— А какие ещё существа здесь, кроме оборотней?

— Алконосты, вурдалаки, домовые, лешие, русалки, сирины, гамаюны, драконы.

— Мы точно в другом мире, — ошеломлённо выдыхаю.

— На Земле. В Гардарике. Это страна городов и великих княжеств. Мой остров Кадьяк — один из княжеств, входящих в состав Гардарики.

— У меня фамилия Кадьяк, — улыбаюсь я.

Гор замолкает и удивлённо осматривает меня.

— А кто управляет всей страной? Царь?

— Конунг Ярослав Мудрый, — буркнув, мужчина резко встаёт. Будто ему наскучило отвечать на вопросы.

Непонимающе провожаю его удаляющуюся голую спину. Вот что я не так сказала? Как же сложно с этим биполярным персонажем.

Потянувшись во все стороны, разминаю ноющие от тяжёлой работы мышцы. Поднимаюсь и плетусь на кухню. Опять надо разжигать печь, греть воду.

Замираю на пороге. Мужчина сам топит печь и, подхватив лохань, выходит из избы. Набирает снега полную ванну и под мой обалделый взгляд заносит обратно.

— Спасибо, слушай, а ты можешь наколдовать немного утвари или мебели?

— Чего тебе надо? Куплю в городе.

— О, ты в город. Я с тобой!

— Нет. Сиди дома, — рычит недовольно товарищ.

— Продуктов можешь купить? Овощей, зелени там. И хлеба. И какой-нибудь ковшик, чтобы умываться удобнее было.

— Ладно, — буркнув, мужчина выходит на улицу.

Оставшись одна, грею воду, умываюсь, кое-как распутываю колтуны. Вновь прячу волосы под косынку и ставлю греться остатки вчерашнего обеда.

Гора нет почти до самого обеда. Я откровенно скучаю в одиночестве. Перебираю в сотый раз вещи. Поддерживаю огонь в печи. И слоняюсь вокруг дома.

Возвращается мужчина почти налегке. Лишь небольшой мешок за спиной. Спрыгнув с оленя, он заносит покупки в дом. Ставит на стол. Разворачиваю мешок, с любопытством заглядывая. Вытягиваю нечто необычное и до боли знакомое.

— Ты купил рукомойник? — с широкой улыбкой поднимаю глаза на Гора. Верчу в руках деревенский деревянный сосуд, который обычно вешают на дерево, наполняют водой, на дне небольшой носик, нажимаешь на него, и вода льётся в нужном количестве. Не банька, конечно, но тоже очень необходимая вещь.

— Вместо ковша, — буркнув, Гор отбирает рукомойник и вешает возле печки.

— Спасибо, это даже лучше ковша, — совершенно искренне благодарю и отворачиваюсь рассмотреть остальные покупки.

— Это тебе, — мужчина отвлекает. Поворачиваюсь к нему и опять изумлённо замираю.

Гор протягивает безумно красивый деревянный изогнутый гребень для волос. На широкой части инкрустированы большие зелёные стеклярусы, очень похожие на настоящие изумруды. Осторожно провожу пальцами по холодным камням. Это ведь вряд ли настоящие драгоценности, правда?

— Под цвет твоих глаз, — нарушает повисшую тишину.

— Спасибо, Гор, — поднимаю глаза на мужчину.

— Не за что. Я на охоту, а ты займись продуктами и хлеб засуши, — грубовато буркнув, неандерталец сбегает очень быстро.