Глава 24

Осматриваю хоромы ведьмы и диву даюсь. С виду небольшой дом, а внутри просторно. Печь белокаменная, за печкой лежанка. Возле двери, в углу утварь разномастная. Посередине круглый стол, заваленный разными склянками да безделушками. У самого потолка полки с древними книгами. А с потолка свисают пучки высушенных трав, грибов да ягод.

— Вот это чудо-чудное! Я в гостях у Яги, — выдаю обалдело, разглядывая кипенно-белый тюль, что висит на окне.

— Не стой на пороге, нечистого призовёшь! — отрывисто шикает брюнетка.

— Нечистого? Типа чёрта? — спрашиваю, подходя ближе к столу, возле которого ведьма кружит.

— Чёрт сюда не сунется, а вот духи могут. Садись, — приказывает женщина, подбородком показывая на колченогий табурет.

Послушно присаживаюсь и вздрагиваю от непонятного курлыканья. Головой верчу, выискивая птицу.

— Откуда вы знаете о Горе? — спрашиваю, стараясь не смотреть на ведьму.

— Так чего ж не знать-то? Сама ведь, почитай, тридцать оборотов назад прокляла, — хмыкает Яга.

— Вы?! — вскакиваю с табурета.

— Я, — улыбается белозубо и самодовольно. Протягивает мне ушат с водой. — Держи и в воду смотри.

— Но вам от силы лет сорок… — бормочу, забирая утварь и возвращаясь на табурет.

Ведьма громко хохочет, аж изба вся трясётся и курлычет опять кто-то.

— Ой, уморила ты меня. Мне сто двадцать семь оборотов. Для ведьмы, конечно, так себе возраст. Но, чай, не юная дева уже.

— Столько не живут, — выдыхаю потрясённо.

— И откудова тебе знать, сколько живут ведьмы? — прищуривается та. Не найдясь с ответом, пожимаю плечами. Брюнетка удовлетворённо хмыкает. — А теперь смотри на воду. Твой-то бесится, неприятно ему быть запертым в теле зверя.

— Вы расскажете про Гора? Поможете снять проклятье? — опускаю взгляд на мутную жидкость в ковше.

— Чегой-та я буду помогать тебе проклятье снимать? — фыркает женщина, подходя ближе и укладывая ладонь на затылок.

— Вы же сказали…

— Помолчи, — перебивает ведьма и давит сильнее на затылок. — В воду гляди и не отвлекайся.

Прикусив язык, в воду смотрю. Яга надо мной нависает и ладонями по макушке водит. Стоит мне поднять голову, она давит на затылок, заставляя опять в ушат смотреть. Через пару минут на воде появляются круги. Медленно, один за другим, будто маслянистые пятна, они расползаются по воде.

Ещё через полминуты от меня идёт некая незримая глазу энергия. Бьёт в грудь женщину. Ведьма отлетает в другой конец дома и ударяется об стену, да так сильно, что с потолка сено сыплется. Опять кто-то громко курлыкает, и изба в движение приходит.

— Это изба кудахчет? — осеняет меня.

— А ну, не кряхти! — рявкает брюнетка, и курлыканье вместе с движением прекращается. Яга поднимается, стряхивает труху с платья, волосы с плеч отбрасывает и смотрит злобно. — Чую силу ведьмака. Хворь твою убрать пытался.

— Гор? — уточняю, откладывая утварь на стол.

— Он самый, — на её губах расплывается торжествующая улыбка. Глаза сверкают разными цветами. — Только истратил магию свою. Тебя не вылечил и себя потерял, застряв окончательно в звере.

— Это как? Он не может обернуться? В проклятье ведь говорится: днём — человек, ночью — зверь! — восклицаю, злясь на душегубку.

— С заковыкой то проклятье, — усмехается Яга. — Ведьмак отказался от моей дочери, потому что та не была ведьмой, вся в отца-оборотня пошла. Вот и я князя наказала: прибегнет к магии — зверь будет сильнее подавлять его сознание.

— То есть… Каждый раз, когда он колдовал, он терял человечность? — бормочу, вспоминая, сколько раз я просила намагичить разной утвари, пристроек всевозможных. И ведь делал. Не всегда, но делал в ущерб себе.

Яга радостно кивает и, подхватив котелок, несёт к печи. Тихо так под нос напевает какой-то очень знакомый мотивчик и кружится вокруг. Бросает в кипящую в котле воду разные травы да коренья. И, кажется, совершенно забывает обо мне.

— Вы можете простить Гора? Он осознал свою ошибку. И, уверена, не хотел смерти вашей дочери, — поднявшись, подхожу ближе к ведьме.

Женщина резко разворачивается, её глаза кровью наливаются. Взмахом руки она отшвыривает меня в другой конец дома и в буквальном смысле полыхает красно-чёрными всполохами.

— Велес простит на том свете! А ты радуйся, что волк твой слово с меня взял! — не своим, страшно-скрипучим голосом рявкает ведьма.

Пока перевожу дух и возвращаю укатившееся сердце из пяток, Яга возвращается к своему вареву. Колдует, бормочет и, налив в деревянную чашку, и разворачивается ко мне.

— Пожалуй, погорячилась я… — вдруг выдаёт, вернув плутоватую улыбку и смотря прямо в глаза. Медленно так выливает зелье из чашки прямо на деревянный пол. — Дам тебе выбор, дева. Сниму лишь одно. Проклятье Белогора или твою хворь. Выбирай.

— Это выбор без выбора! — возмущённо вскакиваю. — Ты просто играешь со мной. Откуда мне знать, что ты не обманешь нас?

— Моё слово у Лазаря, — фыркает и шире улыбается. — Ну так что, Виктория. Каков твой выбор? Хочешь прожить долго и счастливо в объятиях оборотня и огнянника?

Вспоминаю про Азура. Он ведь тоже ищет для меня лекаря. И не абы какого — самого бессмертного. Тот ведь явно посильнее будет.

— Освободи Белогора, — дёргаю подбородком выше. Сжимаю с силой кулаки, так, что ногти болезненно впиваются в ладони.

Яга удивлённо бровь выгибает, а после, запрокинув голову, громко хохочет.

— Глупая девка. Будь же по-твоему!

Ведьма срывает небольшой мешочек, сыплет в ладонь фиолетовый песочек. Бормочет что-то себе под нос. Но не успевает рассыпать. Дом вновь хорошенько встряхивает. И кудахтанье переходит в визгливый писк.

Среди какофонии птичьего визга слышу грозный медвежий рёв. На миг останавливаюсь и верчу головой. Это ведь он. Мой зверь! Заметавшись, бегу к двери. Дёргаю её, но та заперта.

— Куда пошла?! — неведомая сила отбрасывает меня подальше от порога.

Меж тем рёв медвежий всё ближе и ближе. Изба вновь трясётся. Яга чертыхается, колдует над ладонью с песком и подходит ко мне ближе. Опять не успевает рассыпать.

Изба дёргается и, накренившись, с громким грохотом падает. Всё, что не прибито к полу, катится прямо на меня. Зажмуриваюсь, закрываю лицо руками и морщусь от летящего инвентаря.

Дверь рывком срывается с петель. В образовавшемся проёме появляется мощная фигура разозлённого медведя. Моего медведя.

— Гор, — шепчу полузадушенно, стряхивая с себя осколки да обломки посуды.

— Явился, князь, — язвительно подмечает Яга, осматривая бедлам. — Выбрала дева тебя, будет парой под стать. Теперь-то ты и медведице в невестах рад будешь.

Найдя тот самый мешочек с песком, ведьма отпихивает в сторону валяющуюся утварь и идёт к цели. Он ближе ко мне лежит, дёрнувшись, перехватываю заветный мешок и вытряхиваю содержимое прямо на злобную Ягу.

Та немного теряется, чихает, мотает руками и отплёвывается. Совершенно не замечает, как по её душу идёт один злой медведь. Смотрит на меня победно и усмехается.

— Без нужных заклинаний это всего лишь пыльца, — выдаёт высокомерно.

— А я не собиралась тебя превращать в животное. Только лишь отвлекала, — победно выплёвываю, стряхивая с пальцев фиолетовую пыль.

Яга не успевает ничего ответить. Её за торс перехватывает косолапый, срывает с шеи кулон с большим красным камнем и вышвыривает ведьму прямо в окно.

Ворчливо рычит на меня и, развернувшись, собирается выйти из избушки.

— Стоять! Ты не сбежишь от меня! Я тебя всю неделю ищу!

Семеню за ним, перепрыгиваю валяющуюся мебель и остальной ведьмин хлам. Вылетаю за порог и резко торможу. Прыгать высоковато, лестницы нет. Медведь, в свою очередь, уже прыгнул и смотрит на меня снизу. Лапы тянет.

— Поймаешь? — шепчу, осматриваясь. Ревёт что-то себе под нос.

Зажмурившись, прыгаю. Испугаться не успеваю, меня уже прижимают к медвежьей горячей груди.

— Ты гад! — выдаю и бью по мохнатым плечам.

— Кулон верни, проклятый! — верещит недобитая ведьма где-то за своей избой.

Медведь оставляет меня возле волка и идёт на звук. Мы вместе с Лазарем следуем за ним. Зверь и ведьма о чём-то шепчутся. Та шипит и смотрит злобной фурией. Медведь в ответ порыкивает, ворчит, скалится да в лапе сжимает кулон с красным булыжником.

— Твоя взяла! — рявкает, потеряв терпение, Яга. — Всяко хворь ты не излечил. Помрёт девка твоя. Не в это, так в следующее полнолуние. А ты зверем на век останешься!