Глава 16

Вечером, сразу после того как князь, превратившись в медведя, уходит в лес, на меня накатывает дурнота. Голова буквально раскалывается надвое, температура поднимается. И я валюсь с ног прямо на крыльце.

Зачем вообще вышла его провожать, дура! Со стоном сжимаю черепушку, почти слепну и глохну. Кажется, всё. Смерть костлявая пришла по мою душу. И даже Гора рядом нет. Умру в одиночестве. Плакать хочется. И совершенно не хочется умирать. Я ведь смирилась. Но, оказавшись в этом богом забытом месте, захотелось жить. Так отчаянно и неимоверно.

На тёмном небе вспыхивает молния. И тень птицы закрывает луну, что тускло освещает мою локацию. Раздаётся грозно-трубный рёв. Усилием воли задираю голову и мутным взглядом высматриваю большую птицу, что кружит надо мной. Я и вправду практически не вижу, лишь силуэт, неясную тень, что летит прямо на меня.

Очередной блеск молнии ослепляет окончательно. Гром грохочет и искрами рассыпается. Мощный поток ветра бьёт по лицу. Дёргаюсь и переворачиваюсь на бок.

Смотрю, как, ломая несколько вековых деревьев, недалеко от меня приземляется дракон. Трясёт мордой, будто пёс, извалявшийся в луже. Брызгая во все стороны мелкими острыми льдинками. Жмурюсь и, всхлипнув, переворачиваюсь на спину. Явно ведь галлюцинации начались.

Рассматриваю небо с россыпью ярких звёзд и большой луной. Дышу тяжело и совершенно не чувствую холода. Не слышу больше драконьего рычания и сопения. Не слышу больше грома. И не слышу тихих шагов, идущих ко мне.

Вздрагиваю испуганно, когда небо опять закрывает появившаяся фигура. Моргаю, пытаясь рассмотреть нарушителя.

— Привет, Пихточка, — беловолосый мужчина склоняется и подхватывает на руки.

— Ты? — потрясённо тяну пальцы к красивому лицу того хама с льдисто-голубыми глазами. Щупаю его, до сих пор не веря в происходящее. Он не мешает изучать себя. — Но…

Обвожу взглядом полянку, высматривая крылатую ящерицу.

— Тут был дракон…

— Был? — выгибает бровь насмешливо и улыбается широко так, во все свои тридцать два зуба.

— Ты — дракон? — ошеломлённо выдыхаю от пронзительной догадки.

— Я, — кивает негодяй, ещё и глазами льдистыми сверкает, превращая круглый зрачок в узкую змеиную полоску. — Нужно поскорее выбираться. Князь уже знает, что чужак проник в его лес.

— Нет. Не нужно, — морщась, прикрываю глаза. Все силы истратила на удивление. Прижимаюсь виском к плечу нечаянного гостя. — У меня уговор с Гором. Я не буду убегать. И домой не вернусь. Скоро всё кончится. Оставь меня.

— Тебе плохо? Замёрзла? — спрашивает обеспокоенно.

— Замёрзла, — выдыхаю, делиться своими проблемами с почти незнакомцем не хочу.

— Летим со мной, Пихточка. Я согрею.

Нас отвлекает грозный медвежий рёв. Удивительно то, что здоровенный дракон боится косолапого. Это видно по тому, как он весь подбирается, напрягается и к чащобе лесной разворачивается.

— Поздно, — шепчу.

Усиливающаяся боль забирает те крохи сил, что остались. И я проваливаюсь в холодную темноту.

Прихожу в себя в незнакомом, очень светлом помещении. Это точно не медвежья изба. Тут очень тепло, даже жарко. Пахнет травами да кореньями. Осматриваю комнату, замечаю резные стулья, комод, зеркало и женские вещи, висящие на обычных гвоздях.

За стенкой раздаются мужские голоса. Один из них принадлежит Гору. Интересно, это он меня сюда приволок? И «сюда» — это куда? Или пепельноволосый красавчик всё-таки забрал?

Тихо скрипит дверь, прикрываю глаза. Хочу немного подслушать и добыть информацию.

— Такая хворь мне не по силам, — дребезжит старческий голос, приоткрываю немного веки, рассматривая очень худую сутулую старушку. Настоящая Баба-яга с крючковатым носом, острым подбородком. — Я лишь боль могу снять да снадобья приготовить. Они снимут симптомы, но девка помрёт до полнолуния.

— Кому по силам излечить её? — это третий товарищ спрашивает. Тот пепельноволосый красавчик.

Старушка бросает на меня жалостливый взгляд, пожевав губу, ближе к мужчинам подаётся и тихо так, оглядываясь, шепчет:

— Кощею.

Быстро отпрянув, плюёт через левое плечо. Обалдело привстаю на локтях.

— Кощею, который Бессмертный? — выпаливаю, привлекая внимание.

— Тише ты, визгопряха, услышуть! — подскочив, шипит на меня бабка.

— Ответьте, вы про того самого говорите? У которого смерть в яйце? — нетерпеливо перебиваю.

— О проклятом чародее. А где у него смерть, даже он не знает, — понизив голос, бормочет старушка.

— А вы не Яга, случайно? — прищуриваюсь, совсем развеселившись.

— Типун тебе на язык! — натурально плюётся та и, покружив вокруг себя, обиженно уходит.

— Я найду Кощея, — вдруг заявляет красавчик-дракон.

— Погоди, а ты не Горыныч? — останавливаю его.

— Огнянник я! — гордо заявляет.

— Позже побахвалишься. Ты слово дал, оно истекает, — рычит Гор.

— Я уговоров не нарушаю, — высокомерно фыркает чешуйчатый.

— Ночью проник в мои владения и нарушил, — бурчит князь.

— Она меня позвала! Она умирала! — тычет в меня пальцем этот беловолосый образчик мужской красоты.

— Не померла ведь, — Гор переводит на меня хмуро-суровый взгляд. — Ведьма приготовит снадобья. Будешь принимать их каждый день. А сейчас собирайся, нам домой пора.

Неандерталец грубо вытягивает блондина. Указывает на весящие женские вещи и удаляется. Обдумываю услышанное и медленно одеваюсь. Чувствую себя сносно. Боли не чувствую, но слабость дикая. Такое бывает после приступов. Меня основательно шатает, еле стою на ногах. Одеваюсь ещё медленнее и, держась за стенку, выхожу в коридор.

Мужчины в компании старушки стоят у крыльца и что-то обсуждают. Гор забирает холщовую сумку со склянками и идёт к саням с оленем.

Второй товарищ отходит к пустырю и оборачивается в здоровенного дракона. Чешуя на солнце ярко переливается радужными оттенками. Так необычно, потому что вблизи он чёрный весь. Хочется ближе подойти и потрогать, убедиться, что это не галлюцинации.

Меж тем дракон ловит мой взгляд, подмигивает огненным глазом с узким зрачком и, взмахнув исполинскими крыльями, с грохочущим громом взмывает в небо. Яркая молния вспыхивает, слегка ослепляя.

— Так вот кто вызывает гром и молнию, — заворожённо бормочу, потеряв след крылатого чудища.

— Эй, Зараза! — басит Гор. — Поехали. Прилетит ещё огняник.

Кивнув, залезаю в сани, мужчина обкладывает со всех сторон шкурами да шубами. Утепляет меня. Внезапно. И, взобравшись на оленя, отправляет его в чащобу.

Весь наш недолгий путь я думаю о драконе. О его словах. Интересно, а как я его позвала-то? Ведь даже имени не знаю. И если лес зачарован, как он смог найти меня?

Добравшись до избушки, в раздумьях захожу на кухню. Гор пытливо наблюдает за мной и подталкивает в комнату, буркнув, что сам растопит печь и приготовит обед.

Не спорю. Всё же сил совсем нет. Валюсь на лежбище, укрываюсь шкурой и опять засыпаю.

Просыпаюсь от очередного грома и молнии. Уже ночь на дворе. Медведь ворочается за спиной. Скосив глаза, смотрю на то, как он поднимается и, сопя, идёт встречать гостя. Накидываю на плечи шубку и семеню за ним.

Останавливаюсь изумлённо на пороге дома. Из леса ровным строем идут олени с санями. В санях сидят девушки. Насчитываю двенадцать саней, соответственно, двенадцать девушек. Оперативно оборотни сработали, даже до полнолуния не пришлось ждать.

Медведь притаился между деревьями напротив меня и внимательно наблюдает за едущими к нему невестами. Наши взгляды иногда встречаются. И в груди просыпается иррациональная ревность. Ловлю себя на мысли, что не хочу с ним так скоро расставаться. Даже чудится, что и косолапый не шибко рад гостьям.

Не сразу замечаю подкравшегося платинововолосого. Мужчина приобнимает, заставив вздрогнуть, тёплым дыханием висок опаляет и светит опять нахальной улыбкой.

— Вот и всё, Пихточка. Ты свободна. Беги собирай вещи, улетим из этого проклятого острова.

— Ты сказал, я тебя позвала. Как? — спрашиваю, нехотя отворачиваясь от косолапого.

— Ты моя пара. Я услышал тебя и смог увидеть сквозь чары проклятого.

— И твоя? — непонимающе бормочу.

Меня перебивает девичий визг. Дёрнувшись, смотрю на вышедшего из тени косолапого.

— Что б его бес забрал, подождать не мог, — ворчит незнакомый знакомец и отходит к саням с девушками.