Глава 22 · Второе преступление часто оживляет события
Вилка, как обычно, позаботилась о крепком сне куратора, подсыпав ему под дверь усыпляющий бесцветный порошок «Дымок сновидений». И уже к полуночи второй этаж нашего общежития огласил громкий храп магистра Дуба.
А вот с новой магической ловушкой на входной двери Вилария не справилась – дверь не открывалась, да и на окнах первого этажа кто-то установил охранную магию. Хорошо хоть в наших комнатах не догадались! Пришлось вернуться в спальню и спуститься по крепким веткам старого развесистого дерева, что росло под окном.
На всякий случай я заглянула к горгулье, хоть и был риск нарваться на смотрителя. Внутрь входить не стала, а подсмотрела в окно. Матюша спала на лежанке, посапывая и мечтательно улыбаясь. В раскрытой лапе лежал мой пузырек и сахарок с ванилью. Такой счастливой и умиротворенной я ее раньше не видела. Вот что делают чувства, пусть и мимолетные. Хотя… большой вопрос, о ком или о чем грезила горгулья: о ректоре Тори или о любимом лакомстве с ванилью.
В ногах у Матюши свернулся калачиком дракономопс, с боков ее подпирали потто, а возле двери, перекрыв проход, на раскладушке спал смотритель Костюшко. Только, боюсь, это не удержит нашего зверя от побега. Разве что магистр и питомцы заметят исчезновение хитрой Матюши и побегут спасать ректора.
Возле ног зашуршала трава, и появилась Полли, обозначив свой приход громким фырканьем. Вилка шикнула на нас, намекая, что неплохо бы уже отправиться на дело.
Яцек без труда нашел проделанный потто лаз и, помолясь, – кто темной богине Наде, а кто ее светлому супругу Эвзену, – мы юркнули в проход и пролезли под забором. Как и предполагал сокурсник, ректор установил магический контур по земле и вдоль всего забора, а еще накинул купол на парк, чтобы никто из адептов и зверей не мог перелезть или перелететь. Но про «подползти» он не догадался.
Вилка достала знакомую серебристую сферу, и нас накрыло сизой дымкой. Вскоре друзья исчезли. Да и себя я не видела. Было так чудно смотреть на смятую траву, по которой бежала невидимая я. Увы, эта магия, а по уверениям Вилки – чистая иллюзия и обман зрения, длилась недолго. И когда мы пролезали в окно библиотечной подсобки, тела вновь проявились. Яцек без труда открыл замок, наша компания наконец вошла в читальный зал, где тускло горел свет.
– Элиска, ты карауль здесь и следи за входом. Ты, Вилария, идешь с Полли в хранилище и страхуешь зверя, а я буду ждать вас снаружи, возле окна, – раздавал указания Яцек. – Не забываем об условном знаке.
И приятель чихнул.
– Будь здоров! – дружно прошептали мы с Вилкой.
– Вообще-то это был знак, – нахмурился адепт.
Не стала говорить, что знак так себе. Ну кто чихает или свистит ночью возле библиотеки? Только тот, кто хочет из нее что-то стибрить и привлечь внимание. Но сейчас не было времени на возражения, нужно торопиться.
Яцек вылез обратно и притаился возле окна, Вилка с Полли остановились рядом с железной дверцей хранилища, а я принялась ходить по залу. Ну как ходить… Перебегать от стеллажа к стеллажу, наблюдая за входом, а моя тень весело плясала на полу.
Вилка обняла Полли на прощанье, зверь потерся носом о ее щеку в ответ и… исчез. А подруга прислонила ухо со знакомой слуховой трубкой к двери. Но и без спецустройства можно было расслышать раздавшееся возмущенное ворчание, шипение, возню. Древние магические книги явно не одобряли проникновение на их территорию.
Вдруг в коридоре раздались шаги. Кто-то направлялся в библиотеку. Да что же нам так не везет?! Ну кому понадобилось ночью идти в читальный зал? Не иначе библиотекарь проверяет, все ли в порядке. Или страж опять что-то заподозрил. Странно, что Яцек не подал знак, поэтому чихать пришлось мне.
Вилка сигнал уловила, что-то прошептала в замочную скважину, явно предупреждая Полли об опасности, а сама юркнула в подсобку. А вот мне до заветного укрытия бежать и бежать. Вернее, ползти и ползти, потому что я опустилась на четвереньки и осторожно выглядывала из-за стеллажа.
– Будьте здоровы, ректор Тори, – раздался знакомый писклявый голос Ханки Беде, а вскоре и она сама впорхнула в библиотеку.
Вслед за ней появился Амадор Тори – вновь в пижаме и халате, злющий и заспанный. В отличие от него, адептка Беде была при параде: волосы закручены в мелкие кудряшки, на лице боевой раскрас, а из-под распахнутой мантии виднелась короткая юбочка с какой-то кокетливой розовой кофточкой. Ханка явно готовилась к ночной вылазке.
– Скорее! – раздался шепот Виларии, и она приоткрыла дверцу подсобки.
– Не успею, – отмахнулась я.
Ректор с Ханкой уже приближались к моему укрытию, и я предпочла не перебегать им дорогу, за мышь все равно не сойду. Отползла подальше и залегла на дно, то есть распласталась на полу.
– Надеюсь, вы не зря меня разбудили, адептка Беде, – проворчал ректор. – Вы точно уверены, что здесь кто-то есть?
– Уверена! Я давно за этой компанией наблюдаю. Они явно что-то задумали, и уже не в первый раз! А сегодня засели в том углу и все шушукались! – тараторила шпионка, указывая на столы возле хранилища.
– Вы что, следили за ними? – пробурчал ректор Тори.
– Ну что вы! Я здесь готовлюсь к занятиям и совершенно случайно обратила внимание, что они каждый день по двое, а то и по трое в библиотеку ходят и возле хранилища крутятся…
– Может, они, как и вы, готовились к занятиям? – усомнился в поклепе ректор.
– Как же, готовились! Я же подслушала… то есть случайно услышала, как они обсуждали какой-то старинный фолиант. Наверняка хотят его выкрасть!
Я подползла ближе и раздвинула пару книг на полке, чтобы лучше видеть гостей. Ректор с Ханкой уже подошли к железной двери. Амадор Тори имел помятый вид, взгляд был злющий. Я бы на месте Ханки к нему лишний раз не подходила, но она словно не замечала раздражения, наоборот, льнула, то касаясь руки, то заискивающе заглядывая в глаза.
Ханка приблизилась к хранилищу и прижала ухо к двери:
– Там они! Разговаривают, дерутся, кажется…
– Это книги разговаривают. Иногда дерутся и кусаются… – Адептка Беде тихонько взвизгнула, повиснув на ректорской руке, а он уставшим голосом пояснил: – А чего вы хотите? Одна книга древнее другой, за столько лет характер испортился. Все же их создавали древние маги, а не современные умельцы, которым лишь бы продать.
– Но я же их видела! – не сдавалась Ханка.
– Кого? Книги? – бросил на нее хмурый взгляд ректор.
– Преступников! – Ханка ойкнула и зачем-то прижалась к ректору грудью: – Там рычат! Ой боюсь!
– Успокойтесь! – строго произнес Амадор Тори и стряхнул с себя навязчивую девицу. – Вы меня разбудили ночью только потому, что вам что-то послышалось или показалось?
– Мне не показалось! – визгливо возразила Ханка. – Я следила… в смысле почувствовала ночью тревогу. Выглянула в окно и увидела три преступные тени, они бежали к окнам библиотеки.
– Удивительная зоркость, учитывая, что окна женского общежития выходят на спортивную арену и на преподавательские коттеджи, а не на главный корпус, – не удержался от укола ректор Тори.
Мне же стало ясно, что Ханка с подругами, услышав краем уха о наших планах, караулили нас каждую ночь возле библиотеки. Вот ведь вредная какая! Получается, не простила она мне ни тошнотных пастилок, ни червячков – шпионила, вынюхивала. Похоже, путь назад нам отрезан, а бедный Яцек, притаившийся в кустах, ничего не знает. Остается надеяться на Вилкин «Иллюзиум». Глядишь, как-нибудь проскочим. Главное, чтобы Полли покинула хранилище с добычей. В древнем «Бестиариуме» Вилка с Яцеком вычитали, что магические животные при трансферальном переходе могут переносить с собой предметы. Так что вся надежда на змеелисицу!
Из-за двери послышался визг и грохот. Судя по всему, там шла битва за жизнь!
В этот момент Вилка вновь приоткрыла дверцу и махнула, призывая к побегу. Противники стояли ко мне спиной, были увлечены беседой, и если бесшумно прошмыгнуть, то, может, и не заметят. Терять время я не могла и поползла на другую сторону.
– Так о каких преступных тенях вы говорили, адептка Беде? – резонно уточнил ректор.
– Как «о каких»? Яцек, Войта, Комарек…
– Комарек? – удивился ректор Тори и пробормотал: – И когда она все успевает?
– Она в этой группировке заводила, – услужливо подсказала Ханка, явно мне польстив.
Я старалась не обращать внимания на обидные обвинения и продолжала ползти, хотя передвигаться на карачках то еще удовольствие. Эх, почему люди не летают? Взлетела бы сейчас, как Крылатик. Или, как Полли, ползла бы змеей…
Вот недаром ректор Тори еще на первом занятии по основам магии говорил, что мысль материальна, а магическая – еще и с моментальным эффектом.
В тот миг, когда я почти уже достигла заветной цели и подползла к подсобке, на меня откуда-то сверху свалилась Полли. Ее приземление выглядело эффектно, а главное, сразу привлекло внимание ректора. Змеелисица обмотала хвостом мои ноги и потащила назад. При этом Полли с кем-то отчаянно боролась, извивалась и кусалась. А нечто, окутанное ядовитой зеленой дымкой, огрызалось в ответ, сопротивлялось и вырывалось. Полли взмахнула кончиком змеиного хвоста, пытаясь угомонить злобного монстра, но лишь подтолкнула нас вперед. Монстр, который при ближайшем рассмотрении оказался заветной книгой о ядах и противоядиях, вцепился мне в руку зубами-пряжками, а я закричала от боли. Мы сплелись в единый клубок и покатились по коридору прямиком к ногам ректора. Послышался визг адептки Беде, Амадор Тори произнес неприличное слово, не иначе как заклинание высшего уровня. Меня подняло в воздух, перевернуло и опустило на пол. Полли повисла на моей шее меховым воротником, а ядовитая книга удобно легла в руку, словно я ее только что вынесла из хранилища. Да еще и лениво зевнула дымчатой пастью.
– Значит, редкие яды и противоядия? – сверлил нас хмурым взглядом ректор Тори. – Зачем вам это, адептка Комарек?
– Ясно зачем! Она вас хотела отравить! Сперва червяками, теперь ядом! – подсказала Ханка Беде.
Только глупая девица никак не понимала, что у меня нет никакой причины травить ректора академии, в которой я собиралась учиться долго и успешно.
– Зачем вы взяли эту книгу? – повторил вопрос ректор, а в его взгляде сквозила не ненависть или злоба, а жалость, что было еще хуже.
Я пожала плечами. А что отвечать? Сдавать Виларию я не собиралась.
– Я же говорила! Говорила! – продолжала радостно верещать Ханка. – Воровка! Украла книгу, да еще зверя в сообщники привлекла! Вот как они их исцеляют! Из бедных зверушек монстров делают!
Зверушка в долгу не осталась – зашипела и клацнула зубами, приблизив лисью морду к носу адептки Беде.
– А-а-а!!! Убива-а-ют!!! – завопила дурным голосом девица.
– Успокойтесь, адептка Беде! – рявкнул ректор и подтолкнул ее к выходу. – Возвращайтесь в корпус, вы свое дело сделали.
– Как «возвращайтесь»? Я же ценный свидетель! А снять показания? Записать признания! Допрос провести…
Сразу видно, что у кого-то папа полицейский. Ей бы шпионкой работать или инспектором, а она на зельеварении прозябает с такими талантами. Но, судя по тому, как она льнула к ректору, было очевидно, с какой целью пришла «учиться» адептка Беде.
– Вон! – не выдержал ректор Тори.
– Это правильно, – заулыбалась Ханка Беде и посмотрела на меня с превосходством. – Гнать таких надо из академии!
– Адептка Беде, – процедил сквозь зубы Амадор Тори, багровея, – прошу вас уйти по-хорошему. Или выгоню прямо сейчас за нарушение режима!
– Меня?! Но как же так? Это же я раскрыла преступную группировку! Подслушала, выследила… – Ханка осеклась под строгим ректорским взглядом и, недовольно поджав губы, направилась к выходу.
Фолиант злобно заклацал пряжками, а я виновато потупила взор. Ректор произнес заклинание – и книга вмиг затихла. Более того, дружелюбно ощерилась железной зубчатой обложкой и плавно перелетела в руки к Амадору Тори.
– Элиска, – ректор неожиданно обратился ко мне по имени, – ну почему с вами вечно какие-то проблемы? Ведь вы не лишены таланта, только никак не можете направить его в нужное русло. Вы должны понимать, что яды, о которых говорится в книге, могут навредить. Да и кража – самое настоящее преступление. За подобное я просто обязан назначить вам третий строгий выговор, а это значит…
– Отчисление, – шмыгнула я носом.
Формально лер Тори прав. Но как я могла не помочь подруге?
– Элиска не виновата! Отчисляйте меня! – закричала Вилария, покинув подсобку и подбегая к нам.
А Полли переползла с моей шеи к Вилке, стукнула себя в грудь когтистой лапой и зарычала на книгу, тем самым тоже сознаваясь в своей вине.
– Сообщницы, – покачал головой ректор. – Вы хоть понимаете, что этот фолиант можно брать только с моего ведома?
Книга в руке ректора раздула бока и пыхнула в нас ядовито-зеленым дымком, демонстрируя всю свою важность.
– А что делать, если вы не пускаете в хранилище, сколько вас ни просили? – возразила Вилка.
– Абы кого не пускаю, – согласился Амадор Тори и погладил книгу по корешку, отчего та довольно зашуршала страницами. – Доступ к древним фолиантам есть только у меня, у декана Матеуша и у королевского лекаря.
– Да ваш королевский целитель ничего не смог сделать! Хваленый антидот до конца недоработал! – в сердцах выдала Вилка.
– Поподробнее, – нахмурился лер Тори, а я отметила, что сейчас он походил на нормального человека, который не орет, не важничает, не грозится выгнать, а пытается разобраться в ситуации.
– Да пожалуйста! Вы помните, как год назад невеста наместника Красимирка отравила несчастных жертв запрещенным зельем забвения «Лохеин»? – спросила подруга, а ректор кивнул, хоть и явно удивился, откуда обычная студентка знает подробности дела повышенной секретности. – Среди них был мой жених! Мартин Корф.
– Мартин Корф? Брат Мартишки? Вы что же, приятельница жены моего друга Десмонда? – прищурился ректор Тори, что-то припоминая. – А ведь они оба неоднократно обращались ко мне с просьбой предоставить им доступ именно к этой книге.
– Но вы им отказали! – с обидой произнесла Вилария.
– Отказал, – подтвердил ректор, а книга сердито заворчала, правда, слов было не разобрать. Амадор Тори вновь нацепил на себя маску надменности. – Я считаю, что с подобным материалом должны работать профессионалы, а не некроманты, тем более студенты-недоучки. Королевский лекарь внимательно изучил фолиант, создал рецептуру уникального антидота и, насколько я знаю, вернул жертвам память.
– Память-то вернул, а вот чувства – нет! – всхлипнула Вилка.
– Подождите… – нахмурился лер Тори. – Так это Мартишка вас устроила в академию?
– Она ничего не знала, пока мы случайно не увиделись в коридоре. Я сама готовилась к экзаменам, сейчас зубрю все эти жуткие рецептуры по зельеварению, изучаю «Бестиарий». И все ради этой книги!
– То есть вы поступили на престижный целительский факультет только ради фолианта о редких ядах и противоядиях? – искренне удивился Амадор Тори, а книга выгнула дугой пряжки, словно округлила глаза. – Но это глупо…
– Я и не надеялась, что вы поймете, – отмахнулась от ректора Вилария. – Мы с Мартином собирались пожениться, были влюблены, а потом случилась эта трагедия, и он потерял память. Приняв антидот, Марти все вспомнил, но чувства прошли. А это значит, королевский целитель что-то напутал в рецептуре.
– Чувства – вещь эфемерная. Алхимия, и ничего более. Дружба гораздо надежнее. А вы, вместо того чтобы выкинуть глупости из головы, учиться и добиваться побед, рискуете сейчас быть отчисленной из академии. И все из-за книги.
Я не выдержала. Ну что же он такой твердолобый! Вилка перед ним всю душу вынула, все рассказала, рассчитывая на помощь и понимание, а он…
– Да не ради книги! – встряла я. – А ради настоящих чувств! Но вам этого не понять! Да и откуда? Вы-то сами невесту выбираете, как новый костюм, и то не вы, а ваш отец! Целовать ее тоже будете с его личного позволения?
– Целовать буду по собственной воле, – зло буркнул ректор.
– В строго отведенные часы, – огрызнулась я.
– Адептка Комарек, по какому праву вы разговариваете со мной в подобном тоне? Это вы совершили преступление, проникнув ночью в хранилище и забрав ценный фолиант! – не сдавался ректор, правда, голос его стал тише, да и смотрел он на меня как-то странно, будто впервые увидел.
– Да я ж не спорю! И готова понести наказание. Но разве в этом дело? Эх, вам никогда не понять, на какое преступление можно пойти во имя любви!
Вилария дернула меня за руку, намекая, что пора остановиться. Но когда я нервничаю, начинаю говорить все, что думаю. Пусть он ректор, пусть маг высшей категории, пусть мой жених! Кстати, неплохо бы ему сообщить, кто именно его невеста. Самое время, чтобы все окончательно прояснить и разорвать помолвку. Замуж за такую бесчувственную ледышку все равно не пойду, да и ему непрестижно иметь в женах самую плохую адептку своей академии.
– Ректор Тори, хочу сообщить вам пренеприятную новость… – решительно начала я.
Но признаться в грандиозном обмане мне не дали. В библиотеку, ругаясь, ворвался сторож, за ухо он тащил адепта Яцека. Из-за двери показались довольные физиономии адептки Беде и двух ее подружек.
– Вот он, голубчик! – довольно ухмыльнулся сторож, подойдя к нам. – Выследил его! В кустах прятался. Теперь все преступники в сборе! Что, всех троих с вещами на выход?
Мужчина обвел нашу троицу довольным взглядом. Но Амадор Тори словно ничего не слышал, он стоял мрачнее тучи и не отводил от меня взгляда. М-да, кажется, я погорячилась, нагрубив ректору. Да и кража книги вещь серьезная. Одним отчислением дело не обойдется, как бы еще полицию не привлекли.
– Проводите адептов в их корпус, – неожиданно произнес ректор. – Продолжим разговор завтра утром в моем кабинете, сейчас уже поздно.
Амадор Тори ушел не прощаясь, прихватив с собой ядовитый зубастый фолиант. Тот махнул напоследок потрепанной лентой-закладкой, словно показал язык.
– А зверя куды? – спросил сторож, с опаской рассматривая змеелисицу.
– Иди домой, Полли, завтра увидимся. И прости, что так получилось, – покаялась Вилка.
Животное кивнуло, вильнуло хвостом и… исчезло.
– Ну и дела… Вроде я сегодня не принимал, – протер глаза сторож и погнал нас к общежитию. А по дороге рявкнул на затаившихся в коридоре студенток: – И вы, трещотки, расходитесь! Чего тут засаду устроили?
Вслед донеслось шипение Ханки:
– Я же говорила, что ты вылетишь, Комарек! Таким, как ты и твоя подружка, не место в престижной Провинциальной академии!
Яцек выступил вперед, сжав кулаки, девицы ойкнули и побежали в свой корпус. Только мантии развевались в ночи.
Мы же в молчании дошли до наших комнат. Сторож с трудом растолкал магистра Дуба и сообщил о происшествии. Куратор спросонья толком не понял, о чем речь, но пообещал утром всыпать нам по первое число. Так и хотелось сказать: «В очередь! Перед вами ректор Тори, да и декан Матеуш наверняка захочет приложить руку».
При расставании Вилка с Яцеком пообещали, что пойдут на ковер к ректору вместе со мной. Но я лишь отмахнулась:
– Не стоит. Он все равно меня выгонит. Не в этот раз, так в другой.
Но что лукавить, я и сама сделала все возможное, чтобы вылететь, недоучившись до первой сессии. Это дома папенька прощал мне шалости: и многочисленные неудачные опыты с зельями, и взрывы лаборатории, и издевательства над бедолагами-женихами. А ректор Тори подобное хулиганство так просто не спустит. Да и, нужно признаться, это я пронесла на территорию академии не совсем разрешенное симпатическое зелье, и в лаборатории настойку красящую ночью я варила. Что ж, не судьба мне здесь учиться. Но я ни о чем не жалела. Ни о словах, сказанных в сердцах Амадору Тори, ни о проведенных здесь днях. Ведь я познакомилась с магическими животными – трогательными и беззащитными, несмотря на когти и зубы. А еще приобрела новых друзей. Значит, оно того стоило!