Глава 23 · Свободу Элиске и всем ее друзьям!

В приемную ректора я зашла на негнущихся ногах. На всякий случай собрала чемодан. Вилка с Яцеком, как и обещали, отправились на ковер со мной. Вилария тоже приготовила вещи и даже попрощалась с Полли: продолжать обучение в академии после случившегося подруга не видела смысла. Адепт Яцек, наоборот, убеждал нас бороться и отстаивать свои права. И даже подготовил речь в нашу защиту, которую репетировал по дороге.

Сопровождаемая ехидными смешками помощника ректора Пшемика Дергуна, наша троица вошла в кабинет. Амадор Тори сидел за столом, вид у него был уставший, но хотя бы не суровый. А может, мне просто хотелось верить, что у этой ледышки были и другие чувства, кроме высокомерия и раздражения.

Помимо главы академии, в кабинете находились декан Матеуш, магистр Болек и куратор Дуб. При виде нас декан тепло улыбнулся, Болек поморщился, а куратор Дуб бросил хмурый взгляд. Вероятно, наши ночные вылазки последний принял слишком близко к сердцу, считая личным педагогическим упущением.

Чтобы не затягивать мучения, я выступила вперед и положила перед ректором заявление об отчислении по собственному желанию. Вилка последовала за мной, и перед Амадором Тори легло второе заявление.

– Вы тоже готовы покинуть академию по собственному желанию, адепт Яцек? – выгнул бровь ректор, скользнув взглядом по бумагам и зачем-то смахнув их в корзину для мусора.

– Нет! Я и по чужому желанию не согласен покинуть! Считаю, что за свои права нужно бороться! Не спорю, мы виноваты, но лишь в том, что рьяно тянулись к знаниям… – начал пламенную речь сокурсник.

– Слишком рьяно, – буркнул куратор Дуб.

– Тяга к знаниям – это прекрасно, – неожиданно поддержал нас декан Матеуш.

– Но тянуться желательно в рамках правового поля, – фыркнул ректор, но, тут же напустив на себя строгий вид, уточнил: – То есть вы, лер Матеуш, выступаете за то, чтобы дать нашим адептам еще один шанс?

– Совершенно верно. Нужно направить их неуемную тягу к знаниям в мирное русло. Как я и предлагал…

– Хорошо, ваше предложение повторять не нужно, мы утром его несколько раз обсудили, – прервал декана ректор и обратился к куратору: – Ваше мнение, лер Дуб?

– Бойцы… в смысле студенты, конечно, напроказничали, тут и обсуждать нечего, – тяжело вздохнул куратор. – Но в этом есть и моя вина. Недосмотрел, проморгал…

– То есть вы за то, чтобы оставить студентов в академии? – поинтересовался ректор Тори.

– По этому вопросу воздержусь, – прокашлялся лер Дуб. – Но если оставим, необходимо усилить контроль!

– Ясно, – кивнул ректор, принимая ответ и обращаясь к магистру Болеку: – Ваше решение?

– Студенты нарушили правило и бродили по академии после отбоя – раз! Воровство книги – это дерзкое преступление. Два! Считаю, их нужно наказать и выгнать! – торопливо произнес магистр, нервно смахивая со лба жиденькие пряди волос.

– Получается, двое за то, чтобы студенты остались, один против и один воздержался… – подытожил глава академии, а я с удивлением на него посмотрела.

Это что же – он за нас? Готов дать нам еще один шанс?! Ничего не понимаю.

– Но мы еще не слышали мнение смотрителя Костюшко! – встрял вредный Болек. – А он, как всегда, задерживается…

В этот момент дверь распахнулась, на пороге возник Пафнутий Костюшко, запыхавшийся и… в окружении магических зверей.

При виде альруна магистр Болек вскочил с места и ринулся к окну, прикрывшись шторой. Лер Дуб встал по стойке смирно, вероятно, в ожидании указаний вывести посторонних из помещения, а декан Матеуш довольно улыбнулся.

– С магическим зверьем строго воспрещено заходить в приемную, а особенно в кабинет начальства! – взвизгнул секретарь ректора, ворвавшись в комнату. – Наследят, а мне потом убирай!

Полли приподнялась на хвосте и нависла над главным помощником, оскалив лисью пасть. А дракономопс икнул, выдав порцию пламени и спалив дверной коврик.

– Ах у вас совещание?.. Так бы сразу и сказали! Не буду мешать, – захрипел Дергун и поторопился закрыть дверь. С той стороны.

Радостные Вася с Базей ударили себя в грудь кулачками в знак победы над врагом, Крылатик лениво разлегся на полу, а Полли обняла Вилку за талию змеиным хвостом и привычно положила лисью мордочку на плечо.

– Хорошо хоть гиппогрифа с горгульей не привели, а то кабинет маловат, разгуляться негде, – на полном серьезе заметил ректор Тори, но в некогда холодных глазах теперь плясали смешинки.

А я лишний раз подивилась: неужели он шутит, вместо того чтобы орать и сыпать обвинениями? Очень подозрительно. Может, Матюша не все симпатическое зелье выпила и что-то перепало ректору?

– Горгулий наверняка спит, – предположил куратор Дуб, покосившись на дверь.

Насчет последнего я бы поспорила. Вскоре раздался знакомый «вжих», а возле ректорского стола появилась Матюша. В одной лапе она держала пустой пузырек, прижимая к сердцу, а в другой – цветок дракункулюса, от которого веяло тухлятиной, хоть растение чудесно гармонировало по цвету с лиловой прядью в волосах ректора. И где только сорвала? Горгулья засмущалась, если можно назвать смущением хитрую ухмылку и маленькие бегающие глазки, и протянула подарок ректору Тори.

Все замерли в ожидании бури, но глава академии удивил:

– Благодарю. Положи, пожалуйста, на стол и иди… займи тот угол.

Матюша неловко положила цветок на стол, царапнув по полированной столешнице когтями, осклабилась в щербатой улыбке и… вжих! – переместилась в дальний угол, сев в излюбленную позу и замерев. Сейчас она напоминала каменное изваяние, которые частенько встречались на крышах домов в старинных городках Протумбрии.

– Правильно ли я понимаю, что вы, лер Костюшко, предлагаете оставить студентов в академии и дать им еще один шанс? – нарушил общее молчание ректор, морщась и торопливо убирая подарок в стол.

– Да! И не только я, а все наши питомцы! Они пришли поддержать адептов. И Комарек, и Войта, и Яцек за это короткое время наладили контакт с магическими животными. Было бы слишком расточительно потерять такие экземпляры… Это же надо искать новых… Приручать… Студентов, я имею в виду…

Магистр говорил сбивчиво, из его речи не всегда было ясно, кого он подразумевает под питомцами, студентов или магических животных. Одно понятно: лер Костюшко нас поддерживал.

– Большинство за то, чтобы дать студентам шанс, – вынес вердикт Амадор Тори и воззрился на нас.

– Мне никакой шанс не нужен, – замотала головой Вилка. – Лучше с Лиски снимите третий строгий выговор и переведите на зельеварение, микстуры – ее страсть! А я пойду. Вы же знаете причину, по которой я поступила в академию…

– Знаю, – кивнул ректор и вытащил из ящика стола знакомую зубасто-ядовитую книгу. – Поэтому удивлен, адептка Войта, что вы так легко сдались. Неужели отступили и больше не хотите найти рецепт антидота?

– Конечно, хочу! Но что я могу…

– Можете идти вперед, преодолевая трудности. На пути у настоящего чувства не должно стоять никаких преград, – сыронизировал ректор и покосился на меня, явно припомнив вчерашнюю отповедь. Теперь уже не только я, но и Вилка с Яцеком, и преподаватели смотрели на ректора с удивлением, только декан Матеуш загадочно улыбался, с отеческой гордостью взирая на коллегу. Амадор Тори продолжил: – Адептка Войта, вы считаете, что королевский лекарь ошибся?

Вилка кивнула, а ректор деловито предложил:

– Значит, возглавьте рабочую группу, изучите материал и найдите ошибку. Королевский лекарь любезно согласился прибыть в академию, посмотреть на ваши расчеты, и если потребуется, изготовить новый антидот. На все про все у вас два дня.

Присутствующие в кабинете с недоумением воззрились на ректора, до конца не веря своим ушам. Неужели Амадор Тори договорился с самим королевским целителем? И согласился дать для изучения студентам древний фолиант, который не каждый преподаватель имел право взять в руки?

Даже звери заверещали, понимая, что произошло нечто значимое.

– Но я же не… у меня нет нужных знаний… – заикаясь, промямлила Вилка.

– Я так и думал. Куда легче проникнуть ночью в хранилище, чем засесть за учебники. Только как вы собирались прочитать фолиант, выкрав его? – поинтересовался ректор Тори.

– Я рассчитывала на помощь друзей. С зельеварением у меня туго…

– Не то слово, как туго, – подвякнул из-за шторы магистр Болек.

Змеелисица на него зашипела, и преподаватель вновь спрятался, да еще с ногами залез на подоконник.

– Так и берите в помощники ваших друзей, – предложил ректор. – Помимо студентов Комарек и Яцека, в рабочую группу войдут декан Матеуш, я и двое старшекурсников-зельеваров – наши местные гении. Надеюсь, такой вариант вас устроит?

Мы с Вилкой и Яцеком радостно закивали, соглашаясь на столь неожиданное приглашение. А я не могла избавиться от мысли, что это наш вчерашний разговор так подействовал на непробиваемого мага высшей категории. Неужели он и впрямь решил нам помочь? Или это какая-то уловка?

– Раз мы обо всем договорились, начнем изучение книги сегодня после занятий. Фолиант будет храниться в кабинете, чтение – в моем присутствии или вместе с деканом Матеушем. Книга все же магическая, поведение непредсказуемое, может и укусить. Или отравить.

Фолиант, явно обидевшись, пыхнул в ректора едко-зеленым дымком, принявшим очертания змеи. И лер Тори поторопился спрятать вредную книгу в стол.

– На этом все. Скоро занятия! – Ректор поднялся с места, и все попятились к двери.

– Подождите! Вы сказали, что у нас есть два дня? – уточнила я, а лер Тори кивнул. – Но завтра же суббота?

– А в воскресенье в академию приедет королевский целитель, и мы должны показать ему результат, хотя бы промежуточный, – подтвердил Амадор Тори. Я тяжело вздохнула: как мне объяснить тете Лижбет отлучку в выходные? Ректор будто прочитал мои мысли и добавил: – Я слышал от куратора Дуба, что в Будеже у вас живет больная тетушка. Езжайте сегодня ее навестить, а завтра утром возвращайтесь в академию и присоединяйтесь к сокурсникам. Если у вашей троицы все получится, сниму строгий выговор.

Я задумчиво кивнула. А что оставалось? Ректор Тори и так превзошел себя, выдвинув совершенно справедливые условия. Не могла же я сейчас все испортить, сообщив, что тетушка меня не отпустит, потому что о моей учебе в академии ни сном ни духом? Эх, придется как-то задобрить старушку, наварить ей омолаживающих настоек, приготовить примочки от радикулита или… во всем сознаться.

Пока же было не до тетушки. Пришлось четверть часа уговаривать Матюшу покинуть кабинет ректора, выдав ей два внеплановых сахарка. При взгляде на хитрющую горгулью у меня закралось подозрение, что действие настойки давно прошло. Зверю просто понравилось повышенное внимание, сладости и… ректор Тори.

Последний вздохнул с облегчением, когда раздался знакомый «вжих» и Матюша исчезла. Смотритель Костюшко увел остальных зверей, а главный помощник тут же принялся опрыскивать помещение приторно-цветочным парфюмом «Розовая мечта». Амадор Тори, поморщившись, поторопился на лекцию, сбежав от этой «мечты».

Мы же с Яцеком и Вилкой столкнулись в коридоре с друзьями. Оказывается, слух, что нас выгоняют из академии, уже прошел. Воганька со Змиевским и еще несколько ребят, с которыми мы успели сдружиться во время оперирования Грифа, явились в приемную, чтобы за нас заступиться, но вредный Пшемик Дергун их не пускал. Адепт Райт тоже стоял неподалеку, подпирая стену. Но как только Яцек выкрикнул: «Мы остаемся!» – смылся. Неужели хотел поддержать? Или наоборот – утопить? Вот и гадай теперь!

Зато Ханка с подружками сразу показали свое отношение, небось они и распустили по академии слух о нашем отчислении. Магистр Болек подбежал к девицам и зашептал, указывая на нас. Не иначе как сообщил, что нашу «преступную группировку» не только оставили, но и доверили серьезный проект. Красивое лицо адептки Беде стало похоже на протухший плод. Девица скривилась и поторопилась уйти.

– Этот Болек работает на вражеский стан, – задумчиво протянула Вилария. – С чего это у простой адептки и магистра возникла такая дружба?.. Нужно бы ими заняться…

Договорить она не успела, а тем более осуществить задуманное. К нам подбежала девушка с рыжеватыми вьющимися волосами, которую я уже ранее видела. Кажется, она училась на факультете магической механики. Мартишка Десмонд, супруга лучшего друга ректора и по совместительству заслуженного некроманта Протумбрии.

– Вилка! – вскрикнула она, бросившись к Виларии. – Я только сейчас узнала от студентов, что тебя то ли выгнать собираются, то ли влепить строгий выговор! Почему ты мне ничего не сказала? Пойду разберусь с Амадором!

– Мартишка, все в порядке, – обрадовала ее Вилария. – Нам с Элиской разрешили остаться. Более того, меня назначили руководить группой по изучению королевского антидота. Представляешь? У меня будет доступ к той самой книге! А значит, я смогу вернуть Мартина!

– Но у тебя ведь нет нужных знаний и магического уров… – Мартишка осеклась и покосилась на меня.

– Знакомься, моя сокурсница и подруга Элиска, она все знает, – успокоила собеседницу Вилария и обратилась ко мне: – А это моя подруга Мартишка, мы вместе работали в магазинчике «Магические штучки».

– Амадор и правда согласился помочь? – удивилась Мартишка. – Что-то неслыханное! Уж не заболел ли? А может, влюбился?

– Это вряд ли, – отмахнулась Вилка. – Но, может, что-то понял после вчерашней отповеди Элиски? Ой, она ему такое выдала! И про то, что невесту выбирает, как костюм, и что не способен на настоящие чувства…

– Наш человек! – одобрительно подмигнула Мартишка.

Я смутилась. Уже сомневалась в своей правоте. Резкая отповедь теперь казалась мне неправильной. Все же Амадор Тори старше меня, да к тому же ректор и еще жених… Хорошо раздался звонок, и подруги не заметили моего смущения. Мы с Вилкой попрощались с Мартишкой и побежали в аудиторию – как раз на лекцию ректора Тори, который уже воспринимался не ледяным и бесчувственным, а справедливым, хоть и строгим. И это открытие заставило меня до конца занятий пребывать в растрепанных чувствах. Я даже не заметила, как завершился учебный день. А завершился он вполне неплохо, ибо Райт отменил вечернюю тренировку, а Матюша больше не вредничала. Наоборот! Горгулья серьезно внимала моим советам, что нечего сидеть у ректорского порога, давя на жалость.

– Понимаешь, мужчины не любят, когда им навязываются, – повторяла я тетушкины наставления. Хотя сама вряд ли могла похвастаться богатым личным опытом общения с теми самыми мужчинами. – Это они должны заботиться о дамах и о более слабых существах. Не ты должна дарить цветы, а тебе… Правда, от нашего ректора этого вряд ли дождешься.

– У-у-у! – разочарованно прогудела Матюша, внимательно слушая и шевеля маленькими рожками.

Горгулья попыталась сжать меня в объятиях, приняв за сестру по несчастью. Я была приятно удивлена подобным проявлением чувств, но все же вовремя отскочила подальше. Правда, пообещала побыстрее вернуться и нарвать ее любимых мятликовых сорняков, а еще искупать.

На этом мои приключения не закончились. Возле ворот академии меня поджидал еще один сюрприз в лице адепта Райта. Он ни с того ни с сего предложил подбросить меня до станции на своем модном серебристом мобиле. Подобную роскошь я как-то видела под окнами нашего дома, очередной ухажер подвозил мою ветреную сестрицу. Задержался у нее в поклонниках он ненадолго. Его сменил блондин на красном техномобиле. Хотя о чем я? Джер Райт уж точно не являлся моим ухажером или поклонником, а его предложение заставляло задуматься. Отказываться не стала, чтобы не подумал, что струсила. Но всю дорогу гадала, в чем подвох. Райт же всю дорогу молчал, а подъехав к станции, произнес:

– Рад, что тебя оставили… – Только я расплылась в благодарной улыбке, как он добавил: – А то кого мне мучить на тренировках? И я не теряю надежды, что ты передумаешь и выберешь уборку. Надо бы пол оттереть от твоей липучки и брюки зашить, которые кто-то прогрыз…

Вот ведь! Я выскочила из мобиля, с силой хлопнув дверцей, а этот наглый тип укатил, довольно ухмыляясь. И чего подвозил? Чтобы наговорить гадостей? Мужчины все же странные создания, мне их никогда не понять.

Но, как только я обустроилась в вагоне поезда, тут же позабыла и о Джере Райте и об Амадоре Тори. Мысли завертелись вокруг разговора с тетушкой.

И не зря.

Тетин водитель, встретив меня в Будеже, не сыпал привычными шутками. А едва я вошла в дом, почувствовала неладное. Напряжение витало в воздухе. Марта, тетушкина помощница, попросила срочно подняться в свою комнату. Даже не ответила на вопрос о здоровье хозяйки. Лишь зачем-то попросила светлого бога Эвзена защитить меня от гнева какой-то мегеры.

Я поднялась на чердак и сразу догадалась, о какой такой мегере говорила Марта. В плетеном кресле-качалке восседала тетя Лижбет – раскрасневшаяся, злющая, с некрасиво поджатыми губами. В руках она держала две метрики: одну Валежкину с ее портретом, а вторую – собственную, с моими исправлениями. Средний ящик комода, где среди белья хранились документы, был выдвинут и распотрошен.

– Хотела сделать тебе подарок – купить белье и новое платьице. Решила сверить размер. Но никак не ожидала обнаружить поддельные документы! Как это понимать? – хмуро процедила тетя, потрясая метриками. – В моем доме живет аферистка!

Я обессиленно плюхнулась на кровать, готовясь к неприятному разговору.

– Нет, я ничего не имею против изменений собственного возраста. – Тетя повертела в руках свою обновленную метрику. – Даже как-то пикантно, мне вновь восемнадцать! Но вопрос в другом!

– В чем? – пролепетала я.

– Кто ты? – грозно спросила тетя, поднимаясь с кресла и подходя ближе.

Я тоже поднялась, ощущая всем своим первым магическим уровнем: быть беде. Тетя раскусила обман, обо всем сообщит папеньке, тот поменяет нас с сестрицей местами, и поеду я далеко и надолго… в магический пансион. Танцевать краковяк раскорякой и плести кружева на коклюшках. Но придумать прямо сейчас что-то оригинальное была не в силах, поэтому, набрав побольше воздуха в легкие, выдала:

– Я не аферистка! Я Элиска! Ваша внучатая племянница и старшая из сестер Кошмарек! Младшая, Валежка, вместо меня поехала в пансион, а я сюда – учиться в Провинциальной академии на целительском факультете. Это моя мечта! – Полезла в сумочку и извлекла в качестве доказательства студенческий пропуск, письма Валежки и прошлогодние тетушкины послания ко мне, Элиске. Тетя Лижбет выудила из кармана монокль и принялась изучать новые доказательства, а я продолжала каяться: – Вы вправе рассказать все папеньке, но будет скандал. Папа может отменить денежные переводы. Если вы имеете хоть каплю сострадания, сжальтесь! Не выдавайте меня! Пощадите, любимая тетушка!

С последним я, конечно, перегнула. Но куда деваться-то?

Зажмурилась, готовясь к приговору. И вздрогнула, когда тетя Лижбет бросилась мне на шею:

– Конечно, я тебя не выдам, Элиска! То-то я сразу прониклась к тебе симпатией! И на лицо ты вылитый Адам в молодости! – Я открыла глаза, с удивлением воззрившись на тетю. А недавно она говорила, что я похожа на маменьку. Да и никакой симпатии со стороны хитрой родственницы я прежде не замечала. Но тетушку было не остановить. Старушка меня облобызала, потискала за щеки и рассмеялась: – Хорошо-то как, что именно ты ко мне приехала! У меня как раз была особенная просьба: нужно бы сварганить примочку для увеличения… кхм… бюста…

Я охнула. Вроде бы в ее возрасте об этом не стоит беспокоиться, скорее уж о примочках от подагры. Хорошо одно: тетя на меня не злилась! Наоборот – строила грандиозные планы. Она усадила меня на кровать, сама пристроилась рядом и мечтательно улыбнулась:

– Рассказывай все! Как ты поступила в академию, есть ли там женихи…

– Один есть, которого папенька выбрал, только он еще не знает, что я его невеста… – от страха сразу выдала я правду.

– Ой, как мне нравится читать о подобном в любовных романах! – хлопнула в ладоши старушка. – Высокий? Блондин? Красавец?

Я кивнула, а тетя с придыханием прошептала: «Все как я люблю».

Недоверчиво покосилась на тетушку. Ее муж Вольдемар, судя по портрету, был полной противоположностью описанного типажа: чернявый, хмурый, красавцем назвать сложно. А вот обаятельный лер Гульфрик, нынешний тетин поклонник, под описание подходил. Как и лер Сигизмунд. Правда, что там было у последнего в молодости с волосами, сейчас трудно сказать в связи с полным отсутствием оных.

После настойчивых уговоров пришлось вкратце, часа за два, обрисовать свои приключения. В подробностях поведать об Амадоре Тори, который меня сразу невзлюбил, ибо невесту ему навязали. И о магических животных… Но эта часть тетю заинтересовала меньше всего, а вот интрига с женихом – вдохновила.

– Какая прелесть! – мечтательно всплеснула руками старушка. – Так и вижу: ректор пылко полюбит красавицу-студентку и во имя страсти откажется от навязанной ужасной невесты! Хи-хи…

– Угу, только я и есть его ужасная невеста, – напомнила тете сюжет и буркнула: – Да и вряд ли он в меня влюбится, красавицей я никогда не была…

– Не была, так сделаем! Над бедрами еще нужно поработать и грудь побольше хорошо бы намагичить. – Тетя взглядом приказала мне встать и пристально осмотрела: – А вот талия уже проявилась! И ножки постройнели – можно юбочку покороче приобрести!

Я опустила взгляд на балахонистое платье. Где там тетя разглядела талию и увидела стройные ноги, так и не поняла. Наоборот, ткань пузырилась на животе и груди, потому что наряд странным образом стал великоват.

– Решено! Завтра идем по магазинам! А потом ты сваришь мне зелье красоты… И не забудь про примочку для увеличения бюста, а заодно можно и губы чуток увеличить… – Тетушка подмигнула: – Мне срочно нужно устроить личную жизнь, пока ты здесь. Тех жалких крох, что присылает Адам, никак не хватает.

– А-а-а… Ну-у-у… – протянула я с сомнением. – А не вредно ли применять подобные средства в вашем возрасте?

– Очень даже полезно! – горячо уверила тетушка Лижбет и вмиг погрустнела. – А куда деваться-то? Я ведь после смерти Вольдемара едва выжила. Он столько долгов после себя оставил, дом совсем пришел в упадок, а про наряды вовсе молчу… А еще лекаря надо оплачивать, ведь с радикулитом и подагрой трудно кокетничать и найти приличного мужа! Если бы не твои целебные настойки, не знаю, как бы выбралась. И вот что я тебе скажу, Элиска: женщине нельзя прозябать одной! У нее должен быть покровитель. Но лучше муж! Тогда и финансы и удовольствие будут в одном флаконе.

Я покраснела от столь откровенных признаний, а тетя все продолжала щебетать. Жаль, что к ней приехала не Валежка. С моей сестрицей они бы быстро нашли общий язык, я же лишь кивала и поддакивала. С трудом успела вставить, что завтра никак не смогу пройтись по магазинам, мне нужно возвращаться в академию.

– Ну и ладно, – ничуть не расстроилась тетя. – Пробежимся сегодня, Адам как раз деньги прислал. И даже хорошо, что ты в выходные уезжаешь: у меня финальная стадия отбора. Лер Гульфрик или лер Сигизмунд – вот в чем вопрос!..

Тетушка крепко задумалась, а я перевела дух. Не так я представляла наш разговор с тетей Лижбет, но из дома не выгнали, и то хорошо.

– А с Адамом мы что-нибудь придумаем, – успокоила меня тетушка и потянула к выходу. – С сестрой вы похожи, но тебе нужно еще похудеть. Раза в два… – Я вздрогнула, а тетя покачала головой: – Ладно, отпишу твоему отцу, что приболела, принять не могу, ждем его не раньше чем через месяц, а там что-нибудь решим.

Тетушка вновь меня обняла уже на лестнице под радостные вздохи помощницы Марты и водителя, заодно в пятый раз напомнила о молодильной эмульсии, красителе и примочках. И потащила за собой по магазинам.

Жизнь потихоньку налаживалась: из академии не отчислили, со строптивой Матюшей подружилась, ректор уже не обзывает личным кошмаром, вот и с тетей построила отношения. Глядишь, так и до первой сессии дотяну!