Глава 20 · Мы не ищем приключений – они сами преследуют нас
Этот теплый осенний день будто специально был создан природой для хороших новостей. Одно его омрачало – флакон с симпатическим зельем я так и не нашла.
Зато адепт Змиевский прибежал в общежитие с утра пораньше, сообщив, что гиппогриф вышел на прогулку и взлетел. Пусть пока низко и ненадолго, но все же это значило, что операция прошла успешно.
Второй приятной новостью стало то, что магистр Болек наконец-то аттестовал Вилку по зельеварению и допустил к экзамену. Это была наша общая победа – Виларии, Яцека и немножко моя. Я очень гордилась подругой, которая, не имея склонностей к магии, успешно шла вперед, к своей цели. И вот как раз эту цель, редкую книгу по антидотам, мы постоянно обсуждали в нашем узком кругу. Увы, как нейтрализовать магический контур, чтобы проникнуть в хранилище, мы пока не знали. Более того, после нашей последней вылазки ректор усилил ночную магическую защиту на выходе из парка.
Неожиданное решение подсказал дракономопс. После обеда Яцек его выгуливал в парке, зверь побежал к ограде, разгреб ветки, а под ними оказался внушительных размеров лаз. Вскоре прибежали и хозяева норы – Вася и Базя.
Звери косились на нас с виноватым видом, Яцек же опустился перед ними на корточки и серьезно спросил:
– Это ваш?
Потто переглянулись и неуверенно кивнули.
Радостный дракономопс заглядывал адепту в глаза и вилял хвостом, словно говорил: «Вот видишь, куда я тебя привел? Есть и от меня практическая польза!»
– А прошлой ночью лазили? – прищурился Яцек, и потто вновь кивнули.
– Можно я тоже воспользуюсь проходом?
Вася важно прошел на двух задних лапах к широкому лазу и юркнул внутрь. Базя туда же подтолкнул адепта. Яцек встал на четвереньки и нырнул в лаз за потто.
– Главное, чтобы ты не застрял! – крикнула ему вслед Вилка. – А то как мы будем тебя доставать?
Раздался приглушенный ответ и шелест листвы. А вскоре с той стороны забора из кустов вылез Яцек в окружении зверей.
– Пролезть можно, – отчитался он. – Нужно только проверить, действует ли на него ночной магический контур.
Потто завертели головой и указали передними лапками на вершину забора и на небо.
– Ага, все ясно, – довольно усмехнулся адепт. – Ректор установил защиту на ограждении и выше. Думал, если студенты или звери захотят выбраться, то сиганут через забор.
– Или перелетят, – подсказала я. – Надеюсь, о подкопе лер Тори пока не догадался.
Мы договорились проверить гипотезу после отбоя, а пока направились в библиотеку, чтобы в который раз обследовать объект и обсудить детали. Говорить пришлось шепотом, так как за соседним столом, как назло, засела Ханка Беде с подружками.
– Как ночью проникнуть в главный корпус – ясно, используем лаз и проверенное окно, страж его пока не обнаружил. А вот как залезть в хранилище? Там подкоп не сделаешь, – сокрушался Яцек.
– Придется пойти на крайние меры – запустить Полли, – прошептала Вилария.
– Думаешь, она пройдет через магический контур? – скептически хмыкнул сокурсник.
– А то! У нее же эта… как ее… трансмутация!
– Трансферация, – подсказала я. – У нее и у горгульи.
– Нет-нет, горгулью пока не будем привлекать, – с ужасом отмахнулась Вилка. – Она разрушит книгохранилище вместе с библиотекой!
Это правда, привлекать Матюшу было рискованно. Она может схватить что-нибудь не то или переместиться куда-нибудь не туда. Представив, как горгулья появляется вместе с зубастой книгой в спальне ректора, я рассмеялась.
За что тут же получила нагоняй от библиотекаря.
– Адептка Комарек? – прищурился он, приглядываясь ко мне.
– Я!
– Очень хорошо, что вы зашли. – Он поманил меня за собой к стойке. – Я подыскал вам информацию о нотилии планифолии.
Я подскочила с места, сообщив друзьям, что скоро вернусь. А хранитель знаний с важным видом достал из шкафа сундук, из него извлек книгу в серебристой обложке с малахитовыми листиками. Послюнявив палец, открыл страницу с закладкой и указал на изображение знакомых белых цветов.
– Смотрите. – Библиотекарь нацепил на нос очки и прочитал: – «Нотилия планифолия – травянистая лиана, произрастала в диких лесах Протумбрии. Более позднее название – ванилла, или ваниль плосколистная».
– Ваниль! – вскрикнула я на всю библиотеку, старик зашикал, а студенты заозирались.
Все встало на свои места. Вот почему Матюша полюбила ванильное печенье, и в сахарок известные кондитеры частенько добавляли ваниль. А еще… Еще капелька ванили была в симпатическом зелье, которое пропало. Но я тут же постаралась отогнать неприятные мысли.
– Я также уточнил касательно мятликов, – продолжил библиотекарь, вырывая меня из размышлений. – Мятликовые – древнее название вида зерновых.
Пролистнул страницу до второй закладки и указал на пушистую траву.
– Вот! Обычный сорняк, – пояснил он.
Возможно, и сорняк, но именно такой я видела возле пруда. Наверняка горгулья туда бегала не только искупаться, но и полакомиться. Переест сорняков, вот потом и мучается животом.
Поблагодарив въедливого смотрителя за помощь, я присоединилась к друзьям. Но все мысли были заняты лакомством для Матюши. Неплохо бы у зельевара Болека взять во временное пользование из лаборатории цветки ванили и попросить нашу кухарку приготовить сахарок…
Увы, ни до лаборатории, ни до столовой я так и не дошла. По дороге меня перехватил смотритель Костюшко и потащил в сторону преподавательского коттеджа, причитая:
– Беда, адептка Комарек! Ой беда!
Я ужаснулась: неужели ректор вновь стал фиолетовым? В крапинку?!
Но тогда при чем здесь смотритель магических животных?
Вопрос отпал сам собой, когда мы приблизились к коттеджу.
Ректор Тори стоял, облокотившись на перила, и прикрывал ладонью глаза, а на постаменте у крыльца вместо вазона с цветами… восседала Матюша. Вид у горгульи был довольный, она исподтишка и даже как-то кокетливо косилась на Амадора Тори, а в лапе сжимала… мой флакон с симпатическим зельем. Совершенно пустой!
Я покачнулась, ректор Тори бросил на меня мрачный взгляд и указал на зверя:
– Как ваше животное оказалось возле моего коттеджа, адептка Комарек?
– Так это… Вжих – и оказалось, – заикаясь, объяснила я.
Лер Костюшко предусмотрительно побежал за помощью к декану Матеушу, не желая принимать участие в допросе несчастной адептки. А может, решил, что одному меня перед ректором не отстоять.
– Какой «вжих»?! – рыкнул Амадор Тори, приближаясь ко мне. – Ну какой «вжих»?! Вокруг парка установлен магический контур!
Я не стала напоминать про трансферальный перенос, нам еще со змеелисицей в хранилище сегодня проникать. Лишь промямлила, что животное магическое, до конца не изучено, вот и придумало выход.
– И почему же этот выход оказался у моего крыльца? – прищурился ректор. – Признавайтесь, адептка Комарек, это вы подговорили зверя?
– Я?! – искренне возмутилась.
Было, однако, обидно. Ничего же не сделала – и вот опять виновата! Не стала намекать ректору, что если бы подговорила я, то придумала бы что-то более оригинальное, нежели горгулья вместо вазона.
– Тогда зачем он здесь? – строго спросил лер Тори, указывая на зверя. – И что держит в руках?
– Она, – поправила я собеседника. – А что держит? Откуда же мне знать, нашла какой-то пузырек.
Я бочком приблизилась к Матюше и попыталась забрать флакон, но вредная зверюга вновь переместилась. Вжих – и оказалась возле ректора.
– Боги! – простонал Амадор Тори. – Да уйди ты!
– У-у-у! – Матюша обиженно отвернулась.
Я судорожно пыталась сообразить: даже если горгулья выпила мое симпатическое зелье, то на нее оно не могло подействовать. Ведь не могло? Что там говорила лира Эндрю? Только я и ректор. Или… Зверь-то магический, до конца не изучен, на него зелье подействовало как-то не так. И горгулья воспылала к ректору чувствами…
– Ой! – тихонько взвизгнула я.
– Вижу, пузырек вы наконец-то узнали! Признавайтесь, что сотворили на этот раз?
Я попятилась от дома, Амадор Тори наступал, а Матюша кралась за нами.
– Немедленно рассказывайте! – приказал ректор. – Иначе я вас отчислю!
– А если я вам расскажу, вы меня тоже отчислите, – возразила я и попыталась спрятаться за дерево.
Раздался «вжих», и сильные лапы подтолкнули меня вперед, прямо в ректорские объятия. Вот ведь… предательница!
– Я вам обещаю, – процедил сквозь зубы ректор, крепко сжав мои плечи, – что не отчислю за правду. Ну?!
– Ы-ы-ы! – Матюша переводила взгляд с меня на ректора и довольно улыбалась.
– На место! – рыкнул Амадор Тори, указав горгулье на постамент и подстегнув ее бытовой магией.
Сопротивляясь и размахивая лапами, Матюша все же угнездилась на возвышении, сев в излюбленной позе.
– Адептка Комарек! Я жду!
– Я… я приготовила симпатическое зелье… с «охмурилисом»… – едва слышно произнесла я.
– Для горгулия?
– Что вы! Для вас, – призналась упавшим голосом. – Чтобы вы почувствовали ко мне легкую мимолетную симпатию, когда решитесь выгнать из академии. И передумали убивать… Брр… в смысле устранять!
Я говорила путано, но собеседник общий смысл ухватил.
– Мда-а… – протянул он, с интересом изучая меня. – Приворотное зелье, чтобы выйти за меня замуж, мне подливали. Отворотное – тоже подсыпали. Но мимолетно охмурить, чтобы задержаться в академии, – это что-то новенькое!
– А чему вы удивляетесь? – всхлипнула я. – Вы с самого первого дня меня невзлюбили! Предвзято относитесь, угрожаете выгнать, орете…
– Я не ору! – рыкнул ректор, а я шмыгнула носом: «Вот видите!»
– Да потому что с самого первого дня вы стали моим…
– Кошмаром, – услужливо подсказала я.
– Вы самая…
– Плохая адептка, – вновь добавила я.
– Так, давайте успокоимся! – Ректор Тори отпустил меня и принялся нервно расхаживать по поляне возле дома, а мы с Матюшей внимательно следили за его перемещениями. – Будем действовать разумно.
Мы с горгульей одновременно кивнули, соглашаясь, а Амадор Тори достал из кармана знакомые красные пилюли, тот самый королевский антидот. Одну зачем-то принял сам, другую протянул Матюше. Горгулья подарку обрадовалась и запихнула лекарство в рот. Но, поморщившись, тут же выплюнула на траву и обиженно насупилась.
– Еще раз все проясним… – тяжело вздохнул глава академии и покосился на меня: – Как зелье попало к зверю?
– Она его стащила у меня из кармана, – призналась я. – В нем капелька ванили, а как оказалось, это любимое лакомство горгульи. С ним даже сахарок делают…
– Без подробностей! По существу, – осек меня ректор. – Вопрос второй. Почему зелье подействовало на горгулью? Ведь только на вас и на меня…
– Да-да. Вы и я! Мимолетная симпатия, как дуновение ветерка… Между прочим, законом не запрещено!
– Но как в эту схему вписалась горгулья? Получается, вы опять что-то перемудрили с рецептурой? – Ректор вперил в меня недовольный взгляд, поправляя лиловую прядь, которую королевский антидот так и не устранил. – Адептка Комарек, делайте что хотите, но верните зверя обратно в клеть! И чтобы он… она на меня так не смотрела!
– Как – так? – переспросила я и перевела взгляд на горгулью.
Матюша плотоядно облизнулась и оскалилась в улыбке, обнажив крупные редкие зубы. Хотя улыбкой это трудно назвать.
– Вот именно так! – прошипел лер Тори и вновь начал на меня наступать.
Хорошо в этот момент к коттеджу подоспели смотритель с деканом. Иначе не знаю, чем бы закончилась наша беседа.
– Лер Матеуш, мне нужно ненадолго отлучиться, – важно произнес Амадор Тори. – Прошу вас, разберитесь с адепткой Комарек. Она вам все расскажет. Все! Вы слышите, адептка? – И ректор бросил на меня грозный взгляд. Я закивала, а он обратился к смотрителю: – Лер Костюшко, постарайтесь убедить зверя отправиться обратно в зоосад.
Ректор Тори торопливо прошел по тропинке вперед, а у меня сложилось впечатление, что никуда ему отлучаться не надо. Он решил попросту сбежать!
Но на этом мои злоключения не закончились. Ректор обернулся, словно что-то вспомнил:
– Вам, адептка Комарек, я объявляю второй выговор!
– Но это несправедливо! – возмутилась я. – Вы же обещали!
– Я обещал, что вас не отчислю. А о взысканиях уговора не было. И помните, еще один выговор – и вы покидаете академию в тот же день! А ты… – ректор строго посмотрел на горгулью, – только попробуй последовать за мной! Тоже отчислю!
Оставив за собой последнее слово, Амадор Тори гордо удалился. Матюша прикрыла лапами морду, она явно расстроилась. Смотритель принялся ее уговаривать вернуться в загон, а ошарашенный увиденным декан Матеуш взял меня под руку:
– Не нужно нервничать, Элиска. Спокойно и в подробностях расскажите, что случилось. Надеюсь, вместе мы сможем решить проблему.
Вот ведь… настоящий человек! Не кричит, не угрожает, а предлагает помощь. Смахнув слезу, я поведала декану всю правду. Ну… почти всю, умолчав о лире Эндрю и ее участии в этой афере.