8

От сложного выбора меня избавляют гостеприимно расставленные прямо на улице столики ресторана «Под крылом виверна». Алан занимает крайний, подзывает официантку и, не раскрывая меню, заказывает: «Мясного, горячего и побольше». Вспоминаю папу и улыбаюсь. Сама я ограничиваюсь чашкой грофа и пирожным, жалея о трубочках со сливками, что вчера так и не забрала у господина Шлауса.

Алан не соврал: две огромные отбивные с гарниром он уминает за минуты с отменным аппетитом здорового молодого мужчины. Вместо грофа он просит сок.

— С детства не люблю эту бурду, — косится Алан на мою кружку. — Густой, горький, вяжущий… Привкус во рту потом ничем не перебить!

— В этом и заключается смысл, — смакую обжигающе горячий напиток маленькими глоточками.

— Охотно верю… Итак, Ани, прежде чем мы продолжим расследование, я хотел бы прояснить кое-что относительно природной магии.

— Например, почему магов-природников пять человек на весь Кериз?

— В том числе… Скажите, до раскрытия секретной информации мне требуется брать с вас обязательную клятву? Что вы не поделитесь услышанным с семьёй, друзьями, коллегами?

— Я сотрудник УМКи, соответственно, уже клялась не разглашать служебные тайны, — я обиженно поджимаю губы. — Но если вы настаиваете…

— Не настаиваю. Мне достаточно вашего слова.

Алан долго смотрит на стакан с соком, словно набирается мужества.

— Ани, вы не представляете, каким могуществом обладаете. Растить цветочки — это же одна сотая возможностей природника. Такие, как вы, с лёгкостью перекраивают мир под себя… Вы никогда не задумывались, почему в мире так мало животных? Откуда появились твари? Отчего сам Кериз представляет собой плоский материк с удивительно упорядоченным ландшафтом? От узкой полоски льдов на юге до снегов на краю севера, от ленточки песков востока до вкраплений топей запада — плодородные равнины, равномерно прорезанные реками, без значительного перепада высот, без каких-либо существенных неровностей рельефа?

— Наш мир создан искусственно? — выдыхаю я.

— Он преобразован магами — такими, как вы, Ани. Перестроен в угоду человеку. В нём уцелела, дай Всевышний, тысячная доля изначальных видов, да и те не остались прежними. Животные не умеют так приспосабливаться к изменившейся среде, как люди, а возникшие в результате экспериментов твари, напротив, оказались весьма живучими. Те же виверны — их создатель вдохновлялся древними легендами, а получились огромные, всеядные, дышащие пламенем крылатые звери с непробиваемой бронёй, не нуждающиеся в партнёрах для спаривания, с которыми веками борются и которых никак не могут извести. Нэкры когда-то были обыкновенными домашними питомцами, без клыков, перегрызающих сталь. Но звери — полбеды… Кто такие, по-вашему, снежные угры?

Я вспоминаю изображения и ёжусь. Карикатурное подобие человека, волосатое, мощное, с ядовитыми зубами, способное выживать при любых морозах, невероятно хитрое, опасное, агрессивное, хищное, разумное…

— Это была попытка вывести человека, нечувствительного к холоду. Боюсь и предполагать, зачем и для какой цели создавали дэргов с их способностями жить под землёй, рыть ходы в твёрдых породах и видеть в кромешной темноте. Нынешнему Совету Магов тоже известно далеко не всё. Но одно мы знаем точно: семь тысяч лет назад в Керизе вспыхнула война, результатом которой стало полное уничтожение носителей природной магии. Всех, включая младенцев. Так велик был страх перед теми, кто умел воздействовать на любые живые организмы, перекраивать тела, превращать в чудовищ, причём зачастую на значительных расстояниях.

В ужасе смотрю на свои руки. «Садовница»… Теперь я понимаю, почему нет ни учебников по природной магии, ни каких-либо подробных описаний заклинаний, ни отдельной классификации.

Мы — маги вне уровней.

— Часть заклинаний природников была переделана под бытовые нужды — то же заклинание Порядка. В исполнении магов иных направлений они безобидны. За долгие годы Кериз забыл об ужасном прошлом. Тварей оттеснили во льды, пески и топи, мир успокоился, объединился, люди перестали воевать. Но, видимо, есть в природной магии нечто настолько могущественное, что она возродилась сама. Шестьсот лет назад в семье двух стихийных магов родился Áбер Вэйн. Его долгое время принимали за слабого стихийника, соответственно, и учили стихийной магии, но в один прекрасный момент господин Вэйн обнаружил, что он влияет на растения и животных.

Алан замолкает, допивая сок. На меня он не смотрит, и я догадываюсь почему.

— Перед Советом Магов встала огромная проблема. С одной стороны — призрак кошмарного прошлого. С другой — изменившийся мир, прогресс, иное отношение к человеческой жизни, уважение к законам. Убить кого-то только потому, что он может представлять угрозу, стало немыслимым. За Вэйном внимательно наблюдали, и свои пятьсот девяносто три года он прожил достойным человеком. Следующей родилась госпожа Суэз, затем ваша мать, после у них появились дети. Природная магия вернулась, Ани, и теперь от нас с вами зависит, что будет дальше. Признают ли её снова враждебной людям, или Кериз научится с ней ладить.

— И убийца-природник опасен ещё и тем, что по его поступкам станут судить о нас? — нахожу в себе мужество задать вопрос, определяющий, без сомнения, судьбу всех природных магов.

— Его нужно поймать быстро и тихо, — подтверждает мои опасения Алан. — И так же тихо без лишнего шума осудить, не заостряя внимания на его способностях. В современном мире преступник — это тот, кто нарушил закон, независимо от вида магии. Однако я боюсь, что если именно сейчас откроется правда о возможностях «садовников», то Совет Магов столкнётся с большой проблемой. Обнародуй мы подлинные сведения о природниках раньше, этого бы не произошло! Я много раз говорил это Совету, но для них я всего лишь мальчишка, и моё мнение ничего не решает!

По вспыхнувшим щекам понимаю, что признание далось ему нелегко.

— Но тем не менее вас выбрали архимагом.

— Ани, я просто самый сильный маг в мире, — Алан заговорщицки подаётся вперёд. — Такая же редкая диковинка, как и вы.

Ловлю себя на мысли, что вдобавок он очень привлекательный. Но додумать не успеваю. Мой разгневанный начальник возникает в соненне от нашего стола.

— Как это понимать?! — голос Шэнона дрожит от ярости. — Госпожа Рэйстен, Управление платит вам жалование за распитие грофа в рабочее время?

Алан поднимается с места плавным и одновременно грозным движением: сказываются боевые навыки.

— Господин Шэнон, насколько я в курсе, сотрудников Управления Магического Контроля содержит государственный бюджет Кериза. В том числе и вас. Что в распоряжении архимага вам до сих пор неясно? Моё обучение — приоритетная задача Ани, я захотел есть и пригласил девушку в ресторан… У вас есть личные мотивы препятствовать нашему завтраку?

— Да! То есть нет! Вы забываетесь, Крэйн!

— Это вы забываетесь, Шэнон! — Алан делает шаг ему навстречу. — Рабства в Керизе не существует вот уже шестьдесят веков!

— Я непременно доложу о вашем поведении архимагу! — Лицо моего начальника идёт пятнами.

— Буду счастлив, — ухмыляется Алан. — Как и я о вашем! Вам нечем себя занять, раз вы выслеживаете госпожу Рэйстен? В рабочее, кстати, выражаясь вашими словами, время.

На какую-то секунду мне кажется, что Шэнон его ударит. Пальцы правой руки сжимаются в кулак, костяшки белеют… Но нет, усилием воли маг овладевает собой. А я вдруг сознаю, что если Алан просто привлекателен, то Кайл Шэнон по-настоящему красив — вот такой, с ярким румянцем на щеках и сверкающими глазами. Ожившая каменная статуя, внутри которой все эти годы таилось пламя. Поймав мой взгляд, Шэнон замирает, смотрит на меня, и я чувствую, что тоже краснею: настолько несвоевременны мои выводы.

— Если у вас всё, господин Шэнон, то мы с Ани уходим в Аури, — нарушает неловкую паузу Алан и ехидно добавляет: — По работе.

— Госпожа Рэйстен, можно вас на два слова? — неожиданно обращается ко мне Шэнон.

Послушно встаю и иду за ним, не отрывая взгляда от шикарного хвоста иссиня-чёрных волос. Интересно, как он за ними ухаживает? Только расчёсывать такое богатство не меньше четверти часа.

— Ани, если этот столичный хлыщ вам досаждает, только скажите. Я сейчас же отправлю жалобу в Совет Магов!

Вздрагиваю. Мне не послышалось? Он назвал меня по имени?!

— Всё в порядке, господин Шэнон. Алан мой ученик. Как вы сами говорили, обязанность старшего сотрудника Управления.

— Это не значит, что ему позволено… Что он имеет право…

Шэнон умолкает и смотрит через мою голову на архимага.

Сказать, что я в замешательстве, — ничего не сказать. Растеряна, изумлена, потрясена, почти напугана. И если раньше отношение начальника просто злило, то теперь… я не знаю, как себя вести.

Потому что впервые за сорок лет я вижу в Шэноне мужчину.

— Ани! — окликает меня Алан. — Я вас жду.

Нерешительно поднимаю глаза.

— Идите, — вздох Шэнона настолько тих, что я не услышала бы его, не будь природником.

Иду. В портал, уже открытый архимагом. Пристальный взгляд жжёт затылок, пока воронка перехода не переносит нас в столицу и не схлопывается за моей спиной.

Комната, где мы оказываемся, — рабочий кабинет. Скупая деловая обстановка, забитые документами шкафы от пола до потолка, длинный стол, вереница жёстких стульев, несколько экранов и скучные однотонные портьеры на окнах, за которыми лишь бесконечные крыши домов.

— Что происходит с вашим начальником? — спрашивает Алан.

Пожимаю плечами.

— Собственнические инстинкты. Господин Шэнон привык, что я принадлежу ему, и только ему, — двадцать четыре часа в сутки… Давайте вернёмся к работе.

— Да, конечно… Располагайтесь, Ани. Простите, кресел нет — я заметил, что так совещания проходят гораздо быстрее. Я хочу познакомить вас с моим учителем. Он в курсе расследования, поэтому можно говорить открыто.

Пользуюсь любезным приглашением и присаживаюсь на стул. Через минуту дверь распахивается.

— Светлого утра, — приветливо улыбается вошедший стройный брюнет.

Узкое смуглое лицо с характерным прищуром карих глаз знакомо всему Керизу. Даже мне, далёкой от политики, хорошо известна приметная внешность мага, четыреста лет возглавлявшего Совет. Не вскакиваю я лишь потому, что Алан придерживает меня за плечо.

— Ко́эн, знакомься — Ани Рэйстен, старший сотрудник отдела по борьбе с искусственными аномалиями УМКи Лура. Ани, это мой учитель, Коэн Гройл.

— Дочка Арлены? — доброжелательно кивает мне Ко́энер Гройл Трайг, бывший архимаг Кериза, стихийник и универсал высшего уровня.

— Вы знаете маму?! — выпаливаю я вместо вежливого приветствия.

— И её, и Лайла Рэйстена… Сиди, дитя, сиди, не дёргайся. А ты, мальчик мой, объясни, почему ты опять в столице.

— Потому, что я в тупике, — спокойно признаётся Алан, словно собственные промахи его не задевают. — В Луре подтвердилось то, что наш убийца — маг-природник, но, кроме этого, я понял, что все предыдущие поиски — пшик. Природники различают магию по цветам! Ани удалось разглядеть следы заклинания там, где я ничего не увидел, даже когда она меня практически ткнула носом.

— Как интересно! — загораются карие глаза Коэна. — Признаться, я всегда предполагал нечто подобное. Наш страх перед опасной силой сослужил дурную службу: все сведения о природной магии были уничтожены. Теперь мы тычемся вслепую, собирая знания по крупицам. Я предлагал Совету начать полномасштабные исследования природников, но советники не захотели привлекать внимание к проблеме. Полагаю, они попросту испугались… Ани, тебя готовили как стихийника?

— Да, по общей программе. Основную часть специальных заклинаний мне передала мама, а ей — госпожа Суэз.

— Рэнита училась у Абера Вэйна. Самому же Аберу пришлось воссоздавать всё с нуля.

— Вопрос в том, откуда взялся природник, который умеет убивать, хотя его этому никто не обучал, — жёстко вставляет Алан. — То, о чём я тысячу раз предупреждал, Коэн! Пока мы, словно дэрги, трусливо прятали голову в песок, у кого-то возникла идея использовать природную магию во вред!

— Вот потому, мой мальчик, архимаг Кериза ты, а не я, — усмешка Коэна не скрывает гордость, звучащую в его голосе. — Причём самый молодой за всю историю Совета. Напор свойственен юности, старость консервативна и осторожна… Я так понимаю, ты собираешься вместе с Ани ещё раз осмотреть места преступлений?

— Что мне ещё остаётся? — сердится Алан. — У меня нет ни единой зацепки, никакой связи между убитыми, ничего общего! Почему стихийники и именно высшего уровня… Ненавижу чувствовать себя дураком!

— Ни один глупец не признается в том, что ему недостаёт ума. — Коэн вдруг хмурится. — Но ты хотел меня видеть не только затем, чтобы пожаловаться на сложности и упрекнуть в недальновидности?

— Нет. Я прошу твоей помощи, — архимаг победно улыбается. — Уговори Ани перейти из Лура в Аури. Её начальник — самодур и эксплуататор. Поближе ко мне ей будет лучше.

Изумлённо округляю глаза. Ай да Алан! А меня спросить?!

Коэн задумчиво оглядывает своего ученика, затем властно приказывает:

— Сходи-ка, мальчик мой, принеси нам грофа. И можешь особенно не торопиться.

Дождавшись, когда мы останемся одни, Коэн садится на соседний стул.

— Пожалуй, иногда Алан чересчур напорист. Я понимаю его желание прибрать к рукам хорошенькую девушку, но, кажется, он не поинтересовался мнением означенной особы, — Коэн подмигивает мне. — Не сердись на него, Ани. Мальчик привык взваливать на себя огромную ответственность, но и отказов давненько не получал… Так что там у тебя с твоим начальником в Луре?

— Ничего.

— Ничего? — иронично переспрашивает Коэн. — Похоже, сегодня это самое популярное слово. А если честно? Чем опять отличился Кайл?

Вздрагиваю. «Опять»?

— Когда-то я пророчил Кайлу моё место в Совете, — вздыхает Коэн. — Выдающийся был юноша! Но молодость, молодость… Не он первый, не он последний, чью жизнь разрушила любовь.

Заметив, как жадно я впитываю каждый звук, он добавляет:

— Что, слухи поутихли? Прошло сто два… нет, даже сто три года после того скандала в Нэрдале. Кайл правильно сделал, что ушёл в Лур… мужественный парень! Некоторые после подобного руки на себя накладывают.

Нервно сглатываю и отвожу взгляд. Слышали бы это наши дамочки из Управления!

— Господин Шэнон прекрасный начальник. Он занят только службой и требует того же от подчинённых. Но его требования исключают личную жизнь.

— По отношению ко всем? — лукаво прищуривается Коэн. — Или только к тебе?

— Ко мне, — набираюсь смелости и смотрю прямо в глаза бывшего архимага.

— Тогда ты понимаешь, почему я не собираюсь «уговаривать» тебя переходить в Аури. Если Алану так неймётся, пусть разбирается с Кайлом самостоятельно. Даже выгоревший, бывший тройной маг сможет щёлкнуть его по носу.

— Тройной маг?..

— Бывший. Кайл сжёг себя — ради одной пустоголовой, тщеславной и корыстной девицы. После чего она его благополучно бросила. Насколько я в курсе, он так и не восстановился. — Коэн становится серьёзным. — Кайл на самом деле мешает тебе работать, Ани?

— Работать — нет. Но мне хочется иметь ещё что-нибудь кроме работы! Свободное время, отпуск…

Продолжить мне не даёт Алан, появляясь с двумя чашками грофа в руках.

— Я просил тебя не торопиться, — ворчит Коэн.

— Гроф остынет, — невозмутимо отвечает архимаг. — Так как, Ани? Вы переведётесь в Аури?

— Отстань от девочки, — одёргивает его Коэн. — Займись делом.

Алан мрачнеет.

— Значит, нет. Ани, тогда пейте гроф с этим предателем, а после нас ждут местá убийств Уэкри, Генела и Лорейна.

— Не местá, а домá, — протестую я. — Пожилых людей гораздо проще застать у себя до́ма. Возможно, на них воздействовали так же, как и на Гуэра, через верхний этаж или, к примеру, из соседней комнаты. Даже если мы отыщем еле уловимые следы, то это уже будет шаг вперёд: ведь таким образом мы докажем, что убийца знал этих стихийников и желал разделаться именно с ними.

Выпиваю гроф одним глотком и вскакиваю на ноги.

Поднявшийся вместе со мной Коэн забирает из моих рук чашку.

— Удачи, дети.

От кого-нибудь другого слышать такое напутствие было бы обидно, но мне это приятно. Словно папа по плечу потрепал или мама по голове погладила. Алан тоже меняет гнев на милость и улыбается. Учитель правда как родитель, даже ближе.

Пожалуй, я на самом деле не отказалась бы от ученика.