9

Портал выбрасывает нас в сад перед симпатичным домиком из желтоватого мефисского камня с арочными окнами и покатой крышей. Ухоженный газон, подстриженные в форме шаров мелколистные кустики, пышно цветущие на клумбах хризантемы.

— Особняк Корэша Лорейна, — Алан решительно направляется к дверям.

Следую за ним по дорожке из весёлых разноцветных плиток, невольно высматривая в траве следы от раздавленного торта. Почему-то не сама трагедия, а именно этот символ загубленного юбилея цепляет больше всего. Понятно, что за прошедшие дни бытовые заклинания очистили всё вокруг, но взгляд упрямо шарит по газону.

И когда я замечаю травянисто-зелёный мазок природной магии, то в первую секунду не верю своим глазам — так легко принять желаемое за действительное! Но затем я решительно схожу с плиток и устремляюсь к беседке рядом с домом.

Убийца сидел здесь. Пришёл в гости к Лорейну, пил с ним гроф, о чём свидетельствуют полукружья от двух чашек на столике. Заклинания поработали хорошо, но я вижу следы, гроф трудно вывести за четыре дня. Затем мерзавец улучил момент и послал любезному хозяину смертельное заклинание.

— Алан, когда погиб Лорейн?

— Три дня назад. Ани, вы что-то видите?!

— След от заклинания. Не настолько отчётливо, чтобы снять ауру применившего, но достаточно, чтобы сравнить с тем, что использовали в Луре. Абсолютно точно это один и тот же человек. Произошло всё за день до смерти — контуры совсем расплылись. Убийца находился в беседке, покойный, вероятно, нагнулся вон над той клумбой — рвал или нюхал цветы, может, хвастался… Заклинание прошло в соненне от земли — наш природник даже не потрудился встать.

— Сделаете снимок?!

— Уже, держите. Я на всякий случай осмотрю и дом.

Алан с любопытством разглядывает сделанное мною изображение, сверяя с реальностью.

— Не вижу, хоть прибейте, — выдыхает он с досадой. — Такая широкая зелёная полоса на снимке — и ни следа наяву! А какого цвета для вас остальные виды магии?

— Бытовая — коричневая, её полно у ворот, где стоял доставщик. Следы от нашего портала — оранжевые, стихийная — ярко-голубая, погодная — жёлтая. Кстати, над этой частью столицы недавно разгоняли облака.

— А универсальная и боевая?

— Синяя и индиго… Вы идёте?

В особняк мы заходим вместе. Сразу чувствуется разница с домом Гуэра: в отличие от немощного старика в Луре, Корэш Лорейн сохранял бодрость духа и тела — спальня и кабинет на втором этаже жилые. Стены кабинета увешаны наградами и дипломами: высший стихийник работал в Пожарной Службе Кериза. На изображениях запечатлён бравый усатый молодец в яркой форме.

— Лорейн жил один? — интересуюсь я.

— Убеждённый холостяк, — отвечает Алан. — Всю жизнь посвятил любимой работе. Пятьсот шестьдесят восемь лет безупречной службы, сотни благодарностей. На пенсию не собирался — обучал новичков.

— Вы разговаривали с его сослуживцами?

— Лично я — нет. Но отчёты прочёл. Все в один голос твердят: чудесный, отзывчивый, добрый человек, весельчак и балагур, душа компании, настоящий герой. В наличие у него недоброжелателей никто не верит.

Особняк я покидаю с тяжёлым сердцем. Люди не должны уходить так — прежде срока, отпущенного Всевышним.

— Сейчас к Генелу? — уточняет Алан.

— Да, закончим с Аури.

Звонкая улица в центральном районе столицы широкая, светлая, дома из полированного охристого камня выстроены в едином стиле. Половина первого — все столики в гроферии уже заняты, и работники суетятся, вытаскивая наружу дополнительные раскладные стулья. Милая девушка в кружевном фартуке дарит Алану кокетливую улыбку.

— Генел умер тут, — указывает архимаг. — Направлялся к себе домой, это через три здания по левой стороне, дом с балкончиками.

Я же зачарованно смотрю, как от крайнего столика гроферия, в ста сонах от мостовой, тянется горизонтальная травянисто-зелёная полоса. Едва заметная, расплывшаяся, и всё же неопровержимо доказывающая, что маг-убийца применил магию, попивая гроф.

Делаю снимок и протягиваю Алану.

— Этому заклинанию не меньше пяти дней. Когда погиб Генел?

— Четыре дня назад… Демоны! Всё это время следы висели в воздухе, у меня под носом!

— Алан, беда не в том, что вы их не видели, — замечаю я. — Гораздо хуже, что этот природник убивает в полной уверенности, что его не заподозрят, не свяжут со смертью стариков. К Гуэру он заявился в дом, с Лорейном пил гроф в беседке, заклятие в Генела запустил на глазах у свидетелей!

— То есть он знает о природной магии гораздо больше, чем, к примеру, вы или госпожа Суэз?

— Может быть, и не больше, но никому из нас не пришла бы в голову мысль использовать способности природников для запланированного убийства! Дать команду однолетним растениям рассыпаться в пыль, чтобы не возиться с их выкорчёвыванием осенью, — совсем не то, что применить подобное заклинание к человеку! Наш убийца исковеркан внутренне… Давайте всё же заглянем в дом покойного, раз мы здесь.

— Разумеется, но у меня будет просьба, — заметно смущается Алан. — У Вэмора Генела большая семья, придётся показывать жетоны. Не могли бы вы предъявить свой?

— Тайна следствия? — я вспоминаю Шэнона. — Не беспокойтесь, Алан: вы мой ученик.

Четырёхэтажный дом Генела встречает нас многоголосым шумом. Дверь открывает бойкий молодой человек в университетской форме, из-за его спины выглядывает пара мальчиков-близнецов хулиганского вида, по лестнице торопливо спускается мужчина в летах, из подъёмника выходит пожилая женщина. Цель нашего визита я формулирую чётко: обнаружились новые факты в расследовании, необходимо осмотреть дом и особенно комнаты покойного на предмет скрытых заклинаний. Родные относятся с пониманием, называют себя без понукания и лишних вопросов. Конечно, запомнить более десятка имён невозможно, и я просто делаю запись, чтобы прослушать потом в спокойной обстановке. Провести нас по зданию вызывается Майс Генел, тот самый юноша, что впустил в дом.

— Мы все сохраняем фамилию прапрадеда, — с готовностью поясняет Майс. — В пяти поколениях рождаются только мальчики! И продолжают семейную традицию — работают металлургами! Я сейчас заканчиваю Политехнический университет и тоже пойду к отцу под начало. А прапра у нас настоящий герой… был.

Взгляд юноши тускнеет.

— Скажите, ваш прапрадед не общался с природниками? — осторожно спрашиваю я. — Или, может, пересекался по работе?

— С садовниками? — удивляется Майс. — Нет, он цветочками не увлекался. Конечно, в Ботанический парк мы с ним ходили, но это так, баловство. Какой может быть толк в природной магии?

Позади меня возмущённо кашляет Алан. Я остаюсь спокойна. Ассоциация с цветочками далеко не самое обидное, что мне доводилось слышать в этой жизни. И, честно говоря, после рассказа архимага это не кажется мне такой уж большой бедой.

Дом, как и следовало ожидать, насыщен бытовой магией со слабым вкраплением стихийной. Ничего предосудительного. В спальню покойного захожу, исключительно чтобы не расстраивать Майса, не сводящего с нас горящих глаз. Генел содержал комнату в безупречном порядке, книги в шкафу расставлены по размеру и цвету, на письменном столе все принадлежности сложены аккуратными стопочками. В центре стола красуется снимок, на котором молодой вихрастый парень нежно обнимает улыбающуюся девушку.

— Прапрабабушка Джуéн, — поясняет Майс, заметив мой интерес. — Она только в прошлом году умерла. Они пятьсот лет вместе прожили и даже не ругались никогда, представляете?

— Так уж и никогда? — вставляет Алан.

— Ни разу! — горячится юноша. — И отец мой, и дед, и прадед — все подтверждают!

Алан неопределённо пожимает плечами. Мы прощаемся с Майсом и покидаем особняк Генела.

— Ани, а ведь есть какая-то печальная ирония в том, что самую могущественную магию в мире сейчас считают ни на что ни годной.

В голосе архимага грусть.

— Лучше, чтобы она вызывала страх? Мне как-то не хочется повторения прошлого, тем более что пять человек намного легче уничтожить, чем тысячи.

Алан вздрагивает. Он тоже об этом думал?

— Вряд ли такое возможно в современном мире… Идёмте в Закр.

Мысленно соглашаюсь и шагаю за ним в портал.